«Любить — это с простынь, бессонницей рваных, срываться, ревнуя к Копернику, его, а не мужа Марьи Иванны, считая своим соперником».
Эти строки, вбитые Маяковским, в полотно жизни, как гвозди, вполне подходящий эпиграф для истории, которую я расскажу вам сегодня.
Она не обещала стать в чём-то особенной. Но судьба, случай. А ещё любовь, похожая на сумасшествие. И вот вам, пожалуйста, и «простыни, порванные бессонницей», и «ум в раскоряку», и чуть ли не вдребезги жизнь.
Читайте, пожалуйста, кому интересно и не жаль драгоценного времени.
Всё начиналось банально. Галина, хорошенькая школьница пятнадцати лет (мы с ней в параллельных классах учились), влюбилась в приятеля старшего брата. Это случилось с первого взгляда, мгновенно — испуганно сжавшись, сердце впустило в себя не мимолётную эмоцию, а вполне взрослое чувство — любовь.
Парня звали Матвей. К своим двадцати трём годам он отслужил в армии и, получив профессию автослесаря, на автокомбинате работал вместе с братом Галины. Синеглазый брюнет атлетического телосложения мог составить счастье любой девушки. Той же Гали, когда подрастёт. Но Матвей безумно любил кондукторшу Валентину.
Шансов на взаимность молодой человек не имел, поскольку Валя крутила близкий роман с водителем автобуса Лёхой. Вызнав эту информацию от брата, Галя взбодрилась:
«Значит, эти двое свадьбой закончат, а Матвей, волей - неволей, по сторонам оглянется. А тут я — повзрослевшая и прекрасная. Только ты, Серёжа, дружбу с ним не разбивай, пожалуйста!»
Сергей, хоть и старше на восемь лет, к сестре относился дружески и беседы с ней вёл на равных.
Поэтому честно сказал:
«Не факт, Галка. Сначала Валя играла с Лёхой, как кошка с мышкой, а он под неё прогибался. Но она допустила тактическую ошибку, сблизившись с ним до свадьбы. Теперь этот хитрец с предложением тянет и треплется в гараже о лёгкой победе. Валька страдает, из сил выбивается, чтоб его удержать - это уже всем заметно.
Болтают, что у Лёшки другой интерес есть — дочка большого начальника Так что Валя может на бобах со своей любовью остаться. И есть у меня подозрение, что Матвей на это очень надеется. Словом, оставь иллюзии, систер, и напрасно слёзы не лей. Твоя любовь — подросток, как и ты. Скоро вырастешь из неё, как из школьной формы».
Галин брат оказался провидцем. Ветреный Алексей, бросив кондукторшу Валю, женился на дочке «большого начальника». Не особенно привлекательной и немного постарше, но с высшим образованием и с приданным в виде кооперативной квартиры. Тесть устроил зятя личным водителем какого-то руководителя, и из автопарка Лёха ушёл.
А Валя осталась обилечивать пассажиров автобуса № 13 с заплаканными глазами и с округлившейся талией. Стать матерью-одиночкой ей не пришлось — Матвей спас положение, пригласив попранную красавицу в ЗАГС. Не стесняясь интересного положения, Валентина пожелала настоящую свадьбу.
Получив от приятеля приглашение на торжество, старший брат взял с собой сестру, чтобы, так сказать, «закрыть гештальт». Но, увидев невыносимо счастливого Матвея, Галя едва не потеряла сознание. Пришлось её домой на такси отправлять. Вот как бывает: не имела, но потеряла без надежды забыть.
Она долго болела. В школу вернулась бледная, похудевшая. Ходили слухи, что Галя пыталась свести счёты с жизнью. Одноклассницы не понимали, как можно так убиваться по парню, который с ней только здоровался, даже не обращаясь по имени. Приходя к приятелю, Матвей бросал в сторону Гали: «Привет, школярка!» — и на этом его «внимание» заканчивалось.
Ну не растут на асфальте цветы, не бьют родники в пустыне, и не может такая страсть родиться из пустоты! Дурит Галька, принимая увлечение за любовь и разыгрывая из себя Анну Каренину. Такой вывод сделали школьные барышни, привыкшие к вниманию мальчиков в виде записок и каких-нибудь дурацких выходок. Бедные девочки! Счастливые девочки! Их пока бог миловал от такой любви-чумы, как у Гали.
У Сергея, брата Галины, имелся бзик. Он с подросткового возраста планировал уехать во Владивосток. Всё-таки дождавшись некоторой определённости в жизни сестры — окончания школы и зачисления в техникум, он рассчитался с работы и улетел в далёкий город-порт.
