Сегодняшний выпуск начнем с хороших новостей – о том, что кто-то из подопечных проекта «Детский вопрос» обрел новую семью. Так, например, совсем недавно покинули казенные стены 15-летний Савва из Приморского края, 14-летний Семен из Нижегородской области, 12-летний Сережка из Биробиджана, братья-подростки Саша и Максим – из Хабаровского края, 8-летняя Катюша из Москвы… Да у многих мальчишек и девчонок, про которых мы рассказывали в эфире, на сайте и в соцсетях, появились новые мамы и папы. Но есть у нас и другие…
МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ
О двух сестричках из Амурской области мы начали рассказывать четыре года назад. Тамине тогда было шесть лет, Юле – пять. Собираясь брать у девочек интервью, мы первым делом поинтересовались у директора Елены Смердовой, почему таких симпатичных малышек еще никто не забрал.
Корр.: Елена Владимировна, давно они оказались у вас в учреждении?
Е. Смердова: Два года, уже третий. Мы их пробовали устроить, но узнают, что мама не лишена прав, а находится в местах лишения свободы, и не рискуют.
Найти семью для ребятишек, чьи родители отбывают наказание, совсем не просто. Но вот наконец узнаем от Елены Владимировны, что Тамина и Юля уже не в детском доме!
Е. Смердова: Мама вышла из мест лишения свободы и забрала девочек.
Корр.: Ой, как хорошо! Это нечасто бывает, наверное?
Е. Смердова: Ну да, бывает, но нечасто. В данном случае – да, забрала, девчонки дома.
Корр.: Они, наверно, ждали ее, да?
Е. Смердова: Ну, сначала сомневались, потому что воочию-то они очень давно же не виделись, вживую, поэтому готовили их к встрече. Когда случилась встреча, девчонки хорошо пошли на контакт с мамой.
Корр.: Она, как освободилась, сразу приехала за девчонками?
Е. Смердова: Нет, немножко другой порядок. Она приехала сначала по месту жительства, обустроила жилье, то есть подготовила место для девчонок, пригласила органы опеки, чтобы они сделали акт обследования, чтоб действительно всё это подтвердить, и с разрешения органов опеки по месту жительства она приехала и забрала их.
Корр.: Понятно. Елена Владимировна, скажите пожалуйста, пока мама была в местах лишения свободы, она как-то вот общалась с ними, писала, звонила?
Е. Смердова: Она звонила посредством телефонной связи, общалась очень часто – в месяц обязательно несколько раз звонила.
Среди подопечных нашего проекта есть и другие воспитанники детдомов, чьи родители осуждены и отбывают наказание. К сожалению, некоторые ребята так и выросли в казенных стенах, потому что потенциальные опекуны не спешили принимать их в свои семьи: опасались, что, освободившись, родители заберут детей. Но, как показывает практика, такое происходит очень редко: бывшие заключенные чаще всего своих сыновей и дочек оставляют в детдомах. Так можно ли как-то прогнозировать, захочет ли мать или отец конкретного ребенка забрать его после своего освобождения?
Елена Смердова уже много лет возглавляет учреждение для детей-сирот. Может быть, у нее есть какие-то наблюдения по этому поводу?
Е. Смердова: Ну, если мама поддерживает связь, если есть родственники, которые поддерживают жилье в подобающем состоянии (то есть не заброшенный дом, не заброшенная квартира, кто-то живет в этой квартире), то тогда есть куда вернуться. А если нет родственников, которые оказывают поддержку, тогда это сложнее. Основной вопрос – жилищный, то есть куда возвращаться.
Корр.: То есть, если есть куда возвращаться, и мама интересуется, то вероятность того, что она заберет, – высокая?
Е. Смердова: Как правило, да.
Но давайте вернемся к нашим юным подопечным. Знает ли Елена Владимировна, как сейчас идут дела у девочек и их мамы?
Е. Смердова: Ну, и сейчас они с нами еще на контакте: пишут, звонят, фотографии присылают.
Корр.: Вы общаетесь, да?
Е. Смердова: Ну да. Сейчас вот они забрали документы, в новую школу пойдут. Вроде, всё благополучно пока, да. Всё хорошо, всё в порядке.
А еще нас порадовали новости о малыше Демьяне. Их нам сообщила Анна Самсоненко, руководитель отдела опеки города Иркутска.
А. Самсоненко: Да, радостное событие, мама у нас приняла правильное решение: изменила образ жизни и забрала ребенка. Мы прямо порадовались за нее всем отделом, потому что вообще вот редко, когда так люди резко меняют свою жизнь.
Корр.: Она сама как-то справилась или ей помогали?
А. Самсоненко: Ну, у нее появилась вторая половина адекватная, которая ее не деградировать призывала, а наоборот – менять себя к лучшему.
Корр.: Здорово!
А. Самсоненко: Да, мы сами были приятно удивлены, потому что действительно очень редко такое бывает, когда люди выбираются из каких-то вот таких обстоятельств, которые обычно к деградации приводят, а у нас вот…
Корр.: И он ее поддержал в том, чтобы забрать сына?
А. Самсоненко: Да, да.
Корр.: Вместе приходили забирать?
А. Самсоненко: Они вместе, потому что мы всё равно просим, чтобы вторая половина тоже была за, потому что… ну, адаптация такая же после длительной разлуки – это как у приемных детей.
