Все части повести здесь
– Сынок... – начала Катя, опомнившись и повернувшись к Андрюше.
– Ты знала и ничего мне не говорила? – воскликнул мальчик – ты... ты... я не знаю, кто ты...
Он повернулся и кинулся бежать, туда, на улицу, в сторону реки, не слушая громкий крик Кати:
– Андрей!
– Будь здесь! – строго сказал ей Артем – я догоню его и поговорю!
Часть 72
Артем первым догадался, о чем, вернее, о ком пойдет речь.
– О сыне хочешь поговорить? – спросил он, и Андрей кивнул – что же, этот разговор действительно неизбежен.
– Кать – Андрей подошел к ней и попытался заглянуть в глаза, взгляд которых блуждал. На Андрея она старалась не смотреть – Кать, я понимаю, что это трудно, и нельзя вот так, резко... Но мне бы очень хотелось назвать Андрея сыном... Только не подумай, что я... тороплю события, и я не хочу показаться эгоистом, просто мне в действительности очень хочется, чтобы мальчик знал, что его отец жив.
– Я понимаю тебя – сказала Катя – но мы, Андрей, должны в первую очередь позаботится о нем. Он еще... не такой взрослый, я очень боюсь его реакции на твое появление.
– Катя, я понимаю, что этот вопрос решать тебе, потому что ты мать и все восемь лет заботилась об Андрее, ты хорошо его знаешь, в отличие от меня, и я уверен, что ты воспитала его правильно, но я хотел бы наверстать упущенное с ним, а это возможно только если он будет знать, что его отец жив. Ну, и потом – он улыбнулся и кинул взгляд на Артема – разве плохо, если у Андрюши будет не один папа, а сразу два?
– Конечно, в этом нет ничего плохого, но сначала я бы хотела обдумать все хорошенько и подготовить его к этой новости.
– Катя – Артем взял жену за плечи и всмотрелся ей в глаза – Андрей прав. Чем быстрее ты все расскажешь сыну – тем будет лучше. Длительное промедление он тебе не простит, и когда спросит – давно ли ты об этом знаешь, а ты не сможешь ему соврать, так как не умеешь этого делать, второй вопрос будет – почему ты раньше мне не сказала.
– Артем, я все понимаю, и я совсем не против того, чтобы рассказать все Андрюше, но... мне страшно.
– Катя, взрослым тяжелее принять подобную информацию. Я сейчас говорю о Евгении Дмитриевне и Сергее Карловиче. Они пропустили это через сердце и уже похоронили своего сына, а Андрюша – ребенок еще, поэтому ему, поверь мне, будет легче услышать это. Ну, хочешь, я поговорю с ним сам?
– Нет... Нет, Артем, я сама должна. Я скажу ему, но дайте мне немного времени – она умоляюще посмотрела на Андрея и мужа.
– Катя, через несколько дней мы с Этери и детьми уезжаем в Грузию, у Этери там отец, и он один. Вернусь я через неделю. Давай к тому времени как-то настроимся сказать Андрюше, что его отец жив.
Катя кивнула головой неуверенно – она действительно не знала, как сказать сыну о подобном. Да, он умный и рассудительный не по годам, но... он ведь еще совсем ребенок. С другой стороны, она понимала, что долго нельзя будет скрывать информацию о том, что Андрей жив. Он все равно узнает, и действительно не простит ей этого.
– Хорошо – сказала она – и я за это время настроюсь сама и как-то подготовлю его. Спасибо за то, что понимаешь все, Андрей.
Он хотел было сказать, что они всегда понимали друг друга, и между ними никогда не возникало недопонимания, но решил, что лучше не говорить такого при муже Кати. Артем пока еще был немного напряжен по отношению к нему, хотя казалось, он совсем не ревнует жену и уверен в ней. И все же что-то прохладное чувствовалось между ними. Когда Андрей ушел в дом, Катя спросила у мужа:
– Что думаешь по поводу всего этого?
– Катюш, ну, в действительности Андрей прав. Андрюша должен знать, что его отец выжил тогда и только сейчас вернулся к семье. Он должен знать, что у отца есть жена, а у него есть братья. Поверь, это будет лучше, чем скрывать от него правду. Понятно, что тебе нелегко признать то, что ты в его жизни теперь – не единственный родитель. Признайся честно – ты ревнуешь сына к отцу?
– Что ты?! – Катя даже отпрянула от мужа – Артем, нет, я не ревную! Я... мне действительно будет трудно сказать ему об этом, но не из-за ревности. Трудно будет объяснить ему, как получилось так, что погибший человек воскрес. Он ведь ребенок и пока не понимает подобных вещей. Кроме того, будет очень трудно объяснить, почему папа не с нами, почему у него другая семья...
– Катя, мне кажется, ты слишком уходишь в проблему. Уверен, что во время разговора ты найдешь нужные для него слова.
Он обнял ее и погладил по волосам, чувствуя их непередаваемый аромат. Скоро ли он перестанет сходить от этой сумасшедшей, всепоглощающей любви к своей жене? И сам ответил на свой вопрос – он всегда будет любить ее также сильно, как сейчас. И постарается сделать так, чтобы всегда быть нужным ей.
Андрей кинул взгляд в окно, в сторону беседки. По виду Кати было понятно, что она расстроена и озадачена, но с другой стороны, она конечно, понимает, что ей придется поговорить с сыном. Он, Андрей, меньше всего хотел бы доставлять ей хлопоты и проблемы, она очень много помогала ему, но и своего сына, первенца, он тоже хотел бы поскорее сжать в объятиях. Катя права – такт и осторожность при общении с мальчиком на эту тему.
Он решил, что не стоит также откладывать и разговор с отцом, а потому нашел его в комнате, беседующим с Петром и дядей Федором, и сказал:
– Пап, мне бы поговорить с тобой. Сейчас, возможно, не время, но это достаточно важный вопрос.
– Конечно, сынок. Ребят, извините, мы вас оставим.
Они решили пойти в беседку, тем более, Катя и Артем уже были в доме.
– Пап, мне нужна твоя помощь в одном серьезном вопросе.
– Все, что угодно, сынок.
– Тот человек... кого вы похоронили... Я не совсем представляю, кто это, из нашей ли это роты. Помню только его лицо, и то с трудом. Понимаешь, если его похоронили вместо меня, то скорее всего, он объявлен пропавшим без вести, следовательно, где-то его тоже до сих пор ждут и надеются, такие же, как вы, родители, и возможно, дети. После всего случившегося я просто обязан разыскать его родных и привезти к нему на могилу. Сейчас, говорят, делают экспертизу даже, если они не поверят, то можно будет сделать... Но мне нужен совет – с чего начать поиски..
Сергей Карлович задумался.
– Ты прав, Андрей. На днях я договорюсь о демонтировании надгробия, и мы вместо него временно поставим крест на это место с надписью «Неизвестный солдат», и будем заниматься поисками родных этого человека.
– Пап, мы через несколько дней возвращаемся в Грузию – Этери не привыкла надолго оставлять своего отца, он у нее один, все-таки, и тем более, уже в возрасте - Этери поздний ребенок...
– Мать здесь с ума сойдет... Только обрела сына...
– Пап, ты должен понять меня. Я люблю Этери и детей, она любит меня, наших детей и своего отца. Я надеюсь, вы с мамой не заставите меня разрываться между вами и ими?
– Конечно, нет, Андрей! Мы ведь все понимаем! Теперь самое главное, что ты жив и счастлив. И мы с мамой счастливы тоже.
– Думаю, в скором времени вы сможете приехать к нам в гости, у нас там большой дом. Этери и ваши внуки, а также ее отец, будут рады. У нас гостеприимная семья, так что милости просим в любое время. Так вот, через несколько дней мы уедем, я помогаю тестю в его бизнесе, и должен вернуться к работе. Через неделю я вернусь, и тогда начну поиски родных этого парня.
– Андрей, давай сделаем так. Ты же знаешь, что у меня достаточно связей в кругах военных. Так вот, я постараюсь получить информацию о ребятах из твоей роты, особенно о тех, кто числится без вести пропавшими. Думаю, того аргумента, что в могиле лежит неизвестный, которого мы считали сыном, будет достаточно. Если повезет, постараюсь добраться до архива с фотографиями, и тогда мы сможем понять, кто этот человек. А там уж доберемся и до его родных. Ну, а если он не из твоей роты – будем пытаться искать дальше.
– Хорошо, отец, я знал, что могу рассчитывать на тебя.
Он похлопал Сергея Карловича по плечу.
Было уже достаточно поздно, когда гости засобирались по домам.
– И слышать ничего не хочу! – решительно говорила Евгения Дмитриевна Этери и сыну – у них в городе родители, а они по гостиницам будут мотаться! Андрей, езжай и привези ваши вещи! У нас прекрасные комнаты в доме – одну отдадим вам, вторую – детям, ну или есть большая комната в самом конце – если хотите быть вместе с детьми, поселим вас вместе.
Под таким напором не устоял бы ни один человек, а потому Андрей, поцеловав жену и мальчиков, отправился в гостиницу за вещами.
Когда наконец все устаканилось, а затисканные и заласканные за день уставшие дети отдыхали вместе с Этери, Андрей решил сходить в свою комнату, которую оставил, когда ушел в армию.
Он с улыбкой осмотрел постеры на стенах со знаменитыми тогда певцами, снял старенькую гитару с алым атласным бантом, повязанным для красоты, потом пролистал альбомы, лежащие на полке над письменным столом, с улыбкой вспоминая своих ребят – друзей, коснулся зеленых шишечек кактусов на подоконнике и сам того не заметив, погрузился в воспоминания.
Таким и застала его Евгения Дмитриевна. Тело его было обнажено по пояс, она невольно полюбовалась его стройной фигурой, талией, перетянутой тугим кожаным поясом джинсов и вдруг заметила на спине... Это были многочисленные шрамы – зажившие, но не до конца, полоски от ударов чего-то... Розовые, длинные... Свидетельствующие о том, что его долго и много били чем-то. Она вскрикнула, и сын обернулся. Он думал, что мать уже спит, и совсем не ожидал увидеть ее тут. Он и сам собирался уже отдыхать, но какая-то неведомая сила потянула его в свою комнату.
Она подошла, бледная, молчаливая, в глазах опять стояли слезы, ничего не говоря, повернула его спиной и провела пальцами по этим полоскам, словно в надежде, что затянутся эти горестные свидетельства его мучений... Наверное, он стонал от боли, когда его били...
– Мам, не надо – Андрей обнял ее – я здесь, жив, и это должно тебя радовать, а не огорчать.
– Сыночек – она закрыла глаза – сколько же пришлось пережить тебе...
В душе у нее вдруг всколыхнулась такая ненависть к тем, кто мучил ее сына, что казалось, найди она их – и растерзает, живьем, и тоже будет не обращать внимания на их стоны и крики, зубами разорвет, как тигрица, их поганые тела, выгрызет из них души, а потом с удовольствием выбросит останки на помойку.
– Проклятая война... Разлучает с родными и близкими, сыновей – с родителями, детей – с отцами, любимых – с любимыми – свой голос показался ей незнакомым и глухим, отрывистым каким-то, безжизненным.
– Не надо, мама – он гладил ее по голове – все уже закончилось, и мне очень повезло, что я выжил. Сейчас я хочу просто забыть обо всем. Помоги мне в этом...
– Конечно, сынок. Знаешь, я здесь ничего не меняла, словно подсознательно ждала тебя. Хочешь, я побуду здесь с тобой?
– Нет, мама, иди отдыхать. В последние дни на тебя очень много свалилось, тебе нужно как следует выспаться. Я немного посижу тут в одиночестве.
Но сон не шел к Евгении Дмитриевне. Она до сих пор не верила, что Андрей здесь, рядом с ней – несколько метров по коридору, и она увидит его. Среди ночи все же встала, в нетерпении, прошла в ту комнату, которая была отведена для семьи Андрея, очень тихо открыла дверь. Они спали и при мягком свете ночника женщина видела спокойное лицо сына, он лежал на спине, а на груди у него покоилась темноволосая головка Этери. Улыбнувшись, женщина закрыла дверь и отправилась в свою комнату.
– Жень, ты чего бродишь? – сквозь сон спросил ее Сергей Карлович.
– Попить ходила – ответила та – спи, Сереженька.
Провожали Андрея, Этери и детей с чувством легкого сожаления, выражали надежду на скорую встречу, а Этери приглашала всех в гости в Грузию, рассказывая про свой большой дом и обещая, что всем найдется место. Она всех дружески переобнимала, Евгения Дмитриевна вообще долго не отпускала ее и внуков, с собой им дали столько угощений, что Андрей стал называть себя навьюченным верблюдом.
Проводив, пошли все вместе пить чай.
– Хоть бы уж долетели нормально – бубнила Евгения Дмитриевна – Андрей обещал позвонить, как доберутся до места.
Машину, на которой Андрей передвигался по городу, он брал в аренду в одной из компаний, и хозяин обещал, что через неделю она так и будет дожидаться его, тем более, Андрей внес оплату вперед и оставил на нее бронь.
– Кать – Марина и Любка подсели к ней – ты как? Нормально?
– А что? – она посмотрела на одну, потом на вторую – по мне кажется, что у меня что-то не в порядке?
– Да нет – Любка разгладила на коленях легкий сарафан в горошек – мы с Маринкой просто... поговорить хотели с тобой... Ты вообще, как к Этери относишься?
– А как я должна к ней относиться? Она жена Андрея, я уважаю ее за то, что она буквально подняла его на ноги и вернула ему память. Я благодарна ей за это. И очень рада, что у них хорошая семья, и они любят друг друга.
– И ты... не ревнуешь?
– Нет, с чего я должна ревновать? Я люблю своего мужа, и ревновать Андрея не собираюсь.
– Кать – Маринка обняла ее – тебе, наверное, непросто с этим жить, да? Столько пережить, верить в то, что он жив, встретить новую любовь – и вот, на тебе! Я бы, наверное, рассудком помутилась...