На прощание сказал: «Меня ждут большие дела, на скорую встречу не рассчитывайте. Я и так задержался тут из-за такой-растакой любви некоторых!»
Отъезд брата «осиротил» Галю, но и стал поводом повзрослеть. Она решительно начала жить так, как положено юной девушке, и в результате в 20 лет вышла замуж за самого настырного из поклонников. Её хватило на два года, поскольку оказалось, что супружеское право мужа получалось только терпеть, сцепив зубы. Ну и к чему портить жизнь себе и хорошему человеку?
После развода Галина к родителям не вернулась, поселившись у своей бабушки Дарьи Ивановны, вдовы преклонного возраста. В её квартире все вещи были давние, «помнящие» Дарью Ивановну молодой. Вязаные салфеточки, вышитые дивные цветы и пейзажи, заключенные в самодельные рамки, создавали особую атмосферу, гармонирующую с поседевшей хозяйкой.
Галя, работавшая диспетчером в ЖЭКе, среди далёкой от позитива суеты, отдыхала душой рядом с бабушкой. Уроки вышивки и вязания, чтение книг перед сном, неспешные разговоры о том о сём изгнали из неё неудовольствие и беспокойство, мешавшие все два года замужества.
В отличие от родителей, осуждавших дочь за развод, Дарья Ивановна считала, что брак без любви — удавка и внучка правильно поступила, расставшись с постылым мужем. Она другого не понимала. Например, как можно так сильно любить мужчину и бездеятельно страдать.
Галина возражала со вздохом:
«Но что я могу? Матвей женат. Дочь, которую Валя родила от другого, признал за свою. Твой старший внук, приезжавший на мою свадьбу, был у него и нашёл очень счастливым. Правда, Матвей обронил странную фразу: «Моей любви хватает, чтоб подогревать семейный котёл». Ну, может, у жены не получается любить так же сильно, как он. В любом случае, их брак уже можно считать проверенным».
Дарья Ивановна хлопнула кулачком по столу:
«Если бы я вот также рассуждала — твоя мамка бы не родилась. Твоего деда — тогда удалого молодца — я увела у подруги за две недели до свадьбы. Настоящая любовь - эгоистка и правил не знает! Эта Валька может и красивей, а ты моложе. Не исключено, что твой любимый ею по горло накушался. Вот завтра я предприму кое-что, и действуй, Галя, действуй! Или собралась до седых волос в себе жизнь душить?!»
На другой день, едва Галина с работы пришла, старая интриганка торжественно отрапортовала:
«Соперница твоя — ровесница мужа и старше тебя на восемь лет. Рожала один раз. Пять лет назад сделала аборт и с того же времени спиралькой спасается. Прописана была по адресу матери, может, туда же и мужа привела, а уже третий год они в районе-новостройке живут — получили квартиру. Новый адрес не знаю. Подсуетишься сама.
Я уверена, что ни она, ни Матвей в автопарке уже не работают — добираться далековато. И вот мой вывод: муж у этой Вали мимо сердца идёт. Потому как любая нормальная женщина брак скрепляет общим ребёнком. Не исключено, что муж у неё потолок задевает рогами и ждёт случая новую жизнь начать. Вот и стань, внучка, этим случаем!»
Галя ахнула: «Но откуда всё это тебе стало известно, бабуля?» Для Дарьи Ивановны, на пенсии работавшей гардеробщицей в женской консультации, это оказалось проще пареной репы. Пришла в смену знакомой работницы регистратуры и, наврав с три короба, уговорила ознакомить с медицинской карточкой Валентины.
Фамилию она, понятно, носила по мужу, и Галя её накануне бабуле озвучила. Адрес у Вали сменился, за картой не приходила, и лежала она ненужной бумажкой в невостребованных, ожидая срока уничтожения. «Но ведь это должно быть преступление, а ты соучастница, бабушка!» — воскликнула Галя, впрочем, с надеждой, что семейная лодка Матвея и впрямь дала течь.
Дальше она отправилась к его матери и, честно назвавшись младшей сестрой известного той Сергея, попросила срочно передать сыну номер домашнего телефона бабушки, а теперь и её. Обосновала просто: «Нам с бабулей нужна помощь в перестановке мебели, а брат и Матвей — лучшие друзья. Мы его не задержим надолго».