Корр.: Какое-то сопровождение тоже есть, да?
А. Самсоненко: У нас есть сопровождение, сейчас с ней работают, и с нами она на связи. У нас несколько таких положительных историй, ну и приемные родители из разных регионов приехали. Вот у нас ребятишки – Ваня, Таня, Ира – вот мы всё им ищем, по Ирине там думают (у нас один кандидат переделывает документы). Потом ждем по нашему Артему – из Санкт-Петербурга будущая мама прошла школу, вот она заключение ждет. И Люда у нас согласилась познакомиться.
Корр. (удивленно-радостно): Ух ты!
А. Самсоненко: Сейчас вот держим все за нее кулачки и пальчики – согласилась познакомиться с кандидатами, даже сходила с ними погулять. И, может быть, что-то сложится. Прям надеемся – вдруг получится?
Мы тоже от души желаем и Люде, и Иришке с братом и сестрой, и другим воспитанникам детдомов поскорее стать мамиными и папиными. Это такое счастье – наблюдать, как судьбы еще недавно посторонних друг другу детей и взрослых становятся общими. Мы много раз видели это в рейсах «Поезда надежды». Например, 15 лет назад в Красноярске…
(Эффект старой пленки).
Корр. (сквозь шум праздника в доме ребенка): Всё?
Лариса: Да! (Смеется).
И. Зотова: А как зовут девочку?
Лариса: Снежана. Снежана зовут…
Снежана: Мама!
Лариса: Что?
Корр.: Это уже ваша девочка?
Лариса (гордо): Да, это уже наша девочка.
Корр.: Расскажите, как вы познакомились, когда?
Лариса: Сейчас только что познакомились. И всё!
Корр. (удивленно): А-а, уже всё?
Снежана: Мама, дай мне шарики!
Лариса (Снежане): Шарики тебе дать? Ну пойдем… (Корреспонденту). Полчаса назад – и всё…
Снежана: Мама, мама!
Лариса (Снежане): Пошли. Всё. Пошли за шариками.
Сотрудница ДР: Она приехала сегодня с ней знакомиться. Буквально состоялось знакомство 20 минут назад. Всё! Мама и ребенок нашли друг друга.
Корр.: Это видно…
Сотрудник ДР: Да. Да, это видно. Вы же видите…
Лариса: Шарики взяли, а теперь все спокойно. Еще шарики? Ну подожди уже, тут много очень шариков.
Корр.: Давай поговорим, Снежана. Где твоя мама?
Снежана: Вот мама моя!
Лариса (повторяет): «Вот мама»…
Через несколько дней трехлетняя Снежана отправилась в Москву – вместе с новой мамой Ларисой. Той прежней малышке уже 18. Как они поживают сейчас? Недавно мы побывали у них в гостях.
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
БЕСЦЕННЫЙ ОПЫТ
Пролог
(Щелчок замка, звук открывающейся двери).
Корр.: Здравствуйте!
Лариса: Здравствуйте!
Снежана: Проходите.
Небольшая, но очень уютная московская квартира. Звонко чирикают попугаи в клетке. Снежана сначала пытается их угомонить (надо сказать – безуспешно), потом идет ставить чайник.
Лариса (шурша упаковкой чая): У нас есть еще синий чай. (Снежана смеется). Саша принес.
Снежана (возмущенно): Вообще-то я его выбирала!
Лариса: А, это ты выбирала? Ну ладно.
Снежана: Да.
Лариса: Я ж не знаю, мне же Саша подарил.
Снежана: Вообще-то, мы вместе дарили. И чайник. И чай я выбрала.
Лариса (одновременно, примиряюще): Всё понятно. Всё хорошо. Сейчас мы вам тоже кружку…
Снежана: Я уже дала.
Пытаемся зацепиться за прозвучавшее незнакомое имя – Саша. У Снежаны появился молодой человек? Собственно, почему бы и нет – в 18-то?
Снежана: Да, но потом нет… В общем, всё сложно. (Смеется).
Ладно, не будем трогать эту непростую тему… Есть много других.
Тема 1. Про сложности
Корр.: Что вот за эти пятнадцать лет было самого сложного?
Лариса: Сложного?
Корр.: Угу.
Лариса (Снежане): Ну, че у тебя было сложного? Скажи.
Снежана (шепотом): Понятия не имею…
Лариса (со смехом): А у нас ничего сложного не было. Мы через сложное…
Снежана (одновременно): Животных брать не разрешали мне.
Лариса: Да, ну вот, зато сейчас у нас и попугаи…
Корр. (одновременно): Да. Зато сейчас я вижу и попугаев, и кота.
Лариса: Шок у меня сначала был…
Снежана (маме, одновременно): Ты мне не разрешала кота взять, а сама взяла?..
Лариса: Ну, ты просто хотела еще одного, еще одного, еще одного, а потом…
Снежана: Да котенка я взять хотела, а вот Дымка ты сразу взяла.
Лариса: Ну, Дымок был на Мурыську похож, я не могла устоять. Да.
Снежана: А другие были красивые!
Лариса: Ну ладно, он тоже красивый.
Снежана (одновременно): Я тоже не могла устоять. Перееду – у меня кошачий дом будет, ей-богу! (Смеется вместе с корреспондентом). Зоопарк!
Лариса (одновременно): У тебя уже попугайный дом будет