70 лет назад, 1 ноября 1954 г., боевики Фронта национального освобождения Алжира (ФНО) совершили первые атаки на французов. В столице в радиостанцию и электростанцию были брошены самодельные бомбы. В Буларике подожгли сахарный завод. В пяти городах обстреляли полицейские участки и армейские казармы – погибло четыре солдата. В Оресе боевики остановили автобус, вывели из него и расстреляли французских молодоженов-учителей.
Так началась война за независимость Алжира от Франции, которая шла в течении 8 лет, привела к гибели более 300 тысяч человек (алжирские источники говорят о 1,5 миллионах, но это ничем не подтверждено), бегству из Алжира миллиона французов, и сопровождалась крайней жестокостью с обеих сторон.
Алжир был владением Франции 132 года - с 1830 до 1962 г. В 1848 г. занятые французами алжирские территории были объявлены департаментами Франции, и с тех пор больше столетия Алжир воспринимался французами не как колония, а как неотъемлемая часть национальной территории.
Как Алжир стал французским
В XVI веке Алжир, как и соседние Марокко, Тунис и Триполитания (Западная Ливия) превратились в государства, основой экономики которых было пиратство, работорговля и захват заложников. «Берберийские» пираты нападали не только на корабли, но и на города и деревни на побережьях Испании, Португалии, Франции и Италии. Захваченных христиан они продавали на невольничьих рынках.
В XVII веке испанские, итальянские и французские берега опустели: население ушло вглубь своих стран, а на побережье сосредоточилось в крупных, хорошо укреплённых городах. Торговля и рыболовство пришли в упадок. Профессор Роберт Дэвис подсчитал, что с XVI по XIX века «берберийские» пираты продали в рабство около 1,25 миллиона европейцев. Не меньшее количество погибло – пираты убивали сопротивлявшихся и пытавшихся бежать, а также стариков и маленьких детей, которые не ценились на рынках. Европа в результате набегов «берберийских» пиратов потеряла не менее 2,5 миллионов человек.
Испания, Франция, Португалия, Великобритания, Голландия, Мальтийский орден, Венеция, даже Дания и Австрия посылали военные экспедиции против Марокко, Алжира, Туниса и Триполитании с целью искоренения пиратства и работорговли. Европейские десанты выжигали города, в которых базировались пираты, заставляли правителей отдавать пленников и подписывать обязательства прекратить разбойный промысел. Так, в 1682 г. французский флот адмирала Дюкена разрушил и сжёг до основания Алжир.
Ещё одним источником дохода для «берберийских» государств была ежегодная дань, которую им выплачивали европейские страны за возможность «пользоваться» водами Средиземного моря. Она была весьма велика: так, только что созданные США в конце XVIII века были вынуждены платить «берберийцам» $900 тысяч в год – колоссальная сумма для того времени.
Пока американцы с шведами и британцы с голландцами утихомиривали «берберийцев», Франция налаживала с ними взаимовыгодное сотрудничество. Что неудивительно: после Великой французской революции Франции не хватало хлеба. В 1798 г. два предприимчивых алжирских еврея, Давид Бакри и Нафтали Буснаш, предложили Французской Директории алжирскую пшеницу, солонину и кожи, причём дей Алжира Баба Хасан III выдал фирме «Бакри-Буснаш» ссуду в размере 5 миллионов франков.
В 1801 г. Наполеон подписывает мирный договор с новым деем Мустафой VI бен Ибрагимом, в соответствии с которым Франция получает отсрочку выплаты долга по кредитам до конца войны. Но новый дей, Ахмед бен Али, не считал себя связанным договором, подписанным его предшественником, и предъявил претензии к компании «Бакри-Буснаш», которая управляла внешней торговлей Алжира. Компания не могла выплатить долг Франции, и дей организовал еврейский погром, главной целью которого была «провинившаяся» фирма. Буснаш был убит, а Бакри казнен.
В 1815 г. Наполеон лишился власти, и король Людовик XVIII приказал договориться с Алжиром. Париж признал часть задолженности по кредитам, а часть была оспорена в суде, поскольку фирма «Бакри-Буснаш» была разорена по приказу алжирских властей, а её руководители – убиты. При этом Франция обязалась возобновить выплаты ежегодной «дани» Алжиру в размере 60 тысяч франков ежегодно.