«А по мне, хоть на всю ночь! Может, невестка хвост прижмёт. Душа у меня к ней не лежит. Взял беременную — ладно. К девчоночке сумели привыкнуть. Но сама Валька не домовитая. Уж сколько лет женаты, а себя мнит подарком для мужа. Общее дитя не рожает. Отправила Матвея вахтой работать, дома почти не бывает. Я в постели с другим не ловила её, но подозрение имею», — обрадовалась возможности выговориться мама Матвея.
Он позвонил через пару недель, в субботу, выразив готовность помочь, например, через час. Дарья Ивановна шеметом собралась и дала напутствие внучке:
«Я к куме. С ночевой. Скажи, что шкаф уже переставлен, а вот кран на кухне течёт. Это правда. Пока возится — стол накрой и бутылочку вина выставь. И недотрогу из себя не строй — мужика зацепить сразу надо».
Про шкаф врать не пришлось. До крана дело не дошло, и вино не понадобилось — Матвей не особенно трезвым пришёл.
С порога сказал удивлённо: «А я тебя помню — у тебя форма была не коричневая, а тёмно-синяя. Очень красиво смотрелась с кружевными воротником и манжетами. А передник был чёрный, и белый платочек выглядывал из кармашка. Ну, здравствуй, школярка!»
Ощутив себя растерянной и неуверенной, как в давние времена, Галина откликнулась шёпотом: «Матвей, я люблю вас с пятнадцати лет. Это очень стыдно, да? И за то, что я к вашей маме приходила, вы меня, наверное, осуждаете?»
Он молча притянул её к себе и поцеловал, как неумелый школьник - не разжимая губ.
... Приподнявшись на локте, Галя смотрела — любовалась Матвеем. Ей двадцать четыре, значит, ему — тридцать два. Он стал ещё привлекательнее — молодость разбавилась мужественностью. Расплывчатые мечты юной женщины сформировались в желание быть с этим мужчиной вместе всегда — до смерти в один день, держась за руки.
Призналась: «Я все годы вас... тебя ждала, Матюша. Часто думала, как ты там живёшь... без меня. Прости, но надеялась, что не особенно счастливо. И вот — ты рядом! Твоя мама сказала, что ты на северах, вахтовиком по стройкам кочуешь. Погуливаешь от жены?»
Для себя спросила - ревнуя, а на жену ей было наплевать.
Помедлив, Матвей ответил:
«Ты первая, с кем я изменил Валентине. Хотя в мыслях давно крутилось. Неверна мне она. С Лёхой путается. У него тесть ещё выше поднялся по карьерным ступеням. Для дочки ничего не жалеет. Ну и Лёха при ней как сыр в масле катается. Но вот детей у них нет. Пока жена по врачам бегала да на грязевых курортах пропадала, Лёшка вспомнил, что вообще-то он уже отец. А мы с Валей после свадьбы хорошо жили. Если и страдала по прошлому — мне в глаза не бросалось. Я ребёнка, ещё не родившегося, своим чувствовал. Первый толчок, увеличение Валиного живота, тревожный час её родов — всё это было моим...»
Галине хотелось подробностей, но Матвей откровенничать передумал. Посмотрев на часы, сказал буднично, будто и не было между ними страстей:
«Что-то я сдулся, Галя. Много всего для первой встречи. В понедельник я улетаю. Вернусь через три недели и перед отъездом тебе позвоню. Сможешь — захочешь — примешь. А если нет — в другой раз».
Поднявшись, оделся. Нашёл в записной книжке номер телефона такси. Время ожидания назначили в 20 минут, но Матвей сразу ушёл, решив покурить во дворе. А Галя осталась грезить об их общем будущем — о свиданиях, о совместной жизни и даже о детях. Наконец, пробормотав вслух: «Матвей узнает меня поближе и непременно полюбит. Аминь», уснула.
Вот так внезапно начался их роман. Дарья Ивановна назвала его «пересып с разговорами». Она ожидала стремительных перемен в пользу внучки, но и полгода спустя Матвей навещал Галю раз в месяц, обычно в субботу. Правда, теперь с ночевой, и от неё отправлялся в аэропорт, чтобы вернуться на вахту.
Бабушка, держа слово, уходила то к куме, то к подруге, то к дочери с зятем и везде, держа марку, поясняла:
«У Галинки хахаль наклюнулся. Высокий, красивый. Уже о разводе хлопочет. Её то в кино, то в ресторан приглашает. Ну и взрослые люди, иногда наедине побыть надо». При этом «хахаля» она в глаза не видела.
