".....Как на Тихом океане Тонет баржа с чуваками. Поплавский съел письмо подруги, Пока Поплавский зубы скалил, Зиганшин съел его сандали. Дни плывут, плывут недели, Сапоги уж в супе съели. И с гармошкой пополам....."
Эта песня - московский городской фольклор. Имя ее автора неизвестно, зато фамилии героев песни знала вся страна. Зиганшин, Поплавский, Крючковский и Федотов были необыкновенно популярны.
В 1960 году у берегов Курильского острова Итуруп шторм сорвал с тросов и вынес в открытое море небольшую плоскодонную баржу с экипажем на борту. Спустя 49 дней неуправляемую посудину заметил авианосец ВМФ США.
На борту американцы нашли четверых изможденных, но живых советских солдат, которые в экстремальных условиях сумели сохранить человеческое достоинство, воинскую честь и дождаться спасения без потерь среди личного состава. После возвращения на Родину Итурупская четверка была награждена Орденами Красной Звезды.
Подвиг экипажа баржи Т-36 под командованием младшего сержанта Асхата Зиганшина занимает особое место в Пантеоне Воинской Славы. Казалось бы, солдаты не несли вахты, были без оружия. А сама ситуация не связана с выполнением боевой задачи. Что героического в том, что стройбатовцы сумели выжить на утлом суденышке.
И все же тот двухмесячный дрейф в океане и действие экипажа до и после спасения уже более полувека изучают службы спасателей, психологи и специалисты по выживанию человека в экстремальных условиях.
Зима на Курилах - время сильных штормов. Плоскодонные баржи в это время обычно вытаскивали на берег. Но в январе 1960 года две из них временно вернули на воду. Каждая баржа была оборудована радиостанцией, спальными нарами и печкой-буржуйкой. Экипаж - четыре человека.
Согласно инструкции, в кубрике должен был храниться неприкосновенный запас на 10 суток. Но из-за того, что баржи уже числились на зимней сухой стоянке, НЗ был сдан на берег. К причалу плоскодонки были пришвартованы стальными тросами: носовым и кормовым.
В ночь с 17 на 18 января 1960 года от сильных штормовых волн, приходящих в залив из океана, закрепленные между собой баржи сорвало со швартовки. Чтобы эффективнее противостоять шторму, команды решили расцепить судна и маневрировать порознь. Экипаж первой самоходной баржи смог рассчитать силу волны и выбрать курс, чтобы судно выбросило на берег.
Второй барже №Т-36 под командованием младшего сержанта Асхата Зиганшина сделать это не удалось. Берег был скалистый, баржа практически не управлялась. К тому же пробилось днище. Включив двигатель, ребята были вынуждены уйти от скалистого берега подальше. Вода, поступавшая в пробоину, заливала машинное отделение. При этом все время нужно было маневрировать, чтобы не разбиться о скалы.
В какой-то момент баржу сильно тряхнуло, и вышла из строя рация. А самое страшное: над Итурупом прошел центр циклона, и баржу стало сносить в открытый океан. Экипаж решил бросить якорь, но цепь обледенела и примерзла к палубе. Стихия неумолимо тащила баржу со свежей пробоиной в открытый океан.
Мощности обоих двигателей утлого плоскодонного суденышка не хватало, чтобы бороться с гигантскими, размером с пятиэтажный дом, волнами.
-Страшно, конечно. Представляете: черное-черное все. Волны эти. Как глянешь - пригибаешься. Кажется, что теперь тебя снесет.
Анатолий Крючковский. Интервью 2005 года.
В критической ситуации настоящие лидерские качества проявил старший по возрасту и званию рулевой баржи Асхат Зиганшин. Не имея никаких подручных материалов, чтобы залатать пробоину, он предложил это сделать оригинальным способом: прижать изнутри домкратом к борту доску. Течь удалось минимизировать, но случилась новая напасть.
В первые же часы в океане от ударов волн стало отказывать корабельное оборудование. Зиганшин, не обладая никакими специальными познаниями и не будучи экспертом по выживанию, интуитивно выбрал правильную стратегию.
Один из ее элементов: точный счет дням в плену стихии. Он решил вести дневник вынужденного дрейфа. Это дисциплинировало, помогало анализировать ситуацию. На обрывках бумаг и газет он фиксировал события каждого дня.
Именно среди обрывков бумаг нашлась страничка с сообщением о том, что квадрат, в который предположительно сносило баржу, закрыт для судоходства. Заметка была снабжена картой. Понесло их в полигон, который был объявлен запретным районом, потому что туда должны были лететь ракеты.
Зиганшин сообразил, что здесь они никого не встретят. “Ребята. Давайте держаться. Распределим все продовольствие и четко будем его дозировать”. Мощное течение Куросиво, которое несло баржу сначала в сторону Японии, затем повернула восточнее. Т-36 оказалась во власти волн, которые направляли ее в самый большой по площади и глубине океан на планете - Тихий. На их пути на много тысяч километров не было никакой суши.
Каждый из членов экипажа не раз пожалел, что интенданты поспешили вернуть на склад неприкосновенный запас продуктов. Пришлось провести ревизию. Мешок картошки, полбанки свиного сала, пакет крупы, банка тушенки, буханка хлеба, немного воды.
Пока команда боролась со штормом, вся картошка рассыпалась по трюму и пропиталась мазутом. Но выбирать не приходилось. На день рождения рядового Крючковского в качестве подарка ему преподнесли пару глотков воды. Из системы охлаждения: техническая, ржавая, с металлическим привкусом, она стала главной ценностью на барже.
-Они встали утром, поздравили меня, говорят: -Толик. Вот тебе за это положено два глотка лишней воды.
Я сказал: -Ребята. Спасибо за поздравление, за то, что помните, но лишнее я пить не буду. Пусть она останется на потом.
А на потом осталось три стакана.
Анатолий Крючковский. Интервью 2005 года.
Трое из четырех членов команды были старослужащими. Рядовой Федотов - первогодок. Он заступил на службу всего за две недели до происшествия. Но в экстремальной ситуации экипаж проявлял удивительное чувство локтя и товарищества. Позже в советской прессе не раз будет подчеркиваться дружба в интернациональном коллективе: татарин, русский, два украинца плечом к плечу преодолевали вызовы судьбы.
И все же не случайно в народной памяти больше всего отложился именно командир четверки: младший сержант Асхат Зиганшин. Его роль в этой истории сложно переоценить. Ведь именно он догадался постепенно уменьшать рацион, чтобы продержаться дольше.
Это ему принадлежала идея резать в лапшу кожаные ремни и варить из них подобие похлебки. Наконец, именно Асхату пришло в голову долго кипятить в морской воде, а затем жарить на сковородке грубые кожаные фрагменты кирзовых сапог, чтобы получать из них хоть какие-то питательные вещества для организма.
Ответственность за гастрономические эксперименты командир брал на себя. Пробовал сам. Только спустя сутки, убедившись, что желудок способен это переварить, разрешал есть обувную кожу остальным. Зиганшин был старше товарищей всего на год. Им по 20. Ему 21.
Но в поведении Асхата было нечто неуловимое, что делало его в глазах подчиненных непререкаемым авторитетом. Именно благодаря ему не было никакой паники, уныния, депрессии. Вряд ли группа выжила бы, не будь у них такого вожака и лидера.
В дневнике Зиганшин отметил особенность: на протяжении дрейфа практически никто из четверки не мог забыться сном.
-Как можно спать? Как? Глаз прикрыл на секунду, волной ударило, и летишь к другому борту. Разве можно заснуть, если вас все время кидает туда-сюда? Поспишь полчаса, от силы час. И все. В любую секунду спроси: -Витя, ты как? -Нормально. -Ты как? -Нормально? -Ты как? -Нормально. Никто не спит.
Анатолий Крючковский. Интервью 2005 года.
Лишь позже они узнают: так проявлялся упадок сил. Голод мучил постоянно. А вокруг был океан - неисчерпаемый источник пищи. Солдаты пытались ловить рыбу, но, как говорится, рыбы не такая дура, чтобы клевать на ржавый крючок.
Все это время терпящие бедствие советские солдаты пристально вглядывались вдаль, надеясь разглядеть спасительный дымок на горизонте. Силы постепенно оставляли экипаж. Пропитанная мазутом картошка закончилась на 36-й день дрейфа.
23 февраля последней картофелиной отметили праздник. Невозможно было не думать о родных. При мысли о том, что вероятнее всего, увидеться с ними больше не суждено, сжималось сердце. К тому моменту извещение об их смерти уже были вручены семьям каждого.