Но новый дей Хусейн бен Хусейн повысил размер «дани» для Франции с 60 до 200 тысяч франков и начал требовать выплаты старого долга Директории. Платить «дань» французы согласились, но вопрос долга объявили закрытым. Тем не менее дей ежегодно возобновлял вопрос о долге, угрожая конфисковать французскую собственность в Алжире.
Хусейн бен Хусейн всё настойчивей требовал у французов возвращения долга, а те не менее упорно требовали прекратить пусть мелкие и редкие, но не прекращающиеся акты пиратства. Дей пишет гневные письма королю Людовику XVIII, но то не отвечает – стилистика писем была такова, что исключала вежливый ответ.
29 апреля 1827 г. дей узнаёт, что здание французской концессии в Ла Калле укреплено (сказались угрозы дея в адрес французов!), и в ярости вызывает французского консула Пьера Дюваля. Разговор вёлся на повышенных тонах, и взбешенный дей ударяет консула опахалом. Ударить дипломата означает нанести оскорбление стране, которую он представляет. Франция отзывает консула из Алжира и посылает военный флот для эвакуации своих граждан из Алжира.
Удар опахалом до сих пор преподносится левыми всех мастей как casus belli, чуть ли не провокация французов, уже решивших к тому времени захватить Алжир. Это неправда. Французская эскадра, вставшая на рейде Алжира, приняла на борт местных французов и потребовала от дея официальных извинений – не более того. Дей отказался, и французский флот начал военно-морскую блокаду Алжира. Алжирцы захватили шлюпку с французского фрегата «Герцогиня Беррийская», моряков изуродовали и обезглавили, а головы продали дею по 100 пиастров за штуку.
Французы решают заставить дея вести переговоры. 30 июля 1929 г. Алжир прибывает адмирал де ла Бретоньер как парламентёр. Переговоры неудачны: дей не идёт ни на какие уступки, и 3 августа 1829 г. корабль де ла Бретоньера покидает гавань Алжира. Несмотря на белый флаг, береговые орудия открывают по нему огонь.
После этого в Париже стало ясно, что достигнуть соглашения с деем невозможно. Обстрел корабля под белым флагом и стал настоящим casus belli.
В Алжир направляется полноценная военная экспедиция: 3 пехотные дивизии, 3 эскадрона кавалерии и 15 батарей - всего 37 624 человек и 112 орудий. Армию перебрасывают в Алжир 102 военных корабля и 570 коммерческих судов с 30 тысячами матросов. Возглавляет экспедицию военный министр Франции, граф Бурмон.
Столица Алжир был подвергнут бомбардировке и взят штурмом.
«Алжир – это Франция»
Изначально Франция не намеревалась завоёвывать Алжир. Она собиралась контролировать страну, оставив в её столице гарнизон, и диктуя свою волю региональным правителям и племенам.
После занятия Алжира французами в 1830 г. местные правители, впечатлённые мощью европейского оружия, признали себя вассалами Франции, но спокойствие было недолгим. Уже в 1832 г. отряды кабилов напали на французских солдат близ столицы. Восстания арабов и берберов не утихали до 1847 г., когда их лидер, эмир Абд эль-Кадер, был взят в плен.
После этого правительство Франции решило покончить с алжирской проблемой, превратив страну в свою колонию. Вариант ухода не рассматривался, потому что в Алжире уже проживало около 100 тысяч французов и других европейцев, принявших французское гражданство. В Алжире были созданы три французских департамента.
Превращение Алжира в часть Франции не решило вопроса о будущем алжирцев-мусульман. В 1830 г. французы дали гарантии неприкосновенности религии и самоуправления мусульман и евреев, подсудности их собственным судам. Но тогда речь шла о столице и нескольких портовых городах, а в 1848 г. – уже о всей стране. 14 июля 1865 г. император Наполеон III принял указ, по которому алжирские мусульмане и евреи могли претендовать на французское гражданство, если они подавали прошение и принимали на себя обязательства гражданина – при условии отказа от личного статуса, т.е. выхода из мусульманской или еврейской общины. Евреи, которые уже переходили на французский язык и отдавали детей во французские школы, добились получения гражданства без выхода из общины (декрет Кремье от 24 октября 1870 г.), но они сами постепенно порывали с общинами.
