„Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать.“
Цитата из книги "Вся королевская рать"
В 1917 году, в разгар войны, молодой Курт Левин (на тот момент, полевой артиллерист действующей армии) впервые публикуется в научном журнале со статьей под названием "Военный ландшафт", в которой описывает особенности восприятия окружающей местности в мирное время и в периоды сражений.
Ключевые тезисы статьи со временем вырастут в теорию поля (правда, сам Левин предпочитал термины "метод" или "подход"), которая органично впишется в целый ряд психотерапевтических течений, в том числе, в близкий мне гештальт-подход.
Справочно: считается, что в основании гештальт-подхода лежат феноменология Э. Гуссерля, теория поля К. Левина и теория диалога М. Бубера. Я бы добавил к этому перечню психоанализ, экзистенциализм, гештальт-психологию и дзен-буддизм
Итак, коротко опишу, о чем в первой публикации К. Левина шла речь.
1) Развивая идеи гештальт-психологов, Левин рассуждает об активности восприятия и представляет, как по-разному одну и ту же сельскую местность видит землевладелец и солдат. По сути, психолог описывает идею субъективного психологического пространства, которое серьезно отличается от объективной реальности (если такая вообще существует).
2) На войне у местности появляется специфическая психологическая направленность (в сторону фронта или от него в зависимости от наблюдателя)
При этом для ландшафта мирного времени существенно, что он простирается до бесконечности во всех направлениях, хотя и может — в зависимости от строения и особенностей местности — простираться в разных направлениях неодинаково быстро и легко.
3) На войне совсем иначе воспринимается граница (линия боевого соприкосновения), за которой возникает эффект обрыва местности.
Это место «обрыва местности» становится тем определеннее, чем ближе мы приближаемся к передовым позициям и чем точнее представляем себе положение первой линии окопов — ибо именно рядом с ними и проводится «граница местности».
Аналогичным образом, в зависимости от близости врага формируется и видоизменяется так называемая "опасная зона".
4) В позиционной войне (Первая мировая по большей части такой и была) поле боя и огневые позиции психологически ярко выделяются на фоне окружающего ландшафта.
Если это поле сражения благодаря окопам, блиндажам и т.п. особенно подходит для военных целей, как это бывает в позиционной войне, то восприятие этой части ландшафта как позиции сохраняется и в промежутках между сражениями, и она выделяется в ландшафте особенно отчетливо.
Более того, возникает психологическое деление окружающих объектов на военные и мирные, из-за чего в случае смешения контекста возникают интересные метаморфозы восприятия
...неприятное ощущение при виде руин исчезало или, по меньшей мере, сильно уменьшалось, когда деревня находилась на самой позиции, — ибо руины воспринимались как военный объект, а не как разрушенный объект мирного времени.
Присутствия (гражданских лиц) достаточно, чтобы лишить соответствующий дом или усадьбу в зоне сражения характера военного объекта; стрельба по таким домам ощущается поэтому как нечто особенно тяжелое или жестокое, как своего рода нарушение мира.
Для меня же данная статья говорит, прежде всего, о том, насколько сильна у человека может быть любовь к познанию, перед которой даже война оказывается бессильной.
Первоисточник: Lewin K. Kriegslandschaft // Zeitschrift für angewandte Psychologie. 1917. 12. S.440-447.
Психолог Роман Мотькин.
Запись на консультацию