Аня и Дима стояли у крыльца в дома, оба смотрели на Дашу и Олесю. Не было счастливее девочки на земле, когда Олеся увидела тётю Дашу в калитке. Она потянулась, нет, побежала, спотыкаясь о неровности во доре к любимой тёте. Даша сюсюкалась с ней уже битый час, кружила на руках, болтала о чём-то, как с большой, пока мама и папа выясняли отношения.
- Олеся соскучилась по Даше, - сказала Аня, чтобы прервать молчание. Сумки, пакеты, мешки стояли у ворот, во дворе.
- Я тоже.
- Я тебе не верю.
- Понимаю, - уставился в землю Дима. Его красивый профиль не выражал никаких эмоций, – но я не могу без вас.
- А я не могу так. Сумасшедший год получился, особенно с отъездом папы.
- Да, много всего произошло.
- Как ты вернул машину?
- В смысле вернул? Она моя, - цокнул губами Дима, - твой отец подарил же её нам.
- Но я давно не видела её во дворе.
- Стояла в ремонте, вот и не видела.
Пока они разговаривали, а тётя с племянницей играли на свежем воздухе, мимо двора проехал Владимир на своей Ниве, замедлив ход, увидев старую машину брата, заметно потрёпанную, кажется, помятую спереди, слева. Аня кивнула дяде, он ей не ответил, так увлёкся Жигулями. Дима посмотрел на Аню.
- Это мой дядя, брат папы. Я тебе о нём рассказывала.
- Который фермер, в аварию попал.
- Да.
- Дим, Олесю спать пора укладывать. Спасибо, что привёз наши вещи, но нам пора.
Он пошёл к воротам, начал носить к дому сумки и пакеты.
- Так и не пустишь? – посмотрел он на жену, когда перенёс всё. В глазах зелёных появилась грусть, будто тиной болотной заволокло.
- Нет, - ответила она, не сходя с места, - слишком много лжи за такое короткое время, я тебе не верю.
- Да что мне нужно сделать, чтобы ты мне поверила! – выкрикнул он и сжал кулаки перед собой. Его дочь и его сестра обернулись на возглас.
- Уже ничего. Мы тут сами с Олесей. Я устрою её в садик, выйду на работу, бабушка будет помогать, если что. Есть ещё бабушка Лида, - рассчитывала на лёгкий исход Анюта. Дом есть, жить им есть на что. Аня привыкла, что дядя Вова привозит продукты, бабушка Люба до отъезда сама предлагала помощь с Олесей, автобус ходит в город три раза в день, так что не пропадёт в селе одна с дочкой.
Дима развернулся и ударил кулаком по опоре, на которой держалась крыша крыльца. Аня вздрогнула.
- Я, блин, всё бросил и припёрся сюда! Работу, квартиру. К жене! К своей дочери! А ты ломаешься.
- Тебе нечего бросать, - монотонно ответила Аня, стараясь хранить спокойствие, а у самой поджилки тряслись. – Работы стабильной у тебя почти никогда не было, жильё мы снимали.
- Я снимал!
- Хорошо, ты. Но в остальном я права.
- Ты всё-таки из-за квартиры? Из-за того, что мне не светит своего жилья? – скрежетал зубами он.
- Нет. Мне надоели пьянки в нашей квартире.
- Ты сама пила.
Аня пропустила это замечание.
- Везде недоговорки, какие-то загадки. Тебя или нет дома сутками, или у нас притон в квартире. Лучше уж здесь, - она посмотрела на чёрное поле через дорогу, всё так уныло, не одного приятного уху звука – тишина. - Правда, нам лучше расстаться.
- Короче, я тебя понял, - психанул он, - ты решила нового мужа найти! Лучше из местных колхозников, из своих, знакомых. Ты тут с детства всех знаешь, наверняка к тебе ходил какой-нибудь задрот, раз ты так легко пинаешь меня. Бросила, теперь гонишь, короче, разлюбила. А где же твои клятвы? Чего стоили твои слёзы? Ничего – пустышка! Нет квартиры – вали, папочка! Ты нам такой не нужен.