Другое дело – мусульмане. Выход из общины для них означал разрыв со всем образом жизни, выход из подчинения традиционным лидерам – шейхам и каидам (судьям). Шейхи и каиды, не желая терять подданных и налогоплательщиков, запрещали выход из своих общин. Выход из общины означал выход из ислама, а это, согласно шариату – преступление, карающееся смертью.
В 1854 г. шейхи, беи и каиды получили статус французских колониальных чиновников, получающих жалование и ответственных за лояльность подчинённого населения. Это упрочило их власть и позволило препятствовать силой переходу арабов и берберов во французское гражданство. При этом мусульмане платили двойные налоги – своим традиционным вождям и французскому государству.
В 1860 г. Наполеон III задумал было решить провозгласить Алжир отдельным королевством, находящимся в личной унии с Францией – подобно тому, как российские императоры были королями Польши и великими герцогами Финляндии. Однако ему объяснили, что монархом мусульманской страны может быть, только мусульманин, утверждённый халифом, т.е. турецким султаном. Не мог же император Франции просить турецкого султана о назначении на должность!
В 1863 г. был принят закон, разрешавший дуарам (подразделениям племён наподобие кланов) распоряжаться землёй, в т.ч. покупать и продавать её. Это вызвали массовое перераспределение земель, которые выкупались французами.
Европейские колонисты богатели, разбивая хлопковые и табачные плантации и развивая виноделие, а среди мусульманского населения в 1868 г. начался голод. Христианские миссионеры, воспользовавшись ситуацией, попытались обращать в христианство голодающих, что было запрещено законом, но результаты были мизерными из-за сопротивления алжирских вождей. Будучи по совместительству колониальными чиновниками, они могли блокировать миссионерскую самодеятельность.
За весь период французского господства от ислама отказалось всего около 200 (по другим данным, 380) тысяч алжирцев – малый процент населения. Почти все обращённые принадлежали к маргинальным слоям населения. В письмах из Алжира Гюстав Флобер рассказывал, как в столичном порту он обратил внимание на человека, который кричал всем проходившим европейцам: эй, я такой же француз, как и ты! «Более тощего, грязного и оборванного араба я не встречал», - отметил писатель.
Вместо сближения и интеграции французов и алжирцев всё время французского господства в Алжире наблюдался обратный процесс. Ненависть алжирцев к французам, имевшая глубокие корни и узаконенная традициями, не ослабевала. Ги де Мопассан, описывая священный месяц Рамадан в Алжире, отмечал: «Легко себе представить, до какой степени доходит экзальтация этих ограниченных и упрямых людей при соблюдении такого сурового религиозного обряда. Весь день эти несчастные, у которых от голода подводит живот, предаются размышлениям, глядя, как победители руми у них на глазах едят, пьют и курят. И арабы твердят про себя, что если убить одного из этих руми во время Рамадана, то попадешь прямо на небо, и что срок нашего владычества приходит к концу: ведь марабуты [наследственные священники] непрестанно им обещают, что мы все будем сброшены в море ударами их дубин» (Ги де Мопассан. Собрание сочинений в 10 тт. Том 4. МП "Аурика", 1994).
Французские колонисты отвечали мусульманам ненавистью. Во время мусульманских восстаний французы действовали с невероятной жестокостью: удушение арабов дымом в пещерах в 1845 г. генералом Пелисье, вызвало возмущение во Франции, но полное одобрение со стороны колонистов.
Колонисты препятствовали расширению прав коренного населения. По сути, Французский Алжир напоминал будущую ЮАР, только сегрегации население подвергалось и не по цвету кожи, а по религиозной принадлежности. Взаимная ненависть и страх между французами и коренными алжирцами были беспрецедентными для всех европейских колоний. Браки между европейцами и коренными алжирцами были чрезвычайной редкостью.