Не было ни кино, ни ресторанов, ни хотя бы прогулок. Едва любовник входил, ведомые страстью, падали в койку. Потом ужинали жареной картошкой и «пайком» из дорожной сумки Матвея — тушёнкой, рыбными деликатесами. Пили дорогое вино, тоже им привезённое из Норильска. И разговаривали. Галины откровения закончились быстро, а у любовника, вырисовывался многотомник.
Алексей встрял в семью Матвея и Вали, когда их дочери Ксюше шёл пятый год. Поначалу смущённая, Валентина стала приносить дочке подарки от «дяди Лёши» — дорогую, похожую на младенчика куклу, ворох разной одежды, какой запросто в магазине не купишь. Сладости, фрукты. На возмущение мужа Валя защитилась жестоко:
«Всё-таки он ей отец. Для тебя, Матвей, ничего не изменится. Ксюшин папа - ты. Лёша поклялся молчать, кто он есть. С него довольно изредка видеться с ней и подарки дарить. Смотри, какую шубку для неё его сестра из Москвы привезла. Дорогой дефицит. Надо ценить».
Много конфликтовали по этому поводу, но по итогу, боясь потерять семью, Матвей уступил, надеясь на совесть и верность жены. Зарплаты слесаря-ремонтника и кастелянши (Галя сменила профессию) к большим тратам не располагали, а дорогие подарки от «дяди Лёши» угнетали. Матвей решился на работу вахтовым методом.
Уезжал с ревностью, возвращался с подозрением, но Валя и дочь всегда были дома, и он успокаивался. Так получилось, что Ксюшу они не крестили. И вот в очередной свой приезд для отдыха, Матвей заметил на шейке дочки золотой крестик.
Ксюша похвасталась: «А я крещённая! Теперь дядя Лёша мой крёстный. Это он крестик купил и крестильную рубашечку для церкви. Он сказал, что крёстный — как второй папа! Я только запуталась, кто важнее — просто папа или крёстный?»
Оскорблённый Матвей открыл рот, чтобы потребовать от жены объяснений, и вдруг её глазами на него взглянула измена. Укрепившаяся, давняя и... непобедимая. Он тогда ушёл к матери на всю неделю и от неё улетел в Норильск. Там сразу свалился с температурой. Начальник гнал лечиться домой, но Матвей оставался в неуютной общаге больной и несчастный.
Он не хотел выздоравливать, радуясь лихорадке и хрипам в груди, думая, что хорошо бы помереть и решить все проблемы разом. Появление Валентины Матвей воспринял как прощальную галлюцинацию. Она наклонилась над ним, прикоснувшись холодными губами к раскалённому лбу, и прошептала: «Милый, милый ты мой. Как я перед тобой виновата!»
Остальное происходило уже без Матвея — он забылся тяжёлым сном. Очнулся в своей же кровати, но в комнатушке без окон. В углу друг на друге лежали матрасы. Пахло куриным супом. На колченогом столе — куча таблеток. В голове немного посвежело, и жар уже не так сильно тревожил. Вполне реальная Валя присела рядом с тарелкой. Кормила, как маленького, поднося ложку ко рту, и говорила:
«Полегче тебе? Уколы подействовали. Антибиотик и жаропонижающее фельдшер назначил. Я с комендантом переругалась, чтобы нам хоть кладовочку выделили. Скоро пойдёшь на поправку, Матюша».
А в глазах нежность и жалость. Матвею хотелось накричать на неё, быть может, даже ударить, но тело было не его, и только спросил хрипло: «Зачем прикатила? Куда Ксюшу пристроила?» Не отвечая, докормила, подала таблетки. Ловко, потного, переодела в сухое, взбила подушку. И только тогда заговорила — тихо, но торопливо.
О том, что ей дурной сон привиделся. Проснулась и поняла: надо ехать к нему. А Ксюша у бабушки. Лёху она на три буквы послала, и теперь с ним покончено навсегда. Матвей, обычно употреблявший солёные словечки только на работе, теперь напрямую послал жену, без намёков: «Ну и сама иди следом на... Поднимусь, подам на развод. Надоело жить с женой-шлюхой».
Ничуть не обидевшись, Валентина ответила, что Лёшка от жены никогда не уйдёт — пригрелся, комфортно ему там. Да и она не имеет желания с ним семью создавать.