Но знай, ты от меня так просто не отделаешься! Я тебе не пацанчик с соседней улицы, - Дима горячился уже в полную силу, не обращая внимания на дочь, которая подошла к нему и дёргала за штанину, просясь на ручки. – Это моя дочь! – ткнул он пальцем на Дашу неподалёку, потом сообразил: Олеси там нет. Наклонился, взял дочь на руки. – А ты моя жена!
Вместе с дочерью он направился со двора. У Ани сердце оборвалось. Даша стояла, как вкопанная, наблюдая за братом с племянницей на руках, она и так уже много сделала, точно не знала, что именно, но Дима и Аня в ссоре.
Аня пошла за мужем и дочерью, ускоряя шаг. В голове единственная мысль: только бы не увёз! Дима вынес на руках дочку за ворота, поставил на примятую, жёлтую травку перед машиной и спросил у ребёнка:
- Нравится? Папу любишь?
Олеся, придерживаясь ручками за грязный кузов Жигулей, решила обойти их по кругу, но папа присел перед ней на корточки.
- Сейчас папа уедет, но я обязательно вернусь, - полушёпотом, но так, чтобы Аня слышала, с выражением говорил Дима. – Папа любит свою дочурку и никогда не бросит. Даже если мама будет вредничать, прогонять папу, а тебе говорить, что я плохой, папа всё равно будет тебя любить и приезжать.
- Дима, прекрати! – просила Аня, видя, что Олеся вот-вот расплачется.
Ребёнок действительно кривил губки, сводил бровки, пытаясь объяснить, что в машину хочет или потрогать её, а папа не пускает. Дима незаметно удерживал дочь.
- Папа будет любить тебя, потому что ты мой самый родной для него человечек.
Он обхватил дочь, начал целовать, Олеся выкручивалась, начла плакать.
- Видишь, до чего ты довела ребёнка? – обернулся к жене Дима. – Собралась лишить её отца. Но у тебя ничего не выйдет.
Он передал дочь Анне, а сам сел в машину, завёл и стал отъезжать. Девочка тянулась к папе, кричала, вырывалась от мамы. У Ани рвалось сердце на куски. А как оно билось у Даши за воротами во дворе. Она не понимала, что происходит там, слышала только вопли племянницы, выскочила, когда брат уже выровнялся на грунтовой дороге, по направлению к главной. Даша побежала за машиной, Олеся стала кричать ещё больше, она билась в истерике. Ведь ещё минуту назад она была в центре внимания, любимая тётя не отходила от неё.
Дима и Даша уехали. Опять он выкрутился, ни в чём не признался, на вопросы жены отвечал вопросами и обвинениями – это она разрушает их семью, их любовь. Про свою первую сильную влюблённость и слушать не стал, сказав, что Аня-дура, раз цепляется за прошлое. Он не спрашивал никогда о её бывших парнях и первой любви.
Дима, прекрасно знал, на что давить, где прикрикнуть, а где промолчать и сделать несчастное лицо. Он хорошо помнил, что был первым у этой наивной девочки. Понимал, умолять о прощении просить на коленях – не прокатит, поэтому он уехал от жены с музыкой.
Выехав на основную дорогу, соединяющую рассыпанные вразброс сельские улочки, Дима добавил громкости на максимум в старой магнитоле, и Жигули, дребезжа и вздрагивая, рванулись туда, откуда приехали. Аня, вытирая слёзы, пыталась успокоить дочь, завести её во двор. Олеся продолжала кричать. Сцена душераздирающая, особенно для посторонних глаз, для соседей и случайных прохожих. Но ближайшими соседями Лёшки-пасечника были родители и те в метрах 500 от него. А случайные прохожие давно не хаживали по унылой сельской улице.
