В онлайн-кинотеатрах Okko и Start продолжают выходить «Лихие» — сериал Юрия Быкова про 1990-е в духе бандитской саги. О наших впечатлениях мы писали тут, а теперь передаем слово команде сериала — Юрию Быкову, который после «Лихих» не планирует возвращаться к теме 1990-х (пока), сценаристу и продюсеру Олегу Маловичко («Трасса», «Нулевой пациент») и исполнителям главных ролей Артёму Быстрову, Егору Кенжаметову и Елене Николаевой.
Олег Маловичко
Сценарист
Мой партнер Иван Самохвалов прислал мне журналистское расследование из серии «Дети ОПГ». История из него как раз и легла в основу сюжета: в неспокойное время деревенский охотник и пасечник переезжает в город в поисках лучшей жизни для себя и своей семьи, но эпоха по-другому использует его охотничьи таланты и навыки.
Для проекта я общался с представителями двух противостоящих друг другу лагерей — с тогдашним оперативником УБОП и , собственно, с прототипом главного героя. 1990-е они оценивают по-разному, что неудивительно. Ведь то, что один воспринимал как хаос и беспредел, для другого было временем свободы и возможностей. Я же пытался создать историю, избегая оптики что одной, что другой стороны, чтобы представить каждую точку зрения, но не высказываться чрезмерно в пользу любой из них. А главным материалом стала живая речь участников тех событий.
Девяностые, как восьмидесятые, нулевые и двадцатые ,невозможно свести к однозначному описанию. Если вам так кажется, вам навязывают нарратив. Велик соблазн воспользоваться избитой, к сожалению, цитатой Диккенса про лучшее и худшее из времен, но лучше и не скажешь. Девяностые были временем жесточайших невзгод и при этом величайшей надежды, но, повторюсь, для разных людей они были разными, как любая историческая эпоха.
Что касается отображения 1990-х в сериале, то мы старались воссоздать атмосферу без излишнего ею любования. Мы хотели бы, чтобы зритель следил за сюжетом и драмой характеров в первую очередь. Иными словами, нам не нужно было, как Висконти, чтобы в комоде в комнате героя, в ящике, который он никогда не откроет, лежали аутентичные эпохе носовые платки. В нашем случае дополнительно работал фактор исторической близости, актер в кадре вполне мог поправить реквизитора, и наоборот, сверяясь с собственными воспоминаниями.
Юрий Быков
Режиссер
Иван Самохвалов и Олег Маловичко предложили мне этот проект, потому что я близок к такой фактуре по предыдущим авторским работам. И я подключился, потому что мне понравился материал — история разрушения семьи в ту пору, которую я прожил в маленьком рабочем поселке Новомичуринске. Я был уже вполне осознанным и помню все нюансы и детали, к концу 1990-х я стал уже действительно взрослым человеком.
Мне важно было снять историю о разрушении семьи на фоне 1990-х. В «Лихих» семья из таежной деревни переезжает в город в конце 1980-х — начале 1990-х из-за нищеты. Мед становится дешевле сахара. Работы нет, техника стоит, поля зарастают. Ну, это все было как везде в России. И отец, глава семьи (Артём Быстров), понимая, что он хороший охотник и серьезный следопыт, нанимается убийцей и в помощь берет своего юного сына. И в этом его главная если не ошибка, то, по крайней мере, главная предпосылка к разрушению собственной семьи.
Если честно, я сопротивлялся выбору Артёма Быстрова на главную роль, продюсер Иван Самохвалов настоял. Дело том, что мы уже достаточно плотно поработали и на «Дураке», и на «Хозяине» с Артёмом. Мне хотелось чего-то нового. Но в «Лихих» я открыл для себя, что Артём может быть хорошим отрицательным персонажем. А дольше всего искали главного героя Егора Кенжаметова.
У меня нет ничего общего с криминалом или темными сторонами 1990-х, кроме выживания, отсутствия зарплаты, полного безденежья и нищеты. Это пережила почти вся страна; дачи, картошка, капуста. Но был один момент, когда я стал, скажем так, невольным свидетелем убийства одного из главных авторитетов в городе. И я запомнил эту эмоцию, ощущение, близость вот к тем персонажам и их миру, в котором они живут. И, наверное, я понимаю степень напряжения и рефлексии тех людей, кто занимался криминалом в 1990-е. Мне это не близко, но я это понимаю. И я знаю, как об этом говорить с точки зрения кинематографа. Думаю, зритель, посмотрев сериал, с нами согласится: «Лихие» — хороший документ времени. В нем много вещей, которые показывают, какими были 1990-е. Поэтому с точки зрения просветительства это точно не напрасный труд.
Про 1990-е, как и про все другие эпохи, можно снимать до бесконечности. Просто я для себя «Лихими» точно закрыл 1990-е как тему и, надеюсь, надолго. Даже больше скажу: я закрыл для себя не столько 1990-е, сколько фактуру, соответствующую им. Маскулинность, брутальность, терки по понятиям, насилие, серьезные щи — все это для меня в хорошем смысле полностью исчерпалось в работе над «Лихими». Я не хочу возвращаться к этой фактуре. В ближайшие несколько лет так точно. Нужно ли будет мне вернуться потом, когда-нибудь? Может быть. Не знаю. Никогда не говори «никогда».
