Настал первый ходовой день нашего семейного похода, пардоньте за каламбур. Безымянный водопад с ледника Узенбоге находился в прямой нашей видимости и казалось, что до него подать рукой. Навскидку я думал, что до него километра 2-3, по карте оказалось, что все четыре, но мы никак не ожидали, что на это уйдёт целый день. С нашей стороны речки Чайнашки не было проторенных троп, приходилось использовать дорожки от следов местного скота, которые петляли, менялись местами и часто вели не туда, куда нам нужно.
Мы быстро выучили, что слишком высокая и сочная трава означает болото, ‒такие места приходилось обходить, забираясь вверх на склоны, или перепрыгивать по кочкам, рискуя оказаться в тупике. У меня единственного были более-менее высокие и непромокаемые кожаные берцы, позволявшие смело ступать в лужи глубиной 10-15 см, но даже в них приходилось быть осторожным.
Утро выдалось солнечным, но после ночной грозы земля была ещё влажная. Пока мы проснулись и зачафанили на горелке нехитрый завтрак из заварной каши и бич-пакетов, пастухи из соседнего коша уже уехали на своих лошадях по делам и нам легче было объяснить 11-теней Свете, что там никого нет, никто кататься не даст и нам нужно идти. Лагерь мы оставили как есть, и к водопаду пошли налегке, с тем, чтобы вернуться к вечеру обратно. У меня не было никаких сомнений в том, что мы успеем вернуться,и я даже не стал брать фонарик.
По другую сторону речки (левую) существовали остатки автомобильной дороги, которую много десятилетий назад делали геологи, и путь по той стороне потенциально был легче. Но, чтобы перейти реку, нужно было возвращаться на пол-километра назад к мосточку возле коша, ещё и спускаться на 80 метров по высоте с нашего палаточного холма. Мы решили не спускаться иидти вперёд по нашей стороне, как есть, а если что, ‒по другойдороге можно будет вернуться обратно, кинув для затравочки малой идею о том, что мы будем проходить мимо лошадок и добрых дядей, если она будет себя хорошо вести.
Мы шли не спеша, обходя камни и мочару, стараясь использовать дорожки, протоптанные отарами. Я время от времени менялся со Светой фотоаппаратом: один у меня был старенькая зеркалка начального уровня, а другой –недорогая цифровая мыльница с 45-кратным зумом. Свете больше нравилась зеркалка, а мне ‒ беззеркалкас предустановленными фильтрами типа «тилт-шифт». У Маши побаливали колени и она единственная шла с трекинговыми палками. Никто никого не подгонял и мы наслаждались красивой чистой воздушной природой этих мест. Точнее, подгоняла всех Света, настаивая на том, чтобы мы быстрее вернулись обратно и пошли в гости к дядям и лошадкам. Остальное её интересовало постольку-поскольку, если, конечно,дело не касалось животных.
На противоположном склоне животных было больше, чем на нашем, и Света постоянно высматривала брод через речку. Пару раз даже забиралась в болото, из которого её приходилось выносить. От отары овец отбилась одна чёрная овца и ушла в мочару. Света подняла панику, что овечку нужно спасать, что она потерялась и нужно срочно её хватать и нести к остальным. Кое-как удалось нам её успокоить и отойти подальше. А там начиналось самое интересное: со склона горы, где-то примерно с перевала Думала, в долину реки стали спускаться яки. Они были разного возраста, пола и размера, разных расцветок и с разными рогами. Некоторых я даже поначалу издалека принимал за крупных собак, уж слишком смешно во время бега они вихляли своим распушённым хвостом. Такие смешные у них лохматые метёлки на хвостах, в отличие от коров.
Географ, который забрасывал нас в горы на «Патриоте», между разговорами о местных ягодах и чёрном филлите упоминал, что у яков сейчас как раз начало гона и нужно быть аккуратным. А в нашем случае, в долину между нами и водопадом, как раз их набивались тысячи. Я с удивлением признал, что яки передвигаются по крутым склонам гор гораздо быстрее лошадей. Не зря в Тибете именно они являются вьючными животными и гужевым транспортом.
Примерно с этой же долины, куда спускались яки, начинались склоны ущелья, покрытые сплошным ковром рододендрона. Хоть он давно и отцвёл, но его листья и так выглядели по-цветочному живописно и по-осеннему разноцветно, а кое-где в верховьях у самого водопада нам даже удалось застать несколько живых цветочков, аномально подзадержавшихся до середины сентября. Вначале мы хотели обходить яков по значительному радиусу, но Света, конечно, то и дело норовила приблизиться к этим животным и мне приходилось держаться рядом с ней, на всякий случай. Самцы яков громко ревели о чём-то своём. Некоторые с разбега били друг-друга в бока острыми рогами, а другие запрыгивали на самок. Как-то так я и представлял себе их период гона. Оказалось, что в отличие от любопытных коров яки более осторожные и разбегаются при приближении человека. Мне даже удалось пробежать вперёд, чтобы яки не успели перекрыть нам путь и не пришлось обходить слишком далеко.
Со Светой постоянно шли торги по поводу того, на каком камне можно сидеть и рассматривать яков и не подходить ближе. На самом деле, при её попытках подойти ближе, –яки сами начинали разбегаться, поэтому дистанция сохранялась более-менее комфортной и безопасной. Так мы постепенно подходили ближе к водопаду, эти 4 километра казались вечностью. По мере приближения появлялось большое количество дополнительных ручьёв и ответвлений, естественных рвов и канав в курумнике. Каждый год по весне снега и льды в горах начинают таять по-разному и вода пробивает свой неповторимый и уникальный маршрут, не обязательно совпадающий с прошлогодним руслом. Вот и приходилось искать броды через ручьи, переползать через стены камней. Да ещё и периодически начинался дождь. Мы взяли с собой в эту вылазку на троих только один крупный зонт и по мере того, как дождик усиливался, мы несколько раз вставали в круг под зонтом и ждали погоду. Как под грибочком в сказке про теремочек. Когда вышли к подножию водопада то над горой Каяшкисубаши выглянуло приветливое солнышко. Это был очень красивый момент с блеском влажных камней и радугой. Вся долина переливалась игрой света и тени, а пасущиеся стада яков дополняли пасторальную идиллию.
