Сегодня, 3 ноября, исполнилось сто лет со дня рождения выдающегося писателя Леонида Генриховича Зорина (1924 – 2020).
Один из важнейших драматургов послевоенного театра, чьи пьесы с трудом проходили цензуру, постановки по которым запрещали (так было со спектаклями «Гости» Андрея Лобанова и «Римская комедия» Георгия Товстоногова), для широкого зрителя он остался автором «Покровских ворот», «Варшавской мелодии», «Царской охоты». А в Художественном театре шли его пьесы «Друзья и годы» (1963) и «Медная бабушка», и с этим последним спектаклем, премьера которого состоялась в 1975 году, связан многолетний драматический сюжет.
Олег Ефремов ставил драматургию Зорина и до своего прихода во МХАТ, еще в «Современнике» – сначала пьесу «По московскому времени», затем «Декабристов». В своих мемуарах «Авансцена» Зорин посвятил Ефремову немало важных слов: «Он создал не только новый театр, другой, решительно отличавшийся от государственных учреждений, он создал новы очаг озона, в котором возникала возможность дышать… Худой, впалощекий, с узким лицом, исполненным адского обаяния, с которым не могла тягаться самая яркая красота, он был воплощением одаренности. Я говорю сейчас не об искусстве, хотя он и достиг в нем высот. Речь – о человеческом даре, может быть, даже о даре жизни. Мне не привелось больше видеть такой витальной силы…»
И всю свою огромную витальную силу Олегу Николаевичу Ефремову пришлось включить, чтобы добиться разрешения ставить пьесу Зорина о Пушкине – «Медную бабушку».
Эта эпопея началась в 1970 году. Ефремов прочел только что законченную пьесу, она ему очень понравилась. К постановке в качестве режиссера был привлечен Михаил Козаков. Ефремов горел новой работой, но многократно битый Зорин был настроен куда менее оптимистично: «Я не таясь сказал Ефремову, что гладкого асфальта не будет. “Бабушка” вызывает опаску, он должен понять, что его ждет. Ефремов озлился:
– Какого черта! Я руководитель Художественного театра. Мне и решать, что в нем играть».
Власти действительно отнеслись к «Медной бабушке» с опаской. Министр культуры Екатерина Фурцева, например, решила, что трагическая судьба Пушкина будет вызывать у публики ассоциации с опальным Солженицыным. Но Ефремов – недаром он был великим актером! – изобразил на заседании Политбюро едва ли не истерику. И пьесу удалось пробить.
В Художественном театре начались поиски артиста на роль Пушкина. Был объявлен, как сказали бы сегодня, кастинг. Пробовались Олег Даль, Александр Кайдановский, Всеволод Абдулов, Николай Пеньков. «Но Пушкин не снизошел», – так эффектно сформулировал эти неудачные поиски Зорин. Наконец, Козакову пришла в голову гениальная в своей парадоксальности мысль: Ролан Быков!
Быков был актером грандиозного дарования, в его природе сочетались трагизм, юмор, аналитическое начало, уникальная пластичность. Ради Пушкина он отменил все свои работы. «В гриме был похож невероятно. Рост, пластика, живость игры, ролановская парадоксальность, юмор давали основание надеяться, что он сыграет сцены, эпизоды, диалоги одного года пушкинской жизни. То есть сыграть Пушкина – нельзя, невозможно, однако Ролан во время прогона в переполненном мхатовском фойе, где он единственный играл в гриме, то есть в немыслимо трудных условиях, сумел очень понравиться пушкинистам (и каким!), а они, пушкинисты, в отношении всего того, что касается Александра Сергеевича, строги чрезвычайно», – так вспоминал о Быкове в образе Пушкина Михаил Козаков.
Тот единственный показ, о котором упоминает Михаил Михайлович,состоялся в 1971 году в Портретном фойе Художественного театра. Кроме пушкинистов, на него пришли старейшины МХАТа. Им, в отличие от пушкинистов, показ совсем не понравился: нестандартный Пушкин в исполнении Ролана Быкова привел в негодование Ангелину Степанову, Аллу Тарасову, Виктора Станицына, Павла Массальского.
Обсуждение получилось бурным. Леонид Зорин приводит такой эпизод с участием Аллы Тарасовой и знаменитого филолога, писателя Натана Эйдельмана. Тарасова сказала: «Никак не могу с вами согласиться, особенно в том, что касается Быкова. Так низкоросл, так неказист…
Эйдельман меланхолично шепнул:
– Уверен, что она бы хотела в роли Пушкина увидеть Дантеса.
В самом деле. Я тут же вспомнил, что в спектакле вахтанговцев эту роль поручили красавцу Лановому, первому любовнику труппы».
Министр культуры Фурцева сама на прогоне не была, но мхатовских старейшин поддержала. Творческую группу, работавшую над «Медной бабушкой», обвинили в оскорблении национальной святыни. Говорят, Ролан Быков переживал этот запрет настолько сильно, что подумывал о самоубийстве. Что же касается Михаила Козакова, то он тогда из МХАТа ушел. Свою мечту поставить эту пьесу Зорина Михаил Михайлович осуществил лишь в 2004 году, сняв двухсерийный телевизионный фильм с Виктором Гвоздицким в главной роли.
А «Медная бабушка» на мхатовской сцене вышла в 1975-м. Ефремов позвал на постановку в качестве сорежиссера Анатолия Васильева, который тогда уже поставил во МХАТе (тоже совместно с Олегом Николаевичем) свое знаменитое «Соло для часов с боем». Зорин вспоминал, что сразу ощутил в Васильеве его режиссерскую уникальность: «Передо мной был самозабвенный, фанатически одержимый алхимик. Комната на моих глазах преображалась в лабораторию».
Пушкина в этой версии «Медной бабушки» сыграл сам Олег Николаевич Ефремов. Конечно, у него получился иной, «свой», Пушкин. Как писалЗорин, «если у Быкова это был поэт, то у Ефремова это был миссионер. У Быкова – это паломник, а у Ефремова – деятель».
Мхатовский спектакль стал серьезным событием, у которого при этом обнаружилась одна особенность: от показа к показу постановка набирала силу. Возможно, дело было в публике, которая приходила на этот спектакль, – чуткой, вдумчивой, заинтересованной, культурной. В спектакле был блестящий актерский состав: Жуковского играл Андрей Попов, Соболевского – Евгений Евстигнеев, Льва Пушкина – Всеволод Абдулов, Дарью Фикельмон – Екатерина Васильева, Софью Карамзину – Ирина Мирошниченко, Вяземского – Владлен Давыдов, Николая I – Олег Стриженов. «“Медная бабушка” не сдалась – и от всех гонений только окрепла», – подвел итог этого многолетнего драматического сюжета Леонид Зорин.
Фото с репетиций и из спектакля «Медная бабушка» – Игоря Александрова, фонды Музея МХАТ