Продолжаем историческую прогулку по Александровской слободе.
После трагических событий в 1581 году Иван IV Грозный навсегда покинул Александровскую Слободу. Опустели царские да боярские хоромы, ветшала крепость, но благодаря территориальному расположению Слобода не теряла своего экономического значения для населения. Дорога "из Москвы в Поморы" кормила извозчиков, ремесленников, торговцев и многих других жителей.
В начале XVII века Слобода была практически разрушена в ходе столкновений Смутного времени.
Около 1630 года был выстроен путевой деревянный дворец для царя Михаила Федоровича, первого царя из рода Романовых. Как и при Василии III, Слобода снова становится "местом для прохлады" при царских разъездах по монастырям. Дворец просуществовал, примерно, до 1730 года, потом сгорел и не восстанавливался.
Остатки царских построек позже пустили на строительство монастырских келий и ремонт церквей.
"Летопись о зачатии Успенского девича монастыря"
В годы царствования Алексея Михайловича, отца Петра I, слободские купцы заручились поддержкой основать на развалинах грозненского кремля женский монастырь. Под эти цели, примерно в 1650 году, монахиням была передана Успенская церковь.
Но на этом царская щедрость закончилась: средств не хватало, строительство практически не велось. Вокруг Успенской церкви поставили ограду да несколько келий.
С приходом игумена Корнилия ситуация изменилась. Он был суров и находчив: чтобы увеличить темпы строительства, Корнилий сформировал женскую артель. При нём монастырь рос и богател, обслуживая царские винокурни.
Во второй половине XVII века Успенскому монастырю отпускалось жалованье уже на 200 монахинь.
Монастырское убежище
Александровская слобода сыграла немалую роль в жизни царя-реформатора. Как и веком ранее его предки, в 1689 году Пётр I пережидал бурные события противостояния со своей сестрой и регентшей Софьей за пределами Москвы.
Здесь он проводил учения со своим потешным войском, из которого позже будут сформированы первые гвардейские полки русской армии — Преображенский и Семёновский.
В исторических очерках упоминается, когда гонец из Москвы принёс радостную весть о подавлении мятежа, Пётр отстоял благодарственный молебен в Троицком соборе и через два дня двинулся к Москве.
Монастырские застенки
Ещё веками до Петра, монастыри использовались для решения сложных семейных вопросов: сюда ссылались неугодные жёны и высокородные родственницы, которым не нашёлся равный по положению супруг.
В 1698 году из московского дворца в Александровскую слободу привезли сводную сестру Петра цареву Марфу Алексеевну, в иночестве Маргариту. Своей ссылкой она была обязана сочувственному отношению и помощи другой своей сестре, Софье.
Софья была очень образованной женщиной своего времени, не в пример теремным барышням. Но помимо этого, она была амбициозна и властолюбива. Будучи регентом при малолетних братьях, Иване и Петре, именовала себя самодержицей и являлась фактически правительницей Русского государства. Конечно, ей не хотелось отдавать власть, когда братья повзрослели, но борьбу она, в конечном счёте, проиграла. В итоге, её тоже сослали, но в другой монастырь, Новодевичий.
В отличии от Софьи, в источниках указывают, что царевна Марфа смиренно приняла свою участь, не ропща. Занималась рукоделием, не прекращала общение с родственниками и ближними боярынями.
В Александровской слободе для Марфы пристроили палаты к Распятской церкви-колокольне. В них она прожила до конца своих дней в 1707 году. До наших дней сохранились росписи и несколько экспонатов.
В 1708 году из Покровского монастыря в Суздале привезли родственницу генерал-фельдмаршала Трубецкого монахиню Варсонофью.
Не смотря на то, что в описи документов Синода за 1722 год указывалось о запрете посылать в Успенский монастырь женщин, всё же их присылали и в приёме не отказывали.
В 1727 году сюда привезли Варвару Арсеньеву, фрейлину Екатерины I, свояченицу князя Меньшикова, когда тот попал в опалу.
Особая вотчинная канцелярия
С 1727 года дворцовая вотчина Слобода перешла во владение тогда ещё царевны Елизаветы Петровны, дочери Петра I. Здесь ей построили дворец на каменном фундаменте. Ходила она в мужском платье, смущая слободских жителей. Летом каталась на лодке, зимой — на коньках по люду реки Серой. В исторических очерках указывается, что Елизавета была страстной охотницей на зайцев, коих немало в окрестных лесах. В Слободе Елизавета в полной мере наслаждается вольной жизнью, скрываясь от назойливого внимания своего племянника Петра II, тут формируется её "двор".
С воцарением Анны Иоанновны, царевне запретили выезд из Слободы: всё же лучше так, чем монастырское заточение. Теперь уклад её ссыльной жизни стал более скромным и уединённым. Она посещает церковные службы, крестит ребят из местных дворянских и купеческих семей.
С переездом Елизаветы в Петербург слободской дворец опустел. Позже в нём проживал первый городничий, а затем дворец сгорел и больше не восстанавливался.