Художница Елена Павлова – об умирающей живописи, вымышленной героине и беседе с Богом
Работы этого автора в последнее время нередко можно встретить на разного рода выставках. Если на одном из вернисажей видишь ее натюрморты и пейзажи, то на другом совершенно неожиданно сталкиваешься с авангардными сюрреалистическими произведениями. Сегодняшняя гостья нашей постоянной рубрики – Елена Павлова, попытавшаяся объяснить подобные метаморфозы в собственном творчестве.
– Я – современный художник и живописец. А натюрморты и пленэрные зарисовки – это постановка руки, оттачивание материала, возвращение в форму, поскольку не рисовала порядка двадцати лет. В 2024 году поступила в Московскую школу современного искусства. Занимаюсь «живописью в расширенном поле», то есть пытаюсь понять, как этот жанр ведет себя в современном мире, ведь для нынешних реалий он мертвый. Таким видом искусства занимаются лишь те, кто хочет выставляться на ярмарках или пытается переосмыслить сам процесс создания работ. Мне интересно второе направление. Смотрю на живопись как на исчезнувший архаический язык, хотя с другой стороны ее материальность позволяет жить и быть востребованной.
Рисую картинки, большие полотна еще не могу. Ищу форму, способ воплощения своих идей. В основном пишу маслом по бумаге, потому что она позволяет проводить различные эксперименты и не требует много места для хранения. Да и такие краски ведут себя на мелованной бумаге не так, как на холсте. Кроме того, работаю с монотипией.
Темами становятся психологически вытесненные переживания и воспоминания. Вернулась к творчеству в 2021 году после пандемии, с тех пор изучаю живопись и рисунок, много экспериментирую. Участвую в выставках, преимущественно московских. Состою в арт-группе «Искренние», с которой и организую вернисажи. Люблю делать экспозиции в местах, которые мне понравились.
На самом деле живопись – терапия. Многие говорят, что не могут рисовать в состоянии боли и травмы, а я, как выяснилось, на это способна. Живопись не создана для таких критических состояний. Она про жизнь, но не может существовать без стрессов. В этом и состоит вся полнота жанра.
Одна из серий моих работ готовилась к «опен коллу» (отборочный конкурс с размещением работ, – Г.Т.), посвященному ностальгии о будущем. Также есть циклы «Что мы делаем в тени», «Азербайджанское барокко», родившийся после свадьбы дочери, подборка монотипий «Исчезающие» и другие. Чаще всего героиней работ становится выдуманный лирический образ. Еще маленькой писала рассказы и у меня была вымышленная героиня, которая, по-видимому, до сих пор живет рядом. С этой женщиной происходят всякие ситуации, и через нее можно быть кем-то другим. А иногда я просто рисую цветочки и этюды.
Всегда думала, что буду заниматься творчеством, выйдя на пенсию, но жизнь такова, что до нее можно и не дотянуть. Представляла, что после смерти буду беседовать с Богом, и он спросит, кем я хотела быть в жизни. Отвечу, что художником, но так им стать и не попробовала, хоть училась в профильных школе и училище. Вот и решила, что нужно творить, пока все не «схлопнулось».
12+
Георгий ТИТОВ