Три дня Аня и Олеся провели спокойно в селе. А потом папа явился снова, но уже один. Даша на работе. Аня еле сдержалась, чтобы ничего не сказать по этому поводу. К жене супруг был абсолютно холоден, всем своим видом показывая: он обижен, он не хочет с ней разговаривать. Говорил только по необходимости. С дочерью Дима провёл целых два часа! Живя с ней под одной крышей, в одной квартире, он никогда не тратил на неё столько времени, за всю её маленькую жизнь.
Он внушал девочке, что любит её, скучает очень-очень. Он постоянно ей что-то говорил, Аня не всегда улавливала что именно. Не могла же она за ними по пятам ходить.
Потом Дима стал приезжать через день, а по выходным ежедневно.
Бабушка Люба вернулась домой. Но к внучке не приходила, да и Ане некогда было заглянуть к ним. Целыми днями она хлопотала по дому или во дворе. Дима наведывался без приглашений, абсолютно в разное время дня. Аня, как хорошая мать старалась следить за дочкой, чтобы папа не застал их врасплох. Например, не видел дочь испачканную или голодную, непричёсанную или капризную. Аня сама не заметила, как старалась именно для него, а не для себя и дочери.
Почти три недели Дима катался из города в село. И вот однажды, поздно вечером, Аня никого не ждала уже, все калитки и двери были заперты, за окном лил холодный, проливной дождь. Олеся на погоду рано уснула, поэтому папа не застал дочери, хотя «летел к ней, спешил». Ане стало жалко мокрого от дождя Диму. Он всего лишь пробежал от машины к дому и вымок до нитки, настолько сильно лил дождь. Он сидел на табурете у стола, спиной к двери, встряхивая руками светлые волосы, с которых мелкими каплями капала вода на деревянный пол. Аня подала ему полотенце.
- У меня нет ничего для тебя переодеться, - сказала Аня в своё оправдание, но потом вдруг вспомнила. – Папина рабочая одежда! Я не убирала её. Хочешь, дам.
- Давай уже, - снисходя до её заботы, ответил Дима, - не хватало заболеть тут.
Аня передала ему вещи, сама ушла в другую комнату к дочери. Вернулась и начала смеяться. Как же нелепо выглядел Дима в папиной одежде, он буквально тонул в ней и был похож на клоуна. Дима продолжал корчить обиженные гримасы.
- Надо было не ехать в такую погоду и в такое время, - сказала ему Аня, немного успокоившись, развешивая его мокрые вещи по спинкам стульев.
В доме тепло, игрушки на полу то тут, то там. Занавески на окнах зашторены, холодильник в углу вздрогнул и замурчал, как старый кот. Часы на стене, над столом монотонно тикали. Пахло чем-то домашним, вкусным, на кровати свернувшись калачиком, прятал мокренький нос маленький котёнок, приблудился к дому. Ане с Олесей пришлось его приютить, иначе он бы погиб в такие холода.
- Тебе легко говорить. Ты всё время с ней, она перед глазами у тебя, а я скучаю, не могу. Пока была рядом, даже не понимал, как такое может быть, а теперь всё время думаю о ней и… - он замолчал, опустив голову. – Я поеду.
- Подожди, пока дождь пройдёт, - предложила Аня.
- Нет. Я не навязываюсь, там, где не нужен, - ответил Дима, поднимаясь.
- Почему же не нужен…
Он поднял на неё глаза.
- Ты дочери нужен, - немного краснея, ответила Аня.
Он повернулся к выходу. У Ани томно застонало внутри, она уже готова сама просить у него прощения, только бы он не уходил, не уезжал. Он ведь изменился, она видит и чувствует это всем сердцем. Но, сердце такой плохой советчик в минуты ссор и долгих разлук.
Дима вышел, постоял на крыльце, вернулся.