Призналась, вроде бы искренне: «Я тебя люблю, Матвей. Вот как забрал ты меня с Ксюшей из роддома, так и поняла, что люблю. Не собиралась изменять. Лёшка виноват со своей похотью. От знакомых узнав, где я работаю, припёрся туда. Несчастный такой. Мол, жена не может родить, а ему по ночам дочка снится...»
Не в силах это слушать, Матвей грубо прервал Валентину: «Ну ты, конечно, и дочку показала, и себя заодно. Дома у нас кувыркались?!»
«На даче. У него отец лежачий, и мать возле него сидит. Дача заброшенная стоит. У Лёшки мотоцикл есть — на нём добирались. Ксюшу я у мамы своей оставляла. И не думай, что я была счастлива. Проклинала себя за страстишку, похожую на болезнь. Но теперь всё! Давай как с чистого листа — я, ты, Ксюша... И ты ребёнка хотел — так я рожу!» - искренне, с дрожью в голосе говорила Валя.
И он ей поверил. Ремиссия любви длилась месяца четыре. За это время Валя забеременела, встала на учёт. Матвей жил ожиданием рождения сына или дочки. Но однажды вернувшись с вахты, узнал, что жена пережила выкидыш. Выглядела она расстроенной, но утешала себя и мужа, что они ещё молоды и непременно станут родителями общего ребёнка.
Но у неё обнаружились какие-то проблемы, наверное, из-за выкидыша, и у них по-прежнему оставалась только Ксюша.
«И вот дочке девять лет. Она, конечно, любит меня. Но из-за моей работы со своим крёстным видится чаще, чем со мной. Очень к нему привязалась. Бывает у него в гостях и с его женой подружилась. А Валька мне неверна. Лично не заставал, но чую, что это так», — исповедовался Галине Матвей.
«Валя сделала аборт. Она совершенно здорова, а не беременеть ей помогает спираль!» — выпалила она.
Даже не спросив, откуда информация, Матвей вскочил и заметался по комнате:
«Чёрт бы побрал эту шлюху! Будь проклят тот день, когда я её, отчаявшуюся, замуж позвал. А ведь мать предупреждала меня и теперь еле терпит сноху. И вот что мне делать? Башку проломить ей или Лёхе?!»
«А я буду тебе передачки возить? Не прощай и не мсти. Разведись и уйди. А я тебе сколько захочешь детей нарожаю!» — вразумила Галина любовника.
Он взглянул на неё, как человек, которому вернули зрение. Обнял крепко.
С оттенком страсти сказал: «Ты права! К чёрту обоих. Ведь не случайно ты разыскала меня. Я без наших встреч уже жить не могу. Ты мне становишься дорога, Галя. Вот я всё обдумаю...»
Их отношения, действительно, переменились. Матвей стал больше походить на влюблённого. Теперь они иногда выбирались в кино. Пошли осторожные, общие мечты. Но Матвей не разводился с Валей. Галину это задевало до сердечной боли. Она излишне похудела, под глазами залегли тёмные тени. Кружилась голова и вообще состояние было странное.
Дарья Ивановна, уже сто раз пожалевшая, что авантюрно подтолкнула внучку на встречу с Матвеем, ругалась:
«Я думала, он мужик честный, стоящий, с гулящей женой запутавшийся. А он из тебя соки тянет, а сам в двух койках спит! Хорошо устроился, ничего не скажешь. Может, и наговаривает на Вальку свою, чтоб гульбу свою оправдать. Не ровён час, узнает она про вас узнает и глаза тебе выцарапает, Галя! Гони его прочь пока до аборта не дошло - не рожать же от чужого мужа!»
А Галя просветлела лицом, вдруг догадавшись, что с ней происходит. Гинеколог беременность подтвердил, и в молодую женщину вошла уверенность, что будущий ребёнок Матвея к ней перетянет. С нетерпением ждала конца месяца — приезда и звонка любимого. Но он впервые пропустил свидание. Бросил? Что-то серьёзное произошло?
Галина месяц места не находила и уже настроилась пойти к его матери, когда Матвей обозначился поздним звонком. Глухо, чужим голосом, он сообщил, что случилась беда. Валя в реанимации, состояние крайне тяжёлое.
«Батюшки, как же так? Но это не телефонный разговор. Когда ты сможешь прийти?» — откликнулась Галя не особенно грустно. Ну какой-то вечер он назначил и, убедив бабушку ещё немного ей подсобить, внучка её выпроводила к своим родителям. Матвей пришёл с почерневшим лицом.
Первая фраза: «Мне надо выпить. Давно душа горит, но в коридоре больницы дежурил — нельзя!»