После подавления последних восстаний (1881 г.) уровень жизни мусульманского населения начал расти. Это связано с ростом числа колонистов, которым нужна была рабочая сила. Строительство предприятий и инфраструктуры, модернизация сельского хозяйства, начало отходничества в метрополию уменьшало безработицу, а развитие медицины и образования повышало общий культурный уровень алжирцев. Демографический взрыв свидетельствует о том, что качество жизни алжирцев улучшалось (в 1830 г. алжирцев было около 2,5 млн. человек, в 1901 – 4,7 млн, в 1955 – 9,5 млн.).
Французские колонисты, среди которых, помимо французов, были испанцы, итальянцы, португальцы, мальтийцы, швейцарцы, русские и офранцузившиеся алжирские евреи, консолидировались в сообщество, считавшее себя «большими французами, чем сами французы». Среди них растворились и малочисленные коренные алжирцы, принявшие французское гражданство (большинство из них было берберами). Потомки колонистов (их называли pieds-noirs - «черноногие»), считали себя коренными жителями Алжира – так же, как африканеры считают себя «белым племенем Африки». В ХХ веке (до 1962 г.) они составляли 10-15% населения Алжира. «Черноногие» владели 40% обрабатываемых, причём лучших, земель и большинством предприятий. В столице они составляли 35,7% населения, в Оране - 49,3%.
Рост культурного уровня алжирцев-мусульман привёл к появлению арабоязычных СМИ и литературы, общественных и политических организаций. Если Алжирская коммунистическая партия (АКП) требовала предоставления Алжиру независимости, то Ассоциация улемов (признанные знатоки ислама) и Алжирский народный союз требовали предоставления алжирцам французского гражданства. В 1937 г. член ФКП, алжирец Мессали Хадж основывает Партию алжирского народа (ППА), требовавшую предоставления алжирцам гражданства и широкой автономии Алжира. ППА впервые провозгласила приверженность одновременно социалистическим и исламским ценностям: это направление впоследствии стало чрезвычайно перспективным.
В 1937 г. правительство Народного фронта попыталось предоставить алжирцам гражданство Франции, но потерпело неудачу: против высказались не только правые и центристские партии, но миллионная община «черноногих».
8 мая 1945 г. ППА и родственная её ассоциация «Друзья Манифеста и свободы» устроили празднование Дня победы над Германией. Оно вылилось в кровавые беспорядки: демонстранты, требовавшие независимости, вступали в стычки с полицией. Демонстранты использовали холодное оружие, полицейские в ответ стреляли. В городе Сетиф алжирцы напали на европейцев, убив и искалечив больше ста человек. На следующий день восстала Кабилия: отряды повстанцев нападали на фермы европейцев, убивая их зверскими способами. Ответ был страшен: армия, жандармерия и полиция устроили кровавую расправу. Деревни, откуда совершались налёты, сжигались, их жителей расстреливали. Погибло 88 европейцев, 150 было ранено (убитые и раненые – преимущественно женщины и дети). Количество погибших алжирцев неизвестно: французские власти заявили о 1200 убитых и 1500 раненых; алжирские источники - о 45 тысячах только убитых. В 1946 г. бывшие активисты ППА создали подпольную «Специальную организацию» (ОС) - сеть вооружённых групп. Её возглавил бывший сержант французской армии, участник Второй мировой войны Ахмед бен Белла. В 1949 г.
В 1947 г. Франция организовала выборы в Алжирское собрание – парламент с ограниченными полномочиями, половина депутатов которого избиралась европейцами, а половина – мусульманами. Одновременно парламент Франции провозгласил «фактическое равенство между всеми французскими гражданами», но как это соотносится с тем, что 1 млн. колонистов послал в Алжирское собрание столько же депутатов, что и 8,5 млн. алжирцев? Уже через год собрание распустили: депутаты двух общин не смогли сработаться.
Война
1 ноября отряды ОС (500-800 боевиков) атаковали полицейские и жандармские посты в горных районах страны. В тот же день руководители ОС объявили о создании Фронта национального освобождения (ФНО) – зонтичной организации отрядов ОС.