Артём Быстров
Актер, играет Павла Лиховцева
Павел Лиховцев — закрытый, практически асоциальный человек, выросший в очень суровых условиях. Дело не только в природе тайги, но и в жестком воспитании. Заложником обстоятельств я его считаю лишь отчасти. Безусловно, время, в которое погрузилась страна, и окружающая ситуация повлияли на него. И он, как отец, вынужден был думать о семье, спасать ее — эта часть верна. Но он сам по себе тяжелый человек, который внутренне как будто бы готов к пути, на который он в итоге ступил.
В том, что Павел вовлекает сына во все это, и есть главная драматическая линия героя. Его отношения с сыном, безусловно, ключевые. И то, как Павел страдает, мучается и переживает — он не хотел бы этого для своего сына. В нем есть сострадание, когда он видит, что Жене плохо. Но это такой человек, такой характер и воспитание маскулинное, что мужчина должен терпеть, должен все выносить сам, один. Все, что сваливается на его плечи, он должен брать, поднимать и нести как свой крест, ношу и груз. Но сострадание в нем есть.
Для меня это уже пятый проект с Юрием Анатольевичем Быковым. Конечно, не везде были такие нагрузки, как в «Дураке» или в «Лихих», иногда были поменьше эпизодики. Но работается нам хорошо, душа в душу. Он совершенно необыкновенный человек — небезразличный, неравнодушный, сострадающий, сопереживающий.
1990-е в сериале показаны лихими — точнее тут не скажешь. Для меня же это счастливое время: в 1991 году мне было 6 лет, с 6 до 16 лет — это как раз момент моего детства и взросления. Друзья, первая любовь, приключения, игры. Всевозможные шалости и радости. Счастье.
Елена Николаева
Актриса, играет Лену Лиховцеву, жену Павла и маму Жени и Васи
Моя героиня ищет выход из сложного, мучительного положения. В ней и любовь к семье, к детям, и страх их потерять. В этом рассказе не надо стесняться драмы или даже трагедии. И мы попробуем говорить жестко, не прячась за ту романтизацию, что отличает многие гангстерские фильмы.
Мне есть что сказать своей ролью про 1990-е. Как раз в это время я росла и взрослела в Москве, занималась профессионально балетом, но в эмпиреях не витала, и в моем районе была своя блатная атмосфера. Время было бурное, странное, захватывающее. Какое угодно — и жуткое, и прекрасное, но точно не скучное.
Я помню 1990-е катастрофическим сломом, безнадежным и безнаказанным, но это лично мой опыт. Есть родные мне люди, которые считают то время светлым. Мы часто спорим на этот счет, пока никто не победил. История — всегда драматизация наших паттернов памяти. Магией кино можно все это проиллюстрировать, вероятно, чтобы такое время больше не повторилось. Но трудность есть в каждом времени: и тогда, и сейчас, к сожалению, есть и драма, и трагедия. И счастья всегда гораздо меньше.
Человека 1990-х очень интересно играть. Это же жизнь в переломный момент смены морали, общественных институтов — вообще всего. У меня сложные отношения с этой эпохой, болезненные я бы сказала. Сложно было и женщинам, и мужчинам. Юра Быков решил показывать всё через крик: артист, как часть всей сложной картины, не может скрыться за хладнокровными сценами. Юра — режиссер с чутьем на экранную правду, он понимает глубинный характер русского человека, и потому я уверена, что наши 1990-е получатся настоящими.
Егор Кенжаметов
Актер, играет Женю Лиховцева в юности, сына Павла и Лены
Женя в детстве (Савелий Кудряшов), Женя в юности и взрослый Женя (Евгений Ткачук) очень отличаются. Сначала Женя — практически святой мальчик, абсолютно чистый, верящий, надеющийся. И со временем он становится жестче, агрессивнее, злее — конечно, это влияние отца. По мере взросления у Жени с отцом появляется такая взаимосвязь, которая разрушает их обоих. Вот эта любовь — неистовая, мощная, которой они любят друг друга — их же и разрушает. Не только отец Женю ломает, они оба ломаются.
С Юрой Быковым я работаю с большим удовольствием. Впечатляет, как в нем соединяются масштаб и устойчивость. Он знает, что он делает, смотрит в перспективу всего проекта. И при этом он глубоко рефлексирующий, тонко чувствующий, ищущий человек. Мне кажется очень важным такой баланс сохранять, ему это здорово удается. Ну, еще он мужик хороший просто.
Про 1990-е я особо ничего не узнавал, да и незачем было. Мне кажется, в нашей культуре 1990-е уже как мифы и легенды, наши народные сказки. У всех есть яркие воспоминания. Столько режиссеров, художников, музыкантов рефлексировали на эту тему и продолжают рефлексировать, переосмыслять, пытаться понять причины и следствия процессов, которые тогда происходили. И я в параллель с «Лихими» участвовал в спектакле про 1990-е, а до этого снимался в кино про 1990-е. Поэтому информации вокруг меня было достаточно.
Вдобавок «Лихие» же не только про 1990-е. У нас время — декорация, красивая, яркая, со своей спецификой. А сериал о том, что любовь — это не только юношеские романтические отношения. Она бывает разрушительной, может калечить, менять судьбы людей. Любовь — это глобальная вещь, которая имеет много граней, и не все из них положительные.
Продюсер сериала и генеральный продюсер Продюсерской компании «Среда».
Управление по борьбе с организованной преступностью
«Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы света, это были годы мрака; это была весна надежд, это была зима отчаяния; у нас было все впереди, у нас не было ничего впереди…»