Вечером 9 ноября 1989 года на немцев свалилось нежданное счастье: открылся «железный занавес» на границе между Восточным и Западным Берлином.
Часть 1 „Sputnik» вернулся через год
Как известно, одним из катализаторов гражданского движения в ГДР, приведшего осенью 1989 года к падению Берлинской стены, были гласность и перестройка Михаила Горбачёва в СССР. Они вызывали большой интерес у населения республики, но её политическое руководство со скепсисом относилось к реформам Москвы.
Правда, официально Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ) во главе с Эрихом Хонеккером поддерживала изменения в СССР. Хотя и с оговоркой для народа, что «если кто-то у себя в доме меняет обои, то это не обязательно нужно делать другим».И она собиралась дальше строить «социализм в цветах ГДР». По словам шеф-идеолога партии Курта Хагера, «под этим мы подразумеваем и то, что мы идём по собственному, самобытному пути, что мы применяем марксизм-ленинизм в наших условиях и что социализм приобрёл у нас черты, отвечающие нашим традициям, предпосылкам, опыту и возможностям». (Напомню, в ГДР имелись ещё 4 партии, а наряду с общественной и кооперативной собственностью - также частные ремесла, торговля и промысел.)
Да и в те годы в соцлагере Европы Германская Демократическая Республика являлась почти образцово-показательным государством. Не только наши военные, служившие здесь, но и туристы удивлялись почти обилию товаров в её магазинах. Жилищная проблема успешно решалась, молодые семьи получали льготы и немалые кредиты, люди могли ездить в «братские страны» и даже к родственникам на запад, правда, в основном «по семейным обстоятельствам».
И всё это на фоне очередей и полупустых полок в Советском Союзе, что охотно показывало телевидение Западной Германии (его смотрели практически все в ГДР, хотя членам СЕПГ и работникам органов это запрещалось). И неудивительно, что тогда, при всём дружеском отношении большинства граждан ГДР к СССР, здесь ходил такой анекдот. „Хонеккер приезжает в Росток. Там в порту как раз готовились к отплытию три корабля. Он спрашивает у первого капитана, куда и что везёте. Тот отвечает: „Везём удобрения в Мозамбик.“ Генсек : „А что назад?“ -„Кофе“. На втором судне ему докладывают: „Везём велосипеды на Кубу, назад – бананы“. Капитан третьего, самого большого корабля рапортует: „Везём кофе и бананы в Ленинград“. „А назад?“ „Как обычно, поездом.“
Тем не менее восточные немцы, как и их «старший брат», тоже хотели гласности и перемен, о которых часто вещали все телеканалы ФРГ. (СМИ ГДР в основном хвалили инициативы Горбачёва по разрядке международной напряжённости.) Ну а те из них, кому очень хотелось узнать о происходящем в СССР из «первых рук», могли в общем-то свободно купить или выписать многие центральные издания СССР. А некоторые берлинцы шли в Дом советской науки и культуры на Фрид- рихштрассе - в его библиотеке были, например, «Спутник», «Новое время» и на немецком языке. В те годы я уже жил в столице ГДР и тоже почти еженедельно бывал в ДСНК, чтобы почитать там «Литературную газету», «Огонёк» и «Аргу- менты и факты». И нередко встречал в его библиотеке бывших выпускников советских вузов, листавших с карандашом «Правду» или «Известия» (при случае даже объяснял им некоторые новые слова эпохи перестройки.) Но и удивлялся, когда в книжном магазине Берлина видел молодых людей (видимо, с запада - они рассчитывались марками ФРГ), покупающих рюкзаками(!) труды Маркса и Ленина.
«Мы тогда буквально с замиранием сердца следили за реформами в Советском Союзе,- говорил позднее правозащитник, профессор-биолог Йенс Райх, один из основателей восточногерманского движения «Новый форум», в своё время два года проработавший в Институте биофизики АН СССР. - Ведь не секрет, что правду о перестройке в средствах массовой информации ГДР при Хонеккере старались исказить и замолчать. Кроме того, было запрещено распространение «Спутника», в «чёрные списки» попали лучшие фильмы последних лет».
