ЧАСТЬ I
Американская национальная выставка.
Открывали ее с советской стороны первый секретарь ЦК КПСС и Председатель Совета министров СССР Н. С. Хрущев, с американской - вице-президент США Ричард Никсон. В виде первого же экспоната присутствовал и действующий, 34-й Президент США Дуайт Эйзенхауэр с его обращением к советскому народу:
Масштабы выставки потрясали. Под нее была выделена часть парка площадью около 7 гектаров, где был размещен целый выставочный городок, состоящий из трех павильонов оригинальной архитектуры, открытых экспозиционных площадок, искусственных водоемов, цветников и малых архитектурных форм.
Но еще более советского зрителя потрясли сами экспонаты. Строго говоря, экспонат был один-единственный: обобщенный образ жизни и быта среднего американца, окруженного всеми достижениями американской промышленности, науки и техники. Потрясал уже тематико-экспозиционный перечень, отраженный в буклетах-путеводителях по выставке, раздававшихся у входа в центральный павильон:
В этих павильонах и вокруг них демонстрировались новейшие американские сельскохозяйственные машины, автомобили последних марок «Форд» и «Дженерал Моторс» и другие крупные экспонаты. Был возведен одноэтажный «жилой дом среднего американца» с полным набором бытовой техники. Жителей советских коммуналок либо малогабаритных квартир в домах-«хрущевках» особенно впечатляла кухня немыслимой по советским меркам площади с огромным холодильником, посудомоечной машиной, электроплитой, микроволновой печью и другими невиданными чудесами быта.
Именно в интерьере этой кухни и состоялись знаменитые дебаты между Хрущевым и Никсоном (потому и названные «кухонными»), где советский лидер впервые пригрозил показать американцам «кузькину мать».
Ну и окончательно добивала советского зрителя бесплатная раздача стаканчиков с пепси-колой, разливаемой из особых автоматов. Ажиотаж среди желающих вкусить неведомого питья, был фантастическим. Пригубил пепси даже Никита Сергеевич... Фото советского лидера, подносящего к губам стаканчик заокеанского напитка, обошло всю мировую печать.
Как, зачем и для чего эта выставка, безусловно вредная для сознания рядового советского человека, была допущена?
Разговоры о возможности ее открытия начались с момента подписания советско-американского соглашения о культурном сотрудничестве 1958 года. Была достигнута договоренность по схеме «фифти-фифти»: «Мы организуем В США выставку о наших достижениях, вы в СССР – о ваших достижениях».
Впрочем, тут же начались сомнения – не принесет ли американская национальная выставка в Москве больше вреда, нежели пользы? Не станет ли наглядная демонстрация того, как живут американские трудящиеся, ударом по «вечно живому всепобеждающему» марксистско-ленинскому учению? Не превратится ли выставка в инструмент пропаганды чуждого нам образа жизни? Но, с другой стороны, что поделаешь – ведь советская выставка должна быть открыта раньше! Открыть свою в Штатах с демонстрацией преимуществ социализма, а затем не допустить американскую к нам … ммм… это, как говорится, ни в какие ворота. Опять же – готовится визит Н. С. Хрущева в США, намеченный на осень того же 1959 года. Отказ американцам мог бы повести к срыву визита.
Поэтому было найдено соломоново решение: в договоренности о проведении выставок говорилось, что никаких экспонатов и материалов политического и пропагандистского характера в экспозициях не будет. Но на всякий случай советской стороне удалось настоять на предварительном просмотре всех фильмов, включая мультики, предназначенных к показу на выставке. Был проинспектирован и книжный раздел выставки, откуда были изъяты книги, сочтенные наносящими вред СССР и его союзникам, либо морали советских людей.
Ну, а что касается более высоких заработков американских рабочих, более комфортных автомобилей и более технически оснащенных кухонь, так эту информацию решено было нейтрализовать продуманной контрпропагандой.
План предстоящих контрпропагандистских мероприятий был обсужден и утвержден особым совещанием ЦК КПСС под руководством члена его Президиума, секретаря ЦК Е. А. Фурцевой. План включал в себя следующие пункты:
«1. Необходимо провести совещание представителей центральных газет с тем, чтобы сориентировать наших корреспондентов, как освещать выставку. Надо решить, что следует на выставке похвалить и что критиковать и в каком плане.