Галя, не споря, на стол собрала, а водку он с собой принёс. Выпив рюмку, сразу вторую налил. Опьянение мужчину расслабило, и он рассказал, что случилось. Любовники — Валя и Алексей — попали в аварию. В ноябрьскую гололедицу только дураки рассекают на мотоцикле — Лёха оказался из них. Дача его матери находилась за пределами города, а день уже затухал.
Слетев с дороги в кювет, пострадавшие долго пролежали без помощи — советские дороги не были перегружены транспортом. Матвею об этом сообщила мать телеграммой, и, написав заявление на увольнение, он вылетел первым же рейсом.
«Этот гад пострадал, но уже известно, что выживет. А Валя моя в коме лежит. Повреждён позвоночник, разрыв селезёнки, травма головы. Она такая хрупкая!» — стенал Матвей, раскачиваясь из стороны в сторону.
Конечно, трагедия, но его реакция Галину шокировала. Как-то слишком для рогатого мужа. Но попыталась успокоить, с трудом подбирая слова. Сказала про опытных врачей, молодой возраст пострадавшей. Про волю божью.
Матвей взвился: «Да ты спишь и видишь, чтобы я стал вдовцом! Думаешь, поспала со мной и сердце моё узнала? А оно Валей заполнено. Она поправится! У нас родятся дети, а Лёха отправится в ад. Валина измена — его вина, а не её».
Побледнев, Галя сказала: «Мне действительно нет дела до твоей жены. Но сила твоей любви к ней меня восхищает. Много лет назад я ошиблась, приняв за любовь увлечение. Фантазия юной девочки. Я тебя придумала, Матвей. Пустота и обман. Прошу тебя уйти и впредь не переступать порога моего дома».
Матвей был пьян. На улице завывал ветер. Направляясь к любовнице, он намеревался изливать на неё своё горе до утра. Ушёл неохотно, назвав Галю бесчувственной эгоисткой. А в ней дрожала каждая жилка. Многолетняя любовь с трудом уступала место благоразумному безразличию. Решив, что ребёнка не будет, она навела себе коктейль из вишнёвого сиропа и водки.
... Говорят, чтобы не сдохнуть от тяжёлой тоски и депрессии, нужно их чем-то вытеснить - заглушить. В жизни Галины ничего такого не было. Кроме беременности. И она её всё-таки сохранила. Трудно не было. Родившемуся мальчику родные обрадовались. Галя дала сыну имя Андрей и никогда не искала в нём черт Матвея. Года через три она вышла замуж и снова за очень хорошего человека.
В его лице Галина обрела надёжного мужа, а маленький Андрейка — отца. Судьба долго миловала её от встреч с бывшим любовником и столкнула их в тот момент, когда дороже мужа, сына и дочки для неё никого быть не могло. Это случилось на улице. Среди прочих прохожих Галя увидела Матвея. Он показался ей постаревшим, хотя возраст ещё позволял выглядеть молодым.
Захотелось узнать, как Валя, — теперь Галина искренне надеялась, что та выжила и остаётся счастливым несчастьем Матвея. Поэтому и окликнула — сам бы он прошёл мимо, глядя себе под ноги, а не по сторонам. Валентину не спасли. Алексей поправился. И через суд добился признания своего права на Ксюшу. У Матвея не нашлось достаточно сил (желания?) бороться за девочку, которую он считал своей дочкой.
Пытался что-то создать с разными женщинами, но безуспешно. Жил один. С Ксенией отношений не поддерживал. К длинному разговору Матвей расположен не был и уже двинулся вперёд, как вдруг обернулся:
«Галя, погоди! Как ты-то живёшь?»
Она пожала плечами: «Нормально. Муж, дети. Всё хорошо».
Лицо Матвея исказилось: «Все вы, бабы, предательницы».
«В твоём одиночестве виновата такая - растакая любовь и больше никто», — откликнулась Галя. Самой ей дышалось легко и жить было радостно.
От автора: эту историю я знаю не потому, что с Галей мы в параллельных классах учились, — в школе мы почти не общались. Галина и её муж проживают в нашем посёлке. Мы очень удивились, встретив друг друга. Ей, как и мне, за 60, а её супругу 70 лет. Их дети давно семейные, живут в городе и навещают родителей не особенно часто — житейская круговерть, знаете ли.
История написана с согласия Гали, без просьбы изменить имена. Но я всё-таки выбрала другие. А у меня маму выписали из больницы, и я очень надеюсь на начало светлой полосы.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина