Все персонажи и истории вымышлены. Возможно.
Мотенька была живой и весёлой. Мечтательной и нежной. Родственники часто говорили, что она не от мира сего.
Родилась Матрёна на заре 20 века в семье зажиточных крестьян-староверов.
В семье, кроме Моти, было ещё 6 детей. 4 сестры и 2 брата.
Отец Мотеньки был человеком немногословным, деятельным, не сидящим на месте и без дела. Состояние, доставшееся в наследство, он сохранял и приумножал своим непосильным трудом и ежечасной работой.
Матушка была женщиной суровой и властной, подчиняла всю семью своей воле, сильной рукой вела всех в одном, лишь ей известном, направлении.
Она была дородной, сварливой тёткой, с тяжёлым взглядом карих глаз из-под густых бровей.
Отец с каждым годом всё больше горбился, сгибаясь к земле всё ниже и ниже с каждым криком своей венчаной по всем канонам Старой Церкви супруги.
Братья и сестры были и внешне, и по характеру своему копиями мамы. Матрёна же родилась вылитым отцом. С голубыми глазами, прямой осанкой и длинными ногами.
Мотю жгло неистовое желание скорее сбежать из тёмного огромного дома. На волю. К смеху и воздуху. К настоящей любви и счастью.
Особенно тяжело и невыносимо становилось дома, когда к матушке приходили просители из окрестных деревень.
Со страхом и трепетом шли они к дому на окраине, в окружении столетних дубов и елей. Каждый шёл со своей бедой. И надеждой. Верой в помощь в любом деле.
Где-то был неурожай. У кого-то скотина отказывалась плодиться. Кого-то одолела подагра.
Но чаще, суетливо кутаясь в широкие одежды, стыдливо пряча лица, к ним шли женщины.
Нелёгкая доля, тяжёлый безостановочный труд, плохое здоровье, бесконечные роды толкали их на тяжелейшее решение в своей жизни. Когда такие женщины понимали, что под сердцем их бьётся ещё одно сердце, обливаясь слезами и молясь, шли они к Мотиной маме. Которая умела отшептать корову на лёгкие роды, приворожить красавца из соседней деревни, зашептать грыжу. А ещё она могла решить вопрос с таким не вовремя появившемся приплодом. Чисто. Быстро. Больно. Дорого. И, как она уверяла, без последствий.
Без последствий, конечно, не выходило. Женщины платили не только деньгами, драгоценностями и продуктами.
Иногда несостоявшиеся матери, боявшиеся выпасть из посевной из-за беременности, вдруг стремительно теряли здоровье. Чахли и хирели. Писанные красавицы становились иссохшими старухами. У женщин, пытавшихся скрыть следы адюльтера, дочери, вдруг, сбегали с любителями свободной жизни и лёгкой наживы.
Были и не такие явные последствия. Например, в одной семье за 10 лет умерли все детки. Будто им сказали: вам, видимо, совсем не нужны дети. А у кого-то в семье, как в насмешку, начали спиваться все мужики, и больше не могли дать здорового семени.
Мотя кожей ощущала липкий страх и презрение, заполнившие всё свободное пространство её дома. Жить здесь казалось невыносимым. Сочувствие к этим несчастным женщинам, жалость к нерождённым малышам душили её.
Поэтому она с радостью восприняла решение матери отправить её в столицу. В услужение к мелким купцам, чьим единственным к тому времени заработком было владение двумя доходными домами на Фонтанке и Петроградке. Хозяйка была наслышана о способностях Мотиной матушки. А зная, что такие умения передаются по наследству, очень хотела заполучить в своём доме кровинушку повитухи. Матушка же хотела отослать Матрёну как можно дальше от дома. Потому как способностей она в ней не видела, обучать не собиралась, для женихов она была мала, а есть ела. Поэтому, к общему удовольствию всех сторон, Мотя отправилась в Петербург на должность ключницы и, по совместительству, хозяйкиной проводницей в мир запретного.
Хозяйка, конечно, быстро поняла, что Мотя ничего не умеет, тайными знаниями не обладает, и даже зверобой от чертополоха не отличит. Поэтому потеряла к ней всякий интерес. А на должности ключницы оставила лишь из жалости и нежелания признать, что деревенская повитуха так лихо обвела её вокруг пальца.