Да, я хорошо помню, как мы (нас, «русских», тогда на постоянном жительстве в Берлине было, наверное, не более трёх тысяч), а также немцы спешили в ДСНК посмотреть «Покаяние» и другие ленты из Москвы, которые в ГДР не демонстрировались. Но сенсацией ноября 1988 года стал не фильм Глеба Панфилова «Тема» (получил Золотого медведя на Berlinale в 1987 г., теперь его разрешили показать и в Восточном Берлине), а короткое сообщение министерства связи и почты ГДР в газете ЦК СЕПГ «Neues Deutschland» о том, что журнал «Sputnik» «вычеркнут из каталога печатных изданий». Значит, отныне он не доставляется подписчикам (их насчитывалось здесь более ста тысяч) и не продаётся в киосках, то есть фактически попал под запрет. Поскольку он «не вносит вклада в укрепление германо-советской дружбы, а, напротив, искажает историю».
Конечно, каждый понимал, что такие решения принимаются не в министерстве, а в ЦК партии. Поскольку «Спутник», после ряда статей о сталинских репрессиях 30-х годов и об отказе немецких коммунистов от борьбы против Гитлера, вышел в октябре 1988 года с провокационным вопросом: «Мог ли Гитлер быть Гитлером без Сталина?» И этот номер, очевидно, очень разозлил Хонеккера, просидевшего при нацистах почти 8 лет в тюрьме. Но и его народ уже не безмолвствовал. В реда- кцию „Neues Deutschland“ пришло очень много писем с протестами, несколько молодых людей демонстративно расстались со своими партбилетами, в Лейпциге были запущены сотни воздушных шаров с эмблемой «Спутника».
Своё непонимание действий властей выразили также члены Общества германо-советской дружбы – DSF (официально их насчитывалось тогда 6,3 млн.). Только за десять дней его правление получило более 320 возмущённых писем, в том числе 77 коллективных. В основном они были из научных и исследовательских институтов Академии наук ГДР (там работало немало сотрудников, получивших образование в СССР), а также из вузов республики. А 22 протестущих отправителя сообщили о своём выходе из DSF. Но «Sputnik» появился снова лишь через год, после отставки Хонеккера.
Часть 2 Цветущие ландшафты ещё не везде?
Отставка Хонеккера, как известно, произошла после приезда Горбачёва в Берлин на празднование 40-летия ГДР в октябре 1989-го. (Кстати, именно из-за этого юбилея более молодые члены Политбюро тянули со своим «путчем» против Хонеккера, когда тот в августе после операции желчного пузыря находился на отдыхе. К тому же они не были уверены, одобрят ли такое в Москве.) Тысячи людей стояли вдоль трассы, по которой его кортеж из аэропорта ехал в центр города. На другой день, недалеко от подъезда Дворца республики, где начиналось торжественное собрание, сотни берлинцев, сдерживаемые полицией, почти хором встречали высокого гостя из СССР: «Gor-bi, Gor-bi!!!». А с наступлением темноты полицейские стали разгонять огромную толпу, которая хотела идти в сторону Бранденбургских ворот, арестовали десятки человек, кричавших «Горби, помоги нам!», «Нет насилию!» и «За свободу путешествий!».
Накануне генсек КПСС беседовал с Хонеккером, их встреча прошла спокойно, без дискуссий. Шеф СЕПГ опять заявил, что в его стране ничего менять не надо. (Да и за рубежом ситуацию в республике тогда считали вполне стабильной; к тому же сотням её беженцам в посольстве ФРГ в Праге власти ГДР разрешили уехать на запад). «А вот у вас, - напомнил он гостю, - в магазинах нет даже соли и спичек». И Горбачёв, правда, уже перед отлётом в Москву, досрочно покинув праздничный банкет во Дворце, сказал слова, которые стали теперь в Германии афоризмом: «Кто опаздывает, того накажет жизнь». И через десять дней на заседании Политбюро СЕПГ «геноссен» заставили 77-летнего Хонеккера по «собственному желанию» и «состоянию здоровья» сложить с себя все партийные и государственные полномочия.