2. Необходимо, чтобы общественные организации при распределении билетов на выставку выделяли специальных людей из числа членов партии, комсомольцев и беспартийного актива для организации критических записей в книге отзывов посетителей, имея в виду критику американского образа жизни, общественного и государственного строя США, а также различных язв американского капитализма (массовая безработица и т. п.)…
3. Следовало бы создать пресс-бюро при советской части администрации выставки, которое ведало бы всеми вопросами работы с корреспондентами…
4. Советским центральным газетам, имеющим собкоров в США, следовало бы организовать материалы, косвенным образом полемизирующие с наиболее тенденциозными стендами американской выставки.
5. Необходимо организовать полемику отдельных посетителей (заранее подобрав и проинструктировав их) с пристендовыми гидами-переводчиками. Материал этой полемики следовало бы использовать в репортажах наших журналистов о выставке. Это сделает репортаж более объективным и убедительным.
6. Следует иметь в виду настойчивые жалобы американцев на то, что в Москве невозможно приобрести билет на выставку».
Что же, всё понятно, логично и вполне доходчиво. Но вот насчет п. 4 … Конечно, наши собкоры в США давно руку набили на разоблачении язв и гримас американского образа жизни и противопоставлении его советскому образу. Но это советским читателям давным-давно знакомо и уже, так сказать, приелось. Ибо не ново и не оригинально. Что западный мир – паразитический, что он загнивает, умирает и вот-вот рухнет, писал еще Ленин.
А вот что, если отыскать не собкора, не советского пропагандиста, а АМЕРИКАНЦА? Который, познакомившись с выставкой, возмутился бы и на весь мир возгласил – «не верьте, люди! Всё это – ложь и измышления нашей пропаганды! На самом деле, у нас в США – УЖЖАСС!! Нищета, безработица, нwгров вешают, а трудящиеся в мусорных баках роются в поисках пропитания!» Вот такого бы американского публициста найти!
Но где взять такого? Тут без помощи товарищей с Лубянки никак не обойтись. Обратились туда. «Вам нужен американский гражданин, готовый вылить грязь на свою страну?» - ответили, судя по всему, обладатели холодных голов, горячих сердец и чистых рук. «Нет проблем, их у нас много есть в загашнике. Давайте текст, что и как он должен о выставке написать».
Такой гражданин (прошу прощения, гражданка) был(а) найден(а) незамедлительно.
= = = = = = = = = =
ЧАСТЬ II
Итак, 24 июля американская выставка открылась. Через неделю, в популярнейшем советском издании — журнале «Огонек» (№ 32) появилось первое сообщение об открытии выставки. Журнал информировал, что открывали ее Х. С. Хрущев и Р. Никсон (это иллюстрировалось четырьмя фотографиями). А собственно выставке была посвящена обширная статья под огромным заголовком, автором которой значилась американка Марта Додд.
Читая статью, нетрудно убедиться в том, что она выполнена с безупречным соблюдением всех контрпропагандистских требований, сформулированных комиссией под председательством Е. А. Фурцевой. Статью читать до конца необязательно, ибо о чем она, и в каком ключе ведется изложение, делается очевидным с первых же строк.
Итак, статья американской гражданки.
= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =
Я иду как рядовая посетительница на американскую национальную выставку в Москве. Иду с естественным волнением. Я люблю свою родину, горжусь ею, ве народом, энергичным и талантливым, ее высокой техникой, ее вкладом в мировую культуру. И не меньше, чем спешащие в Сокольники москвичи, я хочу увидеть на выставке объективную картину жизни Соединенных Штатов.
Уже первый обзор как-то настораживает. На выставке посетителя приглашают поверить, что средний американец живет в беззаботной роскоши. Слов нет, в Америке наших дней более высокий уровень жизни, чем в других странах. Однако американцу — я хорошо это знаю — приходится тяжело расплачиваться за этот уровень. У меня такое чувство, что если бы кто-либо из моих сограждан посмотрел на выставку в Москве, он вздохнул бы м сказал: «О, если бы все это в действительности было так легко и безмятежно!»