Мы заметили, что к якам подъехали два всадника и начали из белых мешков высыпать им соль. Поддержание солевого баланса даёт животным защиту от вирусных и инфекционных заболеваний и улучшает их здоровье, особенно это критично для самок после отёла. Если не давать соль корове, то через 6-7 недель после отёла она нередко может умереть. Это мы узнали ещё в прошлом году, когда при спуске с горы Метеген за нами по пятам шло целое стадо коров. Мы не знали что им от нас нужно, а фермер потом объяснил, что коровы просто хотели соль, они же не знали, что у нас её нет.
Позже я заметил ещё одну группу людей из нескольких мужчин, которые перебирались через речку с поклажей. Поначалу я подумал, что это тоже туристы, который шли к водопаду или на перевал Чайнашки, но увеличение на моей беззеркалке помогло рассмотреть, что у них была большая профессиональная камера и они снимали какой-то сюжет с яками, после чего ушли обратно вниз по ущелью.
Маша и Света остались сидеть под зонтом и мелким дождиком у подножия водопада на высоте примерно 2800 метров. Я захотел в одиночку забраться повыше ради эффектных кадров. Мне удалось подняться вверх на несколько десятков метров, но для этого пришлось закинуть фотик за спину и карабкаться на четвереньках. Издалека подъем не выглядел сложным, но вблизи оказался очень крутым, даже не смотря на то, что частично был покрыт травой и рододендроном. Из-под ног то и дело сыпались камни. Вообще, в горах многое выглядит обманчиво: крутой по виду склон оказывается не таким сложным, а лёгкий оказывается тяжёлым. У нас были ситуации, когда мы вообще путали подъем со спуском, глядя на него издалека. Поэтому часто, пока не придёшь непосредственно на место, очень сложно реально оценить ситуацию просто глядя на горный пейзаж.
Когда я спустился с водопада, даже руки у меня дрожали от адреналина. Пару раз я даже случайно съехал на пятой точке и не сильно порезал одну руку о камень (в такие моменты вспоминаешь о пользе перчаток). Мы двинулись обратно вдоль другого склона ущелья, который должен был вывести нас на старую дорогу геологов. Дело близилось уже к вечеру, долина перед нами освещалась закатным солнцем, но прежде, чем мы успели выбраться на этот свет, солнце уже скрылось за высокой горой Каяшкисубаши. Зато мы шли по очень красивой местности, я называл её альпийскими горками. Как-будто какой то садовник сознательно подбирал камни и растения и складывал из них красивые микроформы рельефа в виде небольших горок, омываемых струями прозрачнейшей и вкуснейшей воды, между которыми под рододенронами росла самая настоящая спелая брусника. Я в первый раз в жизни наелся этой ягоды и, конечно, мы накормили брусникой Светлану. Кое-где потоки воды вырывались прямо из-под земли из пробитых между камнями подземных каналов. Места были просто волшебными. Несмотря на такое же обилие ручьёв с этой стороны, как и с другой ‒переходить через них было полегче. То ли сказывался опыт, мы уже не лезли в болото и не встречали россыпей курумника. Здесь не было глубоких рвов и мы просто перепрыгивали через некоторые особо широкие потоки по камушкам.
Затем мы опять вышли к якам, но несмотря на все опасения жены по поводу особо брутальных мускулистых особей, наблюдавших за нами немигающими глазами, все они разбегались перед нашей семейкой и не представляли опасности. Ближе к маленькому кошу на этой стороне реки начались высокие заросли жгучей крапивы, но мы уже шли по бывшей автомобильной дороге и они лишь нависали над нами. Заросли крапивы ‒довольно типичная растительность вокруг кошар. Света убегала вперёд и гнала по дороге отару овец. После яков овцы уже казались нам мелким весёлым недоразумением. В коше нас встретил дедушка за 70 лет по имени Ильяс. Лошади для Светы у него не было, но зато я попросил ей посмотреть в его морской бинокль. Ребёнок остался доволен. Нас напоили чаем, а в качестве угощения к чаю дедушка предложил курдючный жир, причём он так это сказал: «Вот, бери, это чистый курдюк!». Как мы обычно говорим «Чистый мёд». Из уважения к хозяину и для личного опыта я съел свой очень сильно пахнущий кусочек жира. Удовольствие, как по мне, сомнительное, но зато пойдёт на пользу организму. Ильяс рассказал, что наш «географ» заезжал к нему несколько лет назад, когда собирал материал для книги. Поговорили о том и о сём, про нехитрую фермерскую жизнь и про его детей в Германии, которые хотели бы жить в Балкарии, но что-то мешает, впрочем, как всегда.
Проходя мимо коша рядом с нашим лагерем Света вся изволновалась по поводу ездовых лошадок, но ни одной лошади рядом с домиком не было и мы пошли устраиваться на ночлег, переваривать впечатления от первого дня. И готовиться к более серьёзному приключению –на следующий день нас ждал поход к горному озеру Гийбашкель через перевал Пастуший на высоте 3244 метра (напомню, что палатка наша стояла приблизительно на 2500).
Продолжение следует…