Новым генсеком стал Эгон Кренц, до этого курировавший в ЦК вопросы обороны и безопасности. Через две недели его принял в Кремле Горбачёв и пообещал помочь ГДР. Но Кренц не нашёл большой поддержки у себя дома, люди не очень верили ему из-за манипуляции результатов майских коммунальных выборов (был председателем Центризбиркома), а также из-за его косвенного одобрения кровавого разгона студенческой демонстрации в июне 1989-го в Пекине). Поэтому уже в декабре он и весь состав ЦК подали в отставку. А СЕПГ потом возглавил 41-летний адвокат Грегор Гизи и сделал из неё ПДС - Партию демократического социализма. Кренца же вскоре исключили из ПДС, ставшей позже Левой партией.
Трудно сказать, как бы развивались события в ГДР, если бы в своё время её вожди прислушались к голосу из Москвы и несколькими годами раньше приступили бы к реформам в республике. Но получилось так, что преобразования в ней начались не сверху, а снизу. (Колыбелью мирной революции в Восто- чной Германии считается Лейпциг, прославившийся своими демонстрациями по понедельникам под лозунгом «Wir sind das Volk!“ (Мы — народ!) В них участвовали до ста и более тысяч человек). СЕПГ потеряла доверие народа, контроль над ситуацией, а после неожиданного падения Берлинской стены и своё детище - «первое социалистическое государство на немецкой земле». «Меня до конца жизни будет мучить, что не удалось спасти ГДР»,- заявит позднее Эгон Кренц на встрече с 500 бывшими офицерами погранвойск ГДР. И похвалит их за воспитание своих солдат в «гуманистическом духе».А Горбачёва назовёт «предателем», продавшим ГДР Западу». Причём, «по цене бутерброда», как признается потом в своих мемуарах канцлер ФРГ Гельмут Коль.
Ну а восточные немцы предпочли ей свободу путешествий и новый уклад жизни. (Или как они сами шутили: лучше на надувной лодке в Гамбург, чем на лайнере
в Ленинград.) В надежде на «цветущие ландшафты», которые им обещал канцлер Коль после объединения страны. Что, правда, и через 20 лет для пятой части населения в Восточной Германии оказалось иллюзией. Поэтому уже тогда 21% «осси» хотели бы возвращения стены, а 74% чувствовали себя по-прежнему людьми второго сорта. Этому немало способствовали и западные СМИ, говорив- шие и писавшие чаще всего о «диктатуре СЕПГ», Штази и её осведомителях, о жертвах на границе и допинге спортсменов в экс-ГДР. О многих же плюсах повседневной жизни там — чуть ли не единогласное молчание.
Но сегодня голос её бывших граждан становится всё весомее, о чём говорят и итоги недавних выборов в земельные парламенты Саксонии, Тюрингии и Бранденбурга. Где среди их триумфаторов оказались партия Альтернатива для Германии и Союз Сары Вагенкнехт. Лидеры которых выступают также за сотрудничество с Россией.
Для многих в Германии большим сюрпризом стали и результаты опроса, проведённого Лейпцигским университетом в этом году накануне Дня немецкого единства (3 октября). Две трети из 3500 опрошенных восточных немцев при- знались, что снова тоскуют по ГДР. И не против её возвращения.
Кстати, от бывшей стены в 156,4 км в Берлине оставили с десяток её частей. Самая длинная из них (1,3 км) находится недалеко от Восточного вокзала. И, наверное, самая известная из-за своей East Side Gallery, созданной 118 художниками из 21 страны.
Владимир Костин, Берлин