Среднему американцу приходится повседневно и упорно бороться, чтобы преодолеть страх и ощущение неуверенности, которые осаждают его и его семью. Когда он, например, покупает дом, машину или хорошую мебель, какая показана на выставке, он может чувствовать себя уверенным и свободным только при одном условии: если сразу заплатит за купленное наличными деньгами. Увы, такие случаи, если говорить о массе американцев, крайне редки! Обычно человек попадает в крепостную зависимость от компаний, продающих все эти блага в рассрочку. Иначе говоря, по уши влезает в долги на многие годы вперед, если не на всю жизнь.
А если ему случится потерять работу? Или стать жертвой аварии? Или подвергнуться хирургической операции? Или, наконец, испытать сокращение заработной платы? Тогда ежемесячный взнос за дом, автомашину, телевизор превращается для семьи в проклятие. Поэтому большинство американцев, конечно, не владеет очень многими из тек роскошных предметов, которые выставлены в Сокольниках.
Устроители выставки пожелали отразить жизнь «среднего американца» со «средней» зарплатой в 90 долларов в неделю. Я не стану говорить о том, насколько сомнительной является эта статистика. Но мне кажется, что советские посетители, вступая на территорию выставки, прекрасно знают, что за этой «средней» цифрой скрываются десятки миллионов американцев, живущих намного ниже демонстрируемого уровня. Это многие миллионы негров, это фермеры-издольщики на американском Юге, это пуэрториканцы, мексиканцы, иммигранты из многих стран Европы и Азии и прочие граждане США, которых рассматривают как «второсортных» и оплачивают намного ниже, чем коренных американцев. И уж не приходится говорить о полунищенской жизни многих сотен тысяч сезонных сельскохозяйственных рабочих и нескольких миллионов безработных с их семьями.
Мы входим под «геодезический купол». Этот павильон — как бы «пролог» к американскому образу жизни. Здесь много фотостендов, надписей, цифр. Увы, статистические данные, справочные материзлы о различных сторонах американской жизни до смешного искажены. Все это напоминает ответы, которые дает стоящая здесь же электронная счетная машина на заранее подготовленные осторожные, тактичные запросы. Все, что содержится под огромным позолоченным куполом павильона, словно облито сладкой глазурью и подчинено формуле: «Все прекрасно в этом прекраснейшем из миров». А между тем у скольких американцев все это «прекрасное» уплывает сквозь пальцы, как вода у древнего Тантала!
На семи больших экранах в павильоне показывают кинокадры о жизни в Америке. Но почему все это сопровождается таким оглушительным, назойливым дикторским текстом и такой взвинчивающей нервы музыкой? Один русский, стоявший рядом со мной напротив телевизионных экранов, поморщился и сказал, обращаясь к жене:
— Почему они не разговаривают с нами, а кричат, оглушают, так что в ушах звенит! Неужели и вся жизнь у них такая крикливая и беспокойная?
Зрителя, стоящего перед киноэкранами, восхищает богатство пейзажей Америки; он видит внушительную индустрию, совершенство архитектурных форм многих строений. И все-таки отсюда уходишь тоже с ощущением того, что показ поверхностен, что все это проникнуто ненужным самохвальством и, в конце концов, нереально. Перед глазами несутся в хаотической смене образцы изысканной еды, веселых развлечений, море автомашин, лица кинозвезд. Но ведь надо помнить, что это подчеркнутое цветным кино многокрасочное довольство есть удел только высшего слоя Соединенных Штатов, что все это ни в какой мере не «типично» и не представляет «среднего» уровня. И, думается, простой американец был бы несколько сконфужен, если бы увидел, что его жизнь так изображают для других народов. Пожалуй, этот американец сказал бы, что все это — далеко не вся Америка, далеко не весь американский народ.
Я подумала, что рекламный шум, царящий на выставке, в какой-то мере отражает беспокойный гул американского большого города, от которого так возрастает сейчас потребление всяких «успокаивающих» медицинских средств, возрастает число несчастных случаев и детская преступность. И еще мне подумалось, что советский зритель, знающий историю, возможно, сравнит весь этот блеск с великолепием древней римской империи перед ее падением...
В сооруженном из стали и стекла главном павильоне выставлено очень много предметов широкого потребления. Сам павильон, легкий м изящный, произвел на меня хорошее впечатление. Хуже обстоит дело с его «начинкой» — здесь опять все рассчитано на то, чтобы создать картину безграничного изобилия. Удивляет какая-то нагроможденность, бесплановость, случайность размещения экспонатов. Хороша мебель — умелое и разумное сочетание дерева м легких пластических материалов; впрочем, в Соединенных Штатах эта мебель еще очень дорога.
Хороши лампы м другие осветительные приборы, сделанные тоже из пластиков в соединении с металлом, некоторые спортивные товары. Интересен магазин самообслуживания, оборудование кухни, ванной комнаты. И в то же время масса очень ординарных вещей, которые едва ли следовало везти через океан.
Один из сопровождавших меня друзей сказал, усмехаясь:
— А знаете, эта выставка рассчитана больше на женский глаз, чем на мужской!
Я почувствовала правоту этих слов, когда мы очутились на площадке, где выставлены американские автомобили. Я видела, с каким интересом рассматривают их советские посетители, расспрашивая о ходовых качествах машин, моторах, о деталях оборудования. Многие говорят, что в области автомобилестроения русские могут и, конечно, готовы поучиться у Америки. Но, на мой американский глаз, подбор марок выставленных машин носит все тот же навязчиво-рекламный характер. Это большей частью роскошные и не очень практичные американские машины, рассчитанные на то, чтобы поражать воображение богатого покупателя. И, разумеется, они дороги. Американский рабочий предпочитает приобретать старые автомобили, давно вышедшим из «моды», И но случайно, подумала я, за последнее время наблюдается интенсивный приток в Америку дешевых, маленьких машин из Европы.
Здесь же, на площадке автомашин, многие русские высказывали мысль, которая пришла голову и мне самой. В представлении советского человека Соединенные Штаты — одна из самых крупных индустриальных стран мира. Советские люди всегда объективно и с уважением говорят о высокой и многообразной американской промышленной технике. И вот на выставке, которая носит обязывающее звание, технически почти ничем не представлена. Нет новейших машин, нет ничего, что говорило бы о современных методах и современной организации производства в Соединенных Штатах.
Устроители выставки почему-то оставили в стороне такие огромные и важные области, как металлургия, горное дело, машиностроение, энергетика, наконец, земледелие. Я спросила одну советскую посетительницу, молодого инженера, какое впечатление производит на нее выставка.
— Нейлоновое белье, пылесосы, кастрюли. А техники, науки американской что-то не видно.
Ее поддержала группа молодых русских студентов.
— У меня впечатление; сказал юноша , что американцы агитируют нас производить миллиарды карандашей для губ, словно это только и нужно для полного счастья. Но мы делаем и будем делать машины и запускать спутники, хотя это, может быть, кое-кому неприятно. А губных карандашей, хороших чулок и кастрюль у нас будет скоро вдоволь, будьте уверены.
Многие из американского персонала выставки говорили мне, что их поразил большой интерес посетителей к павильону искусств.
— Они заходят в павильон и ведут себя очень деликатно сказал мне молодой американский гид.— Очень внимательно все разглядывают. Обмениваются на месте впечатлениями. А затем уходят, смеясь! Это очень смущает всех нас.
И в самом деле, за исключением нескольких хороших реалистических полотен, американское изобразительное искусство представлено нагромождением сюрреалистического, абстракционистского, беспредметного искусства. Я наблюдала, как какой-то посетитель стоял перед огромной картиной, состоящей из грязноватых коричневых пятен на черном фоне.
— Что это такое? — обратился ом громко к другим посетителям — Это ведь оскорбление и искусства, и художника. Здесь нет не только вдохновения, но и сколько-нибудь усердного труда. Это как плевок, поверьте, как плевок в лицо!
Позже я прочла в книге отзывов следующую гневную запись: «Если эта мазня — образец американской культуры, то мне очень жалко американцев».