- Полчасика подожду, если не успокоится, поеду, - уселся он на прежнее место. Аня предложила ему чай, и, не дождавшись ответа, включила электрический чайник на столе.
- Как там Даша? Вы на старой квартире живёте?
- Нет. Она к своему Серёже увильнула. Он в этом же доме живёт, двумя этажами выше. С матерью. Теперь и Дашка с ними. Ему от неё не отделаться, - ехидно усмехнулся Дима.
Аня боялась спросить: а ты? Где ты сейчас?
- А я… - почесал кончик носа Дима, отвечая на её вопрос, хотя она и слова не сказала, - я сплю в машине, на работе в сторожке. Где придётся. Питаюсь дошиками, пацаны из дома приносят что-то.
- А как же твои друзья? Ну, те, что к нам ходили ежедневно.
- А что друзья? У них жёны, дети, а я…
У Ани губы сжались непроизвольно, жалко стало мужа.
- Почему же не снимешь, хотя бы комнату? Ты же работаешь.
- А зачем мне одному? Не-е-ет! Я, - кивнул он на дверной проём в другую комнату, - для неё стараюсь, а мне одному и койки хватит? Мне без вас… без Олеси даже пятикомнатная квартира не в радость.
Так, Дима и остался в ночь с пятницы на субботу, дождь лил до самого утра. Скрипела старая папина кровать в маленьком сельском доме в темноте и до утра не спалось молодым. Мирились.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Ну вот и славно! Помирились, - радовалась за внучку бабушка Люба, когда Аня прибежала к ней за молоком. – А то как дети, ей-богу, туда-сюда. Ну теперь муж заберёт вас, а то что тебе тут делать одной с дочерью в доме на отшибе.
Матвей закашлялся и заворочался на постели в другой комнате, слушая жену. Опять она лезет к молодым, вновь жене всё надо.
- Люба, - позвал он её жалобно, чтоб не отделалась от него и отстала от внучки, - иди сюда, помоги мне.
- Давайте я, - предложила Аня и хотела пойти к дедушке. Бабушка остановила её.
- Не надо. Как на ноги встанет, так и будешь ходить к нему, - шептала она, - стесняется он своей немощи. И трубка у него ещё торчит. Зачем тебе это видеть.
Аня улыбнулась: что за трубка? Что за немощи? Она вновь счастлива. Любимый муж рядом, никуда не торопился, ни о каких друзьях и пьянках не думает. Дима про работу, про Олесю, про них с Аней рассуждает, а Аня с радостью спорит с ним, не молчит уже, как раньше.
Она вышла с бабушкиного двора и почавкала в галошах по грязи вдоль дороги. Тракторами и машинами дорогу уже развезло, размесило, а солнца и не предвидится, хоть немного осушить лужи у дворов. Сизое, низкое небо вот-вот снова упадёт на поля, холмы и деревенские улицы. Но Аня не обращала на него никакого внимания, её душу горело самое яркое солнце на свете – любовь.
Она торопилась к мужу и дочери.
И вот она уже обошла высокий сухой бурьян, папин дом как на ладони. Но… машины у двора нет. Она ещё подумала, как Дима умудрился выехать на дорогу через колеи грязи перед домом? Нет, он загнал машину во двор, - предположила она, и ускорила шаг, скользя по грязи, увязая в ямках, она почти бежала. Машины и во дворе нет.
Дверь в доме нараспашку, вещи, игрушки разбросаны. Маленький, трёхцветный котёнок искал себе угол согреться – ему холодно. Во второй комнате тоже никого. Аня так и металась из дома во двор, за ворота и обратно с банкой молока. Потом поставила её на стол, побежала на большую дорогу. Оглядываясь, то в одну, то в другую сторону, она пыталась убедить себя: Дима с Олесей поехали в магазин, в самый дальний, где тётя Маша работала. Или он решил покатать дочь. Но машины не было, даже через час, даже через два.
И телефон мужа не отвечал.
продолжение ________________