Случилось это после того, как поиски не дали результата. Несмотря на шторм, в море вышел сторожевой корабль пограничных войск. Как только улучшилась видимость, подключились самолеты.
-Неделю нас искали. Нашли кое-какие обломки. У нас был ящик с углем, который сбило. Там была надпись Т-36. Нашли доску, нашли спасательный круг, тоже с наименованием баржи. А нас к этому времени унесло очень далеко. Считали, что мы затонули и прекратили поиски.
Асхат Зиганшин. Интервью 2005 года.
На сороковой день у заточенных на барже участились слуховые галлюцинации. Вслед за кожаными ремешками от рации и сапогами решили пустить на лапшу и суп последнее, что поддерживало их моральный дух и настроение. Гармонь, оставленную на борту предыдущим экипажем.
Кожаные фрагменты гармони солдаты в шутку называли мясом высшего сорта. В отличие от сапог, они не были пропитаны гуталином, и их не надо было вываривать. Силы оставляли экипаж. Четверка начала прощаться друг с другом. Договорились, что последний оставшийся в живых напишет их имена на видном месте.
49-й день дрейфа. У Зиганшина оставалось три спички и два стакана собранной дождевой воды. Предвидев, что из-за слабости они могут не удержать огонь в печке, командир заранее скрутил со сломанной радиостанции увеличительное стекло.
-Вдруг я услышал какой-то шум. С трудом вылез наверх. По вертикальному трапу надо было выбираться. Увидел, что над нами летают какие-то самолеты. Низко причем. Я сразу к ребятам. Говорю: -К нам пришла помощь.
Помогая друг другу, мы все вылезли на палубу. И увидели, действительно, над нами летают самолеты, бросают ракеты, которые на воде горят.
Асхат Зиганшин. Интервью 2005 года.
Авианосец американских военно-морских сил Кирсардж шел с Японских островов в Сан -Франциско, и авиаразведка обнаружила нетипичное для открытого моря судно с людьми на борту.
Младший сержант Советской Армии Асхат Зиганшин был ошеломлен, когда понял, что придется иметь дело с военными блока НАТО. Но выхода не было.
Он решил в одиночку подняться на борт чужого корабля и вступить в переговоры, попросив провизии и помощи с ремонтом ходовой части, чтобы дальше двигаться самостоятельно. Однако довольно быстро стало ясно: о продолжении одиссеи на Т-36 не может быть и речи. Советский переговорщик еле держался на ногах.
Экипаж был спасен, но памятник солдатского мужества: Судовой журнал, который Зиганшин вел на протяжении всего дрейфа, остался забытым на капитанском мостике баржи.
Появление советских моряков произвело настоящий фурор на американском авианосце. Еще бы! В Центральной части Тихого океана плоскодонная баржа, рассчитанная на тихоходное плавание в береговой зоне, к тому же с пробоиной. Но больше всего восхищал моральный дух, находчивость простых солдат, самообладание и выдержка, которые проявила четверка советских парней в первые минуты после спасения.
Американцы отметили, как голодные солдаты передавали тарелки с похлебкой друг другу.
-Нам дали небольшие миски бульона и немного хлеба. Мы поели, и кто-то из американцев спросил:- Еще хлеба? Я сказал: -Нет. Не надо.
Я знал, что после голодовки много хлеба нельзя. Они с удивлением посмотрели: как так? От хлеба отказался.
Асхат Зиганшин. Интервью 2005 года.
В корабельной медчасти моряки провели трое суток. Через три дня вертолетом был доставлен переводчик. Первые журналисты стали прибывать на борт по воздуху, когда корабль был еще за 500 километров от материка. Однако доступ прессы к советскому экипажу был ограничен.
-Около нас стояли вооруженные часовые. Почему вы нас охраняете?- спросил я у переводчика. -Чтобы вас не беспокоили, -ответил он.
Асхат Зиганшин. Интервью 2005 года.
С экипажем баржи Т-36 не случилось того, что уже случалось с другими попавшими в похожие условия людьми. Они не нападали друг на друга, как люди в Андах. Не рыдали и не паниковали, как потерявшиеся в Персидском заливе американские морпехи. Ответ на этот вопрос ясен каждому, кто ждал четверку на Родине. Это были Советские парни.
В Сан-Франциско ребятам, наконец, удалось увидеть соотечественника. Ответственным за спасенных моряков с советской стороны был назначен специальный корреспондент газеты “Правда” Борис Колесников.
Первая пресс-конференция состоялась на борту спасшего их авианосца по прибытию в США. Несмотря на то, что с момента снятия с баржи прошло уже больше недели, физическое истощение и эмоциональные потрясения дали о себе знать прямо перед глазами десятков журналистов.
-Я сидел, и у меня прямо фонтаном из носа кровь потекла. Рядом со мной сидел переводчик. Я его толкнул, сказал: -Мне плохо. Меня увели в каюту, оказали помощь и поставили часового.
Асхат Зиганшин. Интервью 2005 года.
Меры предосторожности с американской стороны были не лишними. По видом журналистов на авианосец проникли охотники за сюжетом из Голливуда.
-Пришел какой-то корреспондент и говорит: -Продай свою историю. Много денег получишь. -Ничего я не продаю. Никаких денег мне не надо.
Еще говорили: -Вы наверно, боитесь.
Именно “боитесь” возвращаться. -Мы предоставим вам политическое убежище. “Я хочу домой”, - у меня был такой ответ.
Асхат Зиганшин. Интервью 2005 года.
Попытки соблазнить парней благами предпринимались не раз.
Несмотря на присутствие советских дипломатов, медиков, журналистов из посольства, официальная позиция Москвы еще не была озвучена. Зиганшин понимал: биографию всех родных и четверки проверяют органы госбезопасности. “А не сбежали ли они, не завербовали ли их”.
В глухой деревне в доме матери Асхата даже провели обыск.
В США встречали комсомольцев как героев. Мэр Сан-Франциско вручил им символические ключи от города. До экипажа Зиганшина такой чести удостаивались Уланова и Хрущев. Тот наконец направил экипажу приветственную телеграмму.
В весенние дни 1960 года история подвига и фото команды Зиганшина облетели мир, наэлектризованный холодной войной. И вновь, как в 1945-м, образ советского солдата ассоциировался у всего мира с мужеством, стойкостью и умением сопротивляться до последнего.
Чтобы вернуться на Родину, экипажу баржи Т-36 пришлось пересечь на корабле еще один океан: Атлантический. Медики не рекомендовали им долгий перелет. Так четверка совершила кругосветное путешествие. И сошла с трапа в Москве, без преувеличения, мировыми знаменитостями в форме солдат Советской Армии.
Ордена Красной Звезды вручал министр обороны маршал Малиновский. Всех героев досрочно уволили в запас и предложили без экзаменов зачислить в Мореходное училище Военно-Морского флота.
Отказался только Федотов. К этому времени решился вопрос, который не давал ему покоя и в то же время придавал сил все 49 дней в океане. Он был женат, и они ждали ребенка. За время дрейфа он стал отцом и решил какое-то время провести с семьей. Позже он все же закончил учебу.
Так, благодаря дрейфу, ребята связали свои судьбы с морем. Соотечественников подкупала природная скромность ребят. И подчеркнутое нежелание извлекать выгоду из славы.
Звезда четверки закатилась также стремительно, как и взошла. Через год в космос полетел Юрий Гагарин, и у страны появился новый герой.
-Ровно год про нас только и говорили. Через год полетел Гагарин. И стихло. Стало легче. Нас меньше тревожили.
Асхат Зиганшин. Интервью 2005 года.
И все же их имена, особенно командира, еще долго оставались на слуху.
Из-за славы Асхату пришлось выдержать еще одно тяжелое испытание. Его бесконечно приглашали на банкеты, где не было никакой возможности отказаться от рюмки. Асхат признавался, что пристрастился к алкоголю. Но он не был бы командиром легендарного дрейфа, если бы не сумел победить зависимость. Он справился и на этот раз.
До конца он оставался человеком, который сам управляет своей судьбой. Подвиг четверки Зиганшина запомнился и полюбился простым людям по обе стороны океана.
Как величие духа советского солдата, способного в любой момент без оружия принять вызов любой, даже самой беспощадной стихии.
Дорогие гости канала и любимые подписчики. Благодарю вас за внимание. Желаю здоровья, мира, добра. С уважением к вам.