Мне вспомнилось, что выставленные в Сокольниках полотна двух или трех прогрессивных американских художников-реалистов едва не были изъяты сенатской подкомиссией по антиамериканской деятельности. Подкомиссия подняла невероятный шум, объявив этих художников «коммунистами» (видимо, потому, что они изображали картины американской жизни во время кризиса тридцатых годов). Был поднят крик, что эти картины «бесчестят» американскую нацию м их немедленно надо вернуть назад в США (добавлю от себя: чтобы русские, боже сохрани, не увидели, как выглядит безработица в Соединенных Штатах).
И эти картины, наверное, были бы изъяты, если бы они уже не находились в пути, в океане.
Один из американцев, стоящих у машины, которая тут же на выставке изготовляет пластмассовые блюдечки, сказал мне в приливе унылой откровенности:
— Я нисколько не обижаюсь на русских посетителей. Почему они должны быть восхищены нашей машиной и вот этим блюдечком, которое она выбрасывает. Вы были на их собственной промышленной выставке? Чем же мы хотим поразить их здесь?
Я спросила у него, как он смотрит на советско-американскую торговлю.
— Я был бы рад, если бы нам удалось поторговать с ними сейчас, — ответил он— А то они скоро совсем не будут нуждаться в наших товарах.
В этих словах я почувствовала то, что занимает сейчас мысли многих американцев. Да, мои сограждане уже давно считают, что десятки миллиардов долларов, которые уходят в их стране на лихорадочную гонку вооружений и золотым дождем возвращаются в сейфы миллиардеров, следовало бы обратить на плодотворную, выгодную и мирную торговлю с Советским Союзом и другими социалистическими странами. Этому, в сущности говоря, должна была содействовать и американская выставка в Москве. К сожалению, она очень слабо отражает эту простую и понятную любому здравомыслящему человеку идею. И с выставки уходишь с грустным чувством, что американские устроители гораздо больше были озабочены тем, чтобы пустить пыль в глаза, представить в фантастически розовом свете жизнь и быт Америки. Очень жаль!
Современное положение, когда все человечество стремится отстоять и закрепить мир, требовало совершенно иного подхода к организации в Москве первой большой американской национальной выставки. Искреннее и честное желание советских людей побольше узнать о реальной Америке, на мой взгляд, осталось неудовлетворенным.
= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =
Итак, кто же она такая, эта Марта Додд?
Для ответа на этот вопрос нужно вернуться далеко назад, в 1933 год.
30 января 1933 года рейхспрезидент Веймарской республики Пауль фон Гинденбург, заваленный рядом обращений и петиций и поддавшись длительному давлению влиятельных кругов, назначил Адольфа Гитлера рейхканцлером. Началась эпоха национал-социалистической диктатуры.
Во всем мире к происходящему в Германии присматривались со смешанными чувствами недоверия, опаски и любопытства. Чего ждать от нового режима? Присматривались к происходящему и в США. Поэтому назначение в Германию нового посла выглядело в этой ситуации вполне естественным.
Правда, многие были удивлены, что Уильям Додд, профессор истории из Чикагского университета, назначенный на эту должность, не был профессиональным дипломатом. Но Додда на эту должность протолкнул лично Франклин Делано Рузвельт, обговоривший условием назначения то, что Додд некоторые из отчетов будет направлять ему лично. Президент явно хотел получить максимально объективную картину происходящего в Германии.
В Германию Додд прибыл с семьей: женой, сыном и двадцатипятилетней дочерью Мартой. Трудно сказать, была ли она красавицей, способной сводить мужчин с ума (по фотографиям это определить сложно), но сразу же, буквально с первого дня, кинулась в водоворот любовных приключений. Возможно, мужчин в ней привлекала не только сексуальная раскованность, но и нескрываемая увлеченность социалистическими идеями, острый язык (она легко поддерживала беседу на любые темы, предпочитая самые злободневные и скандальные) , а также бойкое перо – Марта была журналисткой… В круг ее общения входили немецкие политики, предприниматели, деятели культуры, военные. Довершало картину ее жизни в Германии постоянное присутствие на дипломатических приемах и светских раутах. В числе любовников, приписывавшихся ей молвой, мелькали такие персоны, как первый шеф гестапо Рудольф Дильс, «правая рука» Г. Геринга, авиационный генерал Эрнст Удет, внук кайзера Вильгельма II Людвиг-Фердинанд. Уверяют даже, что на одной из неофициальных встреч она строила глазки самому фюреру …
Интересовались ли происходящим в Германии в СССР? Наивный вопрос. Могла ли мимо внимания советской разведки пройти такая женщина? Вопрос еще более наивный. Это же готовый кладезь шпионской информации! Прямо-таки вторая Мата Хари!