– Мариш, это жизнь и в ней может быть все, что угодно. Я ни о чем не жалею. У нас с Андреем было прекрасное прошлое, свидетельство которого – наш сын, но жизнь не стоит на месте. Беспокоит меня только то, что он торопится рассказать все Андрюше. С одной стороны, я его понимаю, а с другой... Мне трудно будет сказать об этом сыну.
– Кать – Марина положила голову ей на плечо – твой сын имеет право знать, что его отец жив...
– Да я понимаю, и Артем говорит тоже самое. Но как же это трудно! Пожалуй, труднее всего.
– И не стоит с этим тянуть – подхватила Любка – затягивая объяснения с сыном, ты сама себе делаешь хуже. Он не поймет тебя.
– Вы правы, конечно. Никогда ничего в жизни не боялась, а тут боюсь.
– Кать! – Любка улыбнулась – да у тебя не сын, а золото! Чего ты трусишь-то? – и тут же перевела разговор на другое – девочки, у меня для вас тоже есть новость.
Она улыбалась загадочно и девчонки стали строить версии. Первой попыталась Марина.
– Вы с Федором женитесь?
– Ты почти попала... Но все же кое-что другое...
– Вы с отцом помирились? Он смирился и пришел к вам? – спросила Катя.
– Нет. Девочки, я беременна!
Глаза Любки светились счастьем, но она, сообщив эту новость, сначала испуганно посмотрела на Катю – как та воспримет? Но Катя была рада за подругу и просто обняла ее, поздравив с такой чудесной новостью.
– Думаю, когда Федя узнает, он сделает мне предложение! – сказала Любка – и тогда да – мы поженимся!
– Так ты ему еще не сказала?
– Нет, хочу сообщить сегодня. Вы первые, кому я доверила эту тайну!
– Ну, тогда Михаил Андреевич точно сменит гнев на милость – уверенно заявила Катя – не сможет же он не прийти на свадьбу к собственной дочери!
– Ой, Кать, я очень, очень надеюсь, что так и будет!
– Маме ты тоже еще не говорила?
– Нет, но скажу обязательно. Сначала Феде сообщу.
– Люб, ты тоже с этим не тяни, а то выходить замуж глубоко беременной, мне кажется, тяжело – сказала Марина – эх, вот у нас с Петей все не получается, даже не знаю, в чем дело. Он ребенка просит, а у нас никак не выходит.
– Так почему к врачам не идешь? – спросила Катя – сейчас вон, и частные центры открываются, проведут обследование и тогда все будет понятно.
Вдвоем с Любкой они посоветовали Марине сначала сходить и обследоваться самой, а уже потом вести к врачам Петю, если это будет нужно.
Чем ближе приближался день приезда Андрея, тем сложнее становилось Кате. Она не представляла, как сообщить новость сыну, как сказать ему о том, что его отец, которого она уже оплакала, жив и вернулся. Как поговорить с ним о том, что Андрей теперь – еще чей-то папа...
Он пару раз звонил Кате, и всякий раз она чувствовала, что он хочет задать ей вопрос – поговорила ли она с сыном, он, вопрос этот, витал в воздухе при их разговоре, потому Катя сама говорила Андрею, что пока не сделала того, о чем он просил – не подготовила мальчика.
Перед его приездом Катя с Артемом и Андрюшей отправились в поселок, в свой дом. У Андрея в поселке уже тоже было много друзей – он легко сходился с людьми и в компаниях его любили за острый ум, выдумки и способность собрать компанию для игры во что-нибудь интересное.
Поэтому по приезду он сразу отправился на улицу, а Артем и Катя принялись за дела. Планировалось вечером пожарить шашлык и овощи на гриле.
– Кать – начал Артем – скоро Андрей приезжает, ты с сыном когда планируешь поговорить?
Катя вздохнула:
– Тем, я не знаю... Я все хочу, но никак не могу решиться.
Он подошел и обнял ее, закрыв глаза и уткнувшись носом в макушку:
– Катя, тебе нужно взять себя в руки...
– Артем, Артем, ну как, как я скажу ему, что его папа много лет жил под чужим именем, потому что потерял память, как скажу про то, что у него семья, другие дети...
Они не услышали шагов за спиной, услышали только удивленный голос мальчика:
– Что? Папа жив?
– Сынок... – начала Катя, опомнившись и повернувшись к Андрюше.
– Ты знала и ничего мне не говорила? – воскликнул мальчик – ты... ты... я не знаю, кто ты...
Он повернулся и кинулся бежать, туда, на улицу, в сторону реки, не слушая громкий крик Кати:
– Андрей!
– Будь здесь! – строго сказал ей Артем – я догоню его и поговорю!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.