Матрёну такой ход событий очень устроил. Она была несказанно рада. Тем более, что в доме жили хозяйские дети, почти Мотины ровестники. Дочь училась в Смольном, а сын в Петровском коммерческом училище.
Они, конечно, были не частым гостями в родительском доме, но их приезд, а особенно молодого хозяина, Матрёна ждала с особым трепетом.
Такому чудесному времени, полному мечтаний и фантазий, не суждено было продлиться долго. Наступила эпоха краха Империи и человеческих судеб.
То, что пришлось испытать за это время Моте и хозяйской семье, не передать словами. А если и попытаться, то рассказ сможет занять целую отдельную книгу.
Но в конце концов хозяева смогли распродать имущество, собрать средства, поднять все связи и в кратчайшие сроки сделать новые документы, создав новую историю семьи.
Время испытаний и лишений смогло сплотить Мотю и молодого хозяина. В их юных душах начала зарождаться совсем не детская любовь.
По воле случая Мотя смогла остаться жить в одной из комнат хозяйского дома, стараясь сохранить воспоминания об укладе жизни и неизменным убранство комнаты.
Всё чаще молодой человек навещал Матрёну в своём бывшем родовом гнезде. И неизвестно было, влечёт ли его любовь или ностальгия по такому беззаботному и счастливому детству.
Годы шли. Молодые люди скрепили свой союз отнють не духовной связью, хотя возлюбленный и навещал Мотю редко и только тайно.
Жила она у единенно и аскетично. Всё больше удаляясь в мир своих фантазий и перенося чувства из вымышленного мира в реальность.
Благодаря её одинокому проживанию и редкому общению с людьми, никто и не заметил, как она отходила первую беременность.
Родила красивого краснощекого мальчишку с пухленькими ножками. Фамилию дала самую подходящую. Богданов. Потому как по воле Господа появился в её жизни этот кулёк счастья.
Мотя рассчитывала, что рождение сына заставит Ваню чаще бывать дома. Но конспирация и ответственная работа сначала в охране вождя революции, а потом в недрах ОГПУ и пожарной охране, не давали видеться столько, сколько мечтала Мотя.
Жизнь текла своим чередом. Матрёна успела родить ещё двух дочерей и сыночка.
Ваня появлялся всё чаще, приносил продукты, наслаждался семейным уютом.
К началу войны он уже был начальником Пожарной охраны. Нужда и обстоятельства заставили его переехать к семье на постоянное место жительства.
Война перемалывает и ломает. Голод, страх, холод и отсутствие надежды убивают в человеке человека.
Мотя боялась сойти с ума. Боялась не выдержать и умереть. Смотрела в голодные глаза детей и всё больше замораживалась. Расчеловечивалась. Ожесточалась.
К Ване приходила сестра. Не часто. Но всегда с продуктами. Она была женой партийной шишки. В блокадном Ленинграде они умудрялись питаться и колбасой, и икрой, и вареньем.
Они закрывались на кухне. И долго сидели там вдвоём. Сестра уходила только убедившись, что брат съел всё до последней крошки. Детям доставался только запах.
Один раз Ваня поймал у парадной старшего сына, бегущего с хлебом на всю семью домой. Предложил съесть всё пополам, а дома сказать, что карточки украли. Под уговоры папы сын сдался. Но вернувшись домой, не выдержал, расплакался и всё рассказал маме.
Как выжили, одному Богу известно. Старший сын умер на второй год войны. Не выдержал организм. Младший перестал ходить и весь опух от голода. Однажды девочки, оставленные присматривать за братом, чуть не потеряли его. Он был настолько лёгким, что они не почувствовали, как он свалился с санок.
Несколько раз пришлось спасать деньги Ваниных родственников. Везли в подушках на санках. Потом сушили дома на верёвках. Ни рубля себе Мотя не взяла. Даже и не подумала.
Ваня умер, не дотянув до пятидесятых несколько лет.
Жизненные неурядицы, горе, трагедии всё больше клонили Матрёну к земле. Всё грузднее становилась она, а глаза темнели с каждым годом.
Единственное, что оставалось неизменным, это её неземная любовь.
Она давно и сразу ему всё простила. Рассказывала детям историю про самого благородного и любящего отца на свете. Воспитывала в них уважение и гордость за их прекрасного папу.
Только оставшись последней из рода, её старшая дочь смогла рассказать правду, которая уже никому не была нужна.
Потому что такова цена.