Атаки были отбиты, уцелевшие боевики укрылись в горах, и французы решили, что всё закончено. Почти 10 месяцев в Алжире царило спокойствие. Но 20 августа 1955 г. боевики ФНО ворвались в шахтёрский посёлок Филиппвиль. Они врывались в дома «черноногих», убивая их самыми зверскими методами. «Группа алжирцев, ворвавшись во французский дом, убивает топором парализованного старика, разрывает на клочки 11-летнюю девочку и пятимесячного ребёнка!» (Д.Орехов «Алжирская трагедия». – Часовой, Брюссель). Жертвами стали 92 европейца, включая 10 детей. После этого французы, особенно «черноногие», служившие в Национальной гвардии, устроили бойню, убив несколько тысяч алжирцев.
Важно учитывать, что зверства в Филиппвиле не были инициативой местных боевиков и их командира Юсефа Зихуда, а являлись традиционным способом ведения войны алжирцами против «неверных», который не признавал понятия «мирное население», и был рассчитан на максимальное устрашение противника. После Филиппвильской резни руководство ФНО издало манифест, приветствовавший убийц и призывавший алжирцев следовать примеру отряда Зихуда.
Избранная ФНО тактика была вызвана не садизмом его руководителей, а политическим расчётом. Она провоцировала французов на жестокий ответ. Что и было нужно ФНО: при ожесточении сторон компромиссов быть не могло, и у алжирцев не было выхода, кроме как уходить в партизаны или, наоборот, записываться в профранцузские отряды самообороны («харки»).
Партизаны ФНО обрушили террор не только на европейцев, но и на лояльных Франции соотечественников. Убивали тех, кто посещал кафе и рестораны, покупал спиртное и курил. Целью была максимальная изоляция алжирцев от французов.
В 1956 г. Франция предоставила независимость Марокко и Тунису, граничившим с Алжиром, и там начали развёртываться лагеря ФНО. Там партизанские отряды превращались в регулярную Армию национального освобождения (АНО). «Если в ноябре 1954 г. в АНО насчитывалось только несколько сотен постоянных бойцов и чуть более тысячи вспомогательных, то к 1956 г. численность АНО возросла до 46 тысяч, причём примерно половину составляли постоянные партизаны «внутренней армии», действовавшей непосредственно на территории Алжира. … Количество боевых операций, актов саботажа и отдельных покушений выросла с 998 в ноябре 1955 г. до 2624 - в марте 1956-го и 2837 - в июле 1956-го. В течение 1956 г. бойцы АНО и подпольщики ФНО убили 527 французов и 3569 алжирцев-коллаборационистов» (Роман Тиса «Алжирская революция 1954-1962». http://saint-juste.narod.ru/Algeria.html).
К тому времени руководство СССР и Египта признали ФНО единственным национальным движением Алжира, и в марокканские и тунисские партизанские лагеря начало поступать советское оружие, потянулись египетские офицеры, обучавшие партизан. Конкурирующие партизанские отряды – коммунисты и боевики Алжирского национального движения – были либо насильственно интегрированы в структуры АНО, либо истреблены (в междоусобицах погибло больше 10 тысяч человек).
В конце 1956 г. отряды АНО начали вторгаться в Алжир из Туниса и Марокко и создавать в Алжире «освобождённые районы». В городах, особенно в столице, боевики развязали террористическую войну. В столицу была введена 10-я парашютная дивизия под командованием генерала Жака Массю, которая приступила к массовым зачисткам. В ходе операций десантники применяли пытки арестованных и бессудные убийства. Одновременно французская армия, используя авиацию и вертолёты, наносила удары по «освобождённым районам». К концу 1957 г. французская армия уничтожила или рассеяла все крупные формирования АНО, захватила все «освобождённые районы» и практически истребила городское подполье.
В декабре 1957 г. новый командующий французскими войсками в Алжире генерал Рауль Салан распорядился выстроить защитные линии вдоль границ Туниса и Марокко. Это были сетчатые заборы, по которым был пропущен ток в 500 вольт, защищённые минными полями. При прорывах из заграничных лагерей партизанские отряды уничтожались или несли большие потери. Около 2 миллионов крестьян были перемещены из партизанских зон в охраняемые посёлки.
