Его глаза были пронзительно голубыми, как чистое весеннее небо. Фамильная черта рода Микьель: и у отца, и у брата, и у младшей сестрёнки Газанфера-аги глаза были того же удивительного лазурного оттенка. Газанфер прикрыл веки, и вернулся в прошлое, которое и спустя годы помнил так, словно это было вчера.
Франческина Цорци поправила на пальце кольцо с крупным голубым топазом - в разлуке с мужем она всегда носила украшения с этим камнем, словно они могли заменить любящий взгляд супруга. Джакомо Микьель задаривал жену драгоценностями, но Франческина любила его не за щедрость, а за благородство, добрый нрав, прекрасное воспитание и ум, позволившие мужчине занять должность подесты Будуа. Впрочем, сопутствующие этому положение в обществе и материальные блага были хорошим дополнением к красивым глазам и ласковой улыбке супруга.
- Летиция, все уже готово к отъезду? - повернувшись к служанке спросила Франческина.
- Да, госпожа. Ох, как же малышка перенесёт такой долгий путь? У меня на сердце неспокойно.
- Все будет хорошо. Я больше не могу ждать здесь. Последний раз я видела мужа, когда ещё не знала, что твоя любимица появилась у меня под сердцем.
- Я люблю всех ваших детей, госпожа. Мальчики только что спрашивали меня, не передумали ли вы ехать, - улыбнулась старая служанка.
- Скажи, что уже завтра к обеду они будут стоять на корабле, который быстро домчит нас в Будуа, к их отцу. Путь лягут спать пораньше.
Франческина приложила дочь к груди и погладила девочку по волосам, представляя, как обрадуется Джакомо, когда его семья сойдёт на берег, как возьмёт на руки долгожданную дочь и обнимет любимых жену и сыновей.
__
Франческина не ошиблась. Уже на следующий день она с сыновьями обедала, слушая плеск волн, бьющихся о борта корабля, и крики свободолюбивых чаек.
- Матушка, я так рад, что мы плывем к отцу, - поймав взгляд матери, сказал её старший сын.
- А я уже не уверена, что это было хорошей идеей, - измученная морской болезнью Франческина с самого утра не могла найти себе места, - пойду отдохну. Пообедайте хорошенько, если, как говорит капитан, начнется буря, поесть удастся еще нескоро.
Но спуститься в трюм венецианка не успела.
- Пираты, - одними губами прошептала служанка, увидев на горизонте корабль, и схватилась за сердце.
Дальше все было как в тумане. Крики, лязг мечей, ругань, стоны раненных и смех чужеземцев. Один из морских разбойников подошёл к плачущей Франческине и довольно оскалился, заглянув в её глубокое декольте. Женщина задрожала и крепче прижала к себе дочь.
- Я умоляю вас, пощадите! У меня много драгоценностей, очень дорогих, я прошу вас, только не трогайте детей, - плотоядный взгляд пирата Франческина истолковала по своему, решив, что тот оценил не женские прелести, а ожерелье, поэтому быстро принялась снимать с себя все украшения.
Тяжёлое колье с искусно ограненными топазами, серьги с гроздьями самоцветов, перстни, браслеты - все это дрожащей рукой протянула захватчику венецианка.
Небрежно взяв колье кончиком сабли, пират перебросил его своему подельнику. Тот усмехнулся беззубым ртом.
- Оставляй себе этого вырoдka, слишком много возни с таким маленьким, - кивнул он на малышку Беатриче, которая уже зашлась в безутешном крике, после чего поднял за шкирку двоих мальчишек, прильнувших к юбке матери, - а этих мы заберём с собой.
- Пожалуйста, не трогайте сыновей, - вцепилась в руку пирата венецианка.
Но тот, молча оскалившись, второй рукой занёс кинжал над крошечной девочкой. Франческина медленно отпустила грубую руку мужчины, словно видя себя в этот момент откуда-то со стороны. Потерять всех детей, или попытаться уберечь хотя бы одного? Обливаясь беззвучными слезами, она опустила глаза в пол и разжала пальцы.
--
В Османской империи, куда доставили пленников, мальчиков выкупили во дворец в Манисе. Смышленные ребята, воспитанию которых было положено начало в богатой венецианской семье, легко учились новому - языку, традициям и дворцовым интригам. Шехзаде Селиму в санджаке были нужны сверстники для компании. Но из двух служивших в Сарухане парней он выбрал себе в товарищи Газанфера. Именно с ним Османский принц ездил на охоту и тайно сбегал на рынок, чтобы бесцельно ходить от прилавка к прилавку, чувствуя себя свободным, простым жителем империи.
Джафер же все больше отдалялся от брата, ревнуя его и... неистово завидуя.
- Джафер, почему ты на меня злишься?
- Потому что ты, кажется, забыл, что мы здесь пленники. Забыл про семью. Наша мать наверное выплакала себе все глаза, а отец разорился, пытаясь найти нас. Но тебе все равно! Тебе этот Османский варвар стал дороже родного брата!
- Не говори так о шехзаде. Нас могут услышать.
- Вот как! Значит, больше ты не думаешь о побеге? Ведь у нас был план, ты может уже забыл о нем?
- Джафер, мы с тобой живём в санджаке престолонаследника. Это наш шанс найти папу, маму и Беатриче. Ведь ты же знаешь, что письма в Будуа остались без ответа. Теперь другой человек во главе этого города... чтобы разыскать отца и мать, нам нужно немного подождать. Обещаю тебе, придёт время и...
- Ты все лжёшь! Я слышал, как вы смеялись, обсуждая политику венецианцев, вчера, в покоях шехзаде. Ты давно забыл о матери, отце, сестре, и обо мне ты тоже забыл! Раз я тебе больше не нужен, ты мне тоже больше не брат!
Джафер ударил кулаком о стену и выскочил из комнаты, которую занимал Газанфер. С этого дня обиженный юноша избегал разговоров и с каменным лицом проходил мимо брата, не отвечал на вопросы и всячески показывал свое равнодушие. Газанфер надеялся, что однажды сердце парня оттает, но этого не случилось. Джафера отправили в другой санджак. На письма брата он долгое время не отвечал, и лишь однажды Газанфер получил написанное знакомым почерком короткое послание: "Отныне ты не только не брат мне. Отныне тебя вовсе нет для меня".
Желание остаться рядом с Нурбану обошлось венецианцу очень дорого, но он был к этому готов.
Уже лишившись однажды семьи, Газанфер не хотел снова стать зависимым от жестокостей судьбы и чьей-то злой воли, и решение стать евнухом оказалось лучшим способом быть неуязвимым и уберечь разбитое сердце от новых потерь.
Другие рассказы про Великолепный век тут:
О том, что было до и после показанного в сериале: Балибей, Гюльнихаль, сын Ибрагима паши и другие герои.