Поэтому вполне закономерным выглядит тот факт, что в 1935 г. в кругу обожателей Марты оказался молодой советский «дипломат» Борис Виноградов, кадровый сотрудник ОГПУ-НКВД. Виноградову была дана инструкция втереться в доверие Марты постепенно, не раскрываясь сразу. Но увы, любовь зла… Между «дипломатом» и «журналисткой» начался весьма бурный роман. И, похоже, на этот раз Марта влюбилась весьма основательно, ибо сразу же начала агитировать Виноградова жениться на ней и уехать в Штаты, ну или … в СССР.
На Лубянке непредсказуемым поворотом вербовочной акции были, конечно, сильно раздражены, и Виноградов был срочно отозван в Москву. Марту Додд велено было передать на связь агенту «Эмиру» (он же – Дмитрий Бухарцев, собкор «Известий», он же – сотрудник того же ведомства, что и Виноградов). Тот использовал любовь Марты к Виноградову как мощный инструмент давления на нее, и в 1937 г. Марта, приехав в СССР, официально оформила свои отношения с «органами». Но, став агентом НКВД и решив, что теперь-то препятствий для встречи с возлюбленным больше нет, обратилась с письмом аж к самому Сталину с просьбой разрешить Виноградову жениться на ней…
Долгое время ответа ей не давали. Твердое и категорическое «нет» прозвучало в августе 1938 года, правда, без объяснения причин.
Причины сегодня известны.
Судьба другого контактера Марты, Дмитрия Бухарцева, работавшего под «крышей» собкора «Известий» и вроде бы исправно выполнившего все требования лубянского начальства, вроде бы должна была оказаться более благополучной, но, увы ... Судьба ряда всех высших сотрудников Лубянки, начиная с Н. И. Ежова, оказалась в 1938-1940 гг. столь же печальной. Мавры сделали свое дело — мавры должны уйти. Метла товарища Сталина мела всех без разбора.
Что же касается, Марты, то, видимо, решено было ее способность очаровывать мужчин использовать и дальше. В 1938 году Марта неожиданно вышла замуж за американского миллионера Альфреда Стерна, какими-то неисповедимыми путями ранее посаженного на лубянский крючок. Так что прилагать слишком больших усилий для вербовки мужа ей не пришлось. Молодожены поселились в Нью-Йорке, где Марта специализировалась как агентесса-наводчица и вербовщица. Похоже, она с мужем оказалась причастной и к добыче американских атомных секретов.
деятельностью. О ее книге – «Под лучом прожектора» весьма благожелательно отозвался Альберт Эйнштейн, а сборник «Из окна посольства» был издан в СССР. В нем она поведала о четырех годах своей жизни в Третьем рейхе, и о незабываемых впечатлениях, оказанных на нее несколькими месяцами проживания в СССР...
В 1953 году, когда над супругами стали сгущаться тучи (ЦРУ вышло на их след), они исхитрились заблаговременно покинуть страну. В сентябре 1957 Марта и Альфред Стерн были заочно осуждены в США за шпионаж в пользу СССР. В 1957 году супруги эмигрировали в Чехословакию и обосновались в Праге. В том же году в последний раз побывали в СССР.
Видимо, шпионский потенциал Марты был признан исчерпанным, и более в разведывательных подвигах она вроде бы замечена не была.
Но в 1959 году, накануне открытия американской выставке в Сокольниках, когда потребовался АМЕРИКАНСКИЙ ГРАЖДАНИН для обличения «лицемерия и лжи» представленной экспозиции, о ней вспомнили.
Писала ли «нимфоманка» и «королева шпионов» статью в «Огоньке» сама? Или ей попросту дали её на подпись? В целом это столь же малоинтересно, как и выяснение, по приказу ли начальства она ложилась в чьи-то постели, или, так сказать, по собственному желанию...