Французские части в Алжире, поддерживаемые «черноногими», были обеспокоены слухами о возможных переговорах правительства с ФНО, и в мае 1958 г. начали мятеж. Дезорганизованные правительство Франции назначило премьер-министром генерала Шарля де Голля, обещавшего навести порядок в Алжире.
Военная победа и политическое поражение Франции
В феврале 1959 г. французская армия начала завершающую операцию против АНО. Её эффективность была велика. Практически все партизанские отряды и городское боевые группы АНО к началу 1960 г. были уничтожены или рассеяны. Армия успешно препятствовала любым прорывам из Туниса и Марокко.
Война в Алжире была закончена. Франция победила, ФНО потерпел полное поражение. Однако де Голль принял, на первый взгляд, неожиданное решение: предоставить всем алжирцам избирательное право и провести референдум о независимости Алжира как на его территории, так и во Франции. Армии был отдан приказ уйти в казармы, пленные партизаны вышли из заключения, а партизаны с заграничных баз вернулись в Алжир и получили возможность вести кампанию за независимость. Поскольку в самой Франции левые силы, требовавшие независимости для Алжира, были многочисленны, шансы сохранить Алжир французским были призрачными.
Де Голль, выигравший войну с ФНО, сознательно отдал ему Алжир. Он принял это решение по многим причинам. Первая: ему (а значит, и французской элите) было ясно, что коренное население страны, после взаимной жестокой резни, никогда не станет «французами в полной мере», каковыми он объявил алжирцев в начале правления. Против французского господства в Алжире выступали арабские и мусульманские страны, что ухудшало дипломатические и экономические позиции Франции в мире. Было ясно, что вооружённые акции из арабских стран не прекратятся в обозримом будущем, а СССР и его союзники продолжат давать деньги и оружие для террористической войны. За деколонизацию Алжира выступали и США, что делало международные позиции Франции совсем слабыми.
Ещё один аспект – противостояние французов метрополии с «черноногими». Последние воспринимались континентальными французами как расисты и фашисты, этакие франкоязычные буры. Для послевоенной Франции с её антифашистскими и левыми тенденциями алжирские соотечественники стали чуть ли не большими чужаками, чем алжирские мусульмане.
Большое значение имел и экономический аспект. Алжир был дотационным регионом, на содержание которого тратилось 20% бюджета Франции. При сохранении французского господства Франции пришлось бы тратить десятки миллиардов на восстановление разрушенной страны, а денег в бюджете не было.
Описывать агонию Французского Алжира не стоит – это сделано множество раз. Восстания и террор «черноногих», бойня в Оране, где партизаны вырезали около 1500 мирных жителей, трагическое бегство миллиона европейцев во Францию, нежелание Парижа забрать лояльных алжирцев, которым грозила мучительная гибель – так заканчивалась 132-летняя история Французского Алжира.
***
Алжир был завоёван Францией по необходимости: французы не могли дольше терпеть пиратство и работорговлю со стороны алжирцев. После завоевания страны Франция попыталась сначала превратить её в колонию, а потом интегрировать в свой состав. Это оказалось невозможно, поскольку менталитет двух народов был совершенно разным. За время французского владычества отношения французов и алжирцев оставались враждебными, достигнув высшей точки во время войны за независимость.
Французский Алжир пал из-за невозможности мирного сосуществования двух народов, относящихся к разным культурам.
Независимый Алжир пережил социализм, войну с Марокко, несколько переворотов и жуткую гражданскую войну 1990-2000 гг., в которой повстанцы-исламисты вели себя по отношению к соотечественникам так же, как бойцы АНО - к европейцам, а солдаты правительственной армии обращались с населением так же, как «черноногие» жандармы с заподозренными в симпатиях к ФНО. Впрочем, часто это были одни и те же зоны…
А алжирцы всё едут и едут во Францию. И требуют от Франции извинений за колонизацию. Но вся драматическая история французского присутствия в Алжире – это история, которую изменить нельзя.