Как содержались русские офицеры в турецком плену во время русско-турецкой войны 1877-78гг.? В новом мелодраматическом сериале “Княжна милосердия” зрители, как кажется поначалу, увидели полный ответ на этот вопрос. В сериале ярко обрисованы злоключения майора Орловского полка Алексея Раевского в турецком плену. Хотя сериал является художественным, в основу этого сюжета был положен факт действительного пленения командира Орловского полка Владимира Клевезаля 22 ноября/4 дек. 1877г.
Создатели кино сознательно полностью отошли от воспоминаний полковника Клевезаля и смоделировали жесткую (и сомнительную) ситуацию турецкого плена с попаданием узника в частные руки чуть ли не “башибузука”. В данном очерке я хочу показать действительный рассказ полковника о плене, который неизвестен широкой публике.
На поле боя
22 ноября 1877г. 1-й батальон Орловского полка во главе с новым командиром полка был послан на помощь передовому Севскому полку, внезапно атакованному турками на позициях перед с. Елена. Клевезаль отважно атаковал турок, но был окружен и в неравном бою его три роты были рассеяны. Раненый полковник отходил в тыл со штабс-капитаном Домбровский, когда его взяли в плен. С этого момента мы переходим к оригинальному тексту мемуаров Владимира Николаевича.
Про бой Орловского полка под Еленой см. в моем очерке Прототипы главных героев сериала “Княжна милосердия”. Мотивы и обстоятельства русско-турецкой войны на экране
Пришлось переходить речку в брод, но перешли не скоро: вода заливала голенища. Лишь только перешли мы на другой берег, как вдруг перед нами точно вырос из земли турецкий офицер с обнажённой саблей и за ним трое солдат. Ну, думаю, пришёл конец, полетят наши головы! (Факты расправы турок с русскими пленными были уже известны в армии - О.Д.) К удивлению, офицер, повернувшись тотчас же к своим, продолжавшим стрелять в нашу сторону, замахал саблей, чтобы прекратили огонь. Такая неожиданность объяснилась впоследствии: по шитому измайловскому воротнику, белым петлицам на пальто и околышу того же цвета офицер принял меня за пашу (генерал). Наружный вид резко отличал меня от орловцев с чёрными околышами и петлицами. По прекращении огня, офицер обратился к нам со словами: “гайда Сулейман-паша!” Я знаками дал ему понять, что не могу идти и просил позволения немного отдохнуть и освободить воду из голенищ. Офицер не настаивал.
В то время как мы со штабс-капитаном Домбровским присели и стали облегчать сапоги, наполненные водою, к нам подошли два человека в полушубках с перекинутыми за спину ружьями. По форменным фуражкам мы догадались, что это драгуны (13-ого драгунского Военного ордена полка – О.Д.); следом за ними явились трое турецких солдат. (Драгуны выглядят здесь как перебежчики во время боя- О.Д.). Воины в полушубках весело разговаривали и смеялись и, подсев к нам, продолжали веселый разговор. Мы с Домбровским обменивались грустными предположениями об исходе сражения. “Плохо будет нашим, - сказал я, - если вовремя не подоспеет подкрепление.” – Эх, господа, - впутывается в разговор один из драгун, - чего вы так печалитесь, по крайности, теперь больше воевать не будем.” – В ответ смелый разговорщик получил от нас несколько крепких слов, при нашем бессилии проучить его, как бы следовало. Очевидно, эти воины, “развинченные вконец”, решили по-своему: “нечего, мол, церемонии водить, сели в кружок, значит, все тут ровня”. (Вернувшись из плена драгуны Цветков, Голица и Перепелов рассказали байку о том, что они выводили под руки обессилевшего полковника Орловского полка из окружения, но были взяты турками в плен. – О.Д.)
Прием турками пленных офицеров
После краткого отдыха повели к Сулейман паше. Дорогой подскакал турецкий офицер, по-видимому, ординарец, и в изысканных выражениях на французском языке старался нас успокоить, что мы будем под верной охраной до самого Константинополя. Далее нам повстречался другой всадник в феске, но в шинели прусского образца. Это был прусский офицер Крумбюгель, состоявший при штабе Сулеймана. Крумбюгель представил меня и Домбровского Сулейману, который спросил меня по-французски, кто я. Я назвал себя. Узнав, что я ранен, Сулейман приказал нас отправить на перевязочный пункт, в д. Марен. Благодаря заботливости Крумбюгеля английские врачи (других национальностей не было) тщательно осмотрели мою рану, которая оказалась неопасною, благодаря тому, что пуля, ударив в спину, не задела позвоночника. Удар был ослаблен полушубком и пальто. Однако, допуская возможность восп...ления позвоночного хребта, врачи предлагали: один поставить пиявки, другой – банки, третий – компресс.
Прислушиваясь к ученым разговорам, я спросил Крумбюгеля: долго ли нас продержат на перевязке? – “Минут через 20 вас всех ( разумея и нижних чинов) отправят в турецкий лагерь Ахметли, верстах в 6 от Марен,” – отвечал он. Сулейман приказал долго здесь не задерживать пленных из опасения башибузуков (башибузуки из иррегулярных войск могли расправиться самочинно с пленными – О.Д.). Не желая оставаться один на перевязочном пункте, я отказался от врачебных пособий попросил только обвязать чем-нибудь спину, так как из раны сочилась кр...вь.
Крумбюгель любезно предложил мне свой платок. Погода была сырая и холодная. Нас с Домбровским усадили на верховых лошадей. Нижние чины следовали пешком. Чтобы не свалиться с лошади, я держался за луку, бросив повод. Турецкие лошади, очевидно, привыкли ходить по горам: мой конь осторожно ступал через Балканы и ни разу не споткнулся. К вечеру мы прибыли в Ахметли. Нас поместили в землянках. На другой день привезли троих пленных офицеров: Орловского полка штабс-капитана Розова – командира 1-ой стрелковой роты, подпоручика Ласкевича (ныне (в 1900г.) капитан 42 пех. Якутского полка и Севского полка штабс-капитана Сушкова. Нам с Домбровским посчастливилось, нас не обобрали, а бедный Розов жестоко поплатился: злодеи сняли с него всё, - оставив в одном белье. Чтобы укрыться от холода и непогоды, он вынужден был на поле сражения подобрать солдатскую шинель. В таком печальном виде, без сапог, он предстал перед нами в Ахметли! Здесь уже снабдили его ботинками. В Ахметли нас продержали 2 дня. В первый день, утром, потребовал меня к допросу каймакам (подполковник) Генерального штаба.
-Сколько пехоты, кавалерии и артиллерии под Рущуком? – спросил он по-французски. Я отговорился незнанием. Турок, усомнившись в моей искренности, возразил. – Я служу султану, вы русскому императору; мы же с вами товарищи, и нам нет причины скрывать друг от друга, что знаем. – Вы справедливо сказали, полковник, - заметил я, - что служите своему государю, а я своему, и мы, пожалуй, товарищи по оружию; но я всё-таки не могу дать сведений о количестве войск под Рущуком, так как выступил с гвардией из-под Петербурга на Горный Дубняк и после “дела” (боя 12.10.1877 – О.Д.) получил назначение на Шипку (Орловский полк был передвинут от Шипки к Елене, где и вступил в бой - О.Д.).
На пути в Константинополь
Турок поморщился, но не настаивал и отпустил меня. Из Ахметли нас отправили в Сливны. Утомлённый и ослабевший, я просил какую-нибудь повозку или телегу, но ничего подобного не оказалось. Делать нечего, пришлось весь путь до Ямболи сделать верхом по ужасной дороге и при дождливой, холодной погоде, и правду, сказать, каким-то чудом я уцелел!!... В Сливнах нас разместили с некоторым комфортом: нам отвели 2 комнаты; в одной поместили меня, в другой – прочих офицеров. Для меня была приготовлена двухспальная кровать с подушками и тёплым одеялом. Комендант отличался утончённой любезностью и предупредительностью. Явился даже музыкант, производивший неистовые звуки на цимбалах и, видимо, бивший на эффект, а мы думали, как бы избавиться от назойливого артиста. На наше несчастье, музыкант явился и к ужину и ещё отчаяннее бил по струнам. К счастью, в следующие дни он уже не являлся.
Обеды и ужины были a la turque: всё одни супы и какая-то зелень, отбившая аппетит. Впрочем, во всю дорогу есть не хотелось, зато жажда была мучительная, так что я решился даже пить из лужи. Однако любезность и предупредительность турок постепенно ослабевали; в первый день пришёл комендант, на второй – его помощник, а на третий – солдат, и уже не так то легко было добиться чего-нибудь съестного.
На третий день вечером мы продолжали путь на Ямболи. Здесь приютил нас в своём доме еврей Криспин; он отнёсся к нам весьма радушно, кормил безвозмездно и поил своего приготовления красным вином. Через три дня нас перевезли на станцию железной дороги, для следования из Ямболи в Константинополь в сопровождении подполковника, который меня допрашивал в Ахметли. Он сообщил, что еврей Криспин, обещавший проводить нас на вокзал и привезти на дорогу своего вина, ехал верхом; лошадь чего-то испугалась, он упал и ушибся до смерти. Вернее предположить, что еврей был убит раздражённой чернью за оказанное нам гостеприимство. При нашем выходе из его дома одна женщина плюнула мне вслед. На станции присоединился к нам раненый Орловского полка подпоручик Сотский. Бедняга так же, как штабс-капитан Розов, был в солдатской шинели и без сапог. Наконец, после 5-часового ожидания, 1-го декабря, в 8 ч. вечера поезд тронулся. В каждом отделении вагона с пленным офицером поместили турецкого солдата. Мой спутник сидел всю дорогу с закрытыми глазами и что-то напевал, лишая меня отдыха. На последней станции к Константинополю солдат заменили офицерами.
На Адрианопольскую станцию к приходу поезда, в 9 ч. утр 2-го октября прибыл комендант Джемиль-паша. Он обошелся с нами весьма любезно, приказал приготовить для нас завтрак и объяснил, что с удовольствием показал бы мне город, но не желает меня стеснять видом любопытных. Я попросил коменданта снабдить ботинками бедного Сотского, ноги которого были завёрнуты в одни тряпки. Просьба была немедленно исполнена. На станцию прибыл и английский консул, сэр Blount. Я ему жаловался на холод в вагонах; в особенности страдали ноги. Он тотчас же предложил мне свой плед, а прочим офицерам были выданы одеяла. На станции меня обрадовал австриец, по фамилии Кучер: он подсел ко мне, на ухо сообщил о падении Плевны (осажденной русскими - О.Д.) и обещал о нашем свидании написать моей жене, обещание своё он исполнил.
Очерк включен в подборку Дискуссии по истории блога Друг Истории.
Продолжение воспоминаний следует
Признателен за лайки и подписку) Душин Олег ©, Друг Истории №302, следите за анонсами публикаций - и на Tелеграмм канал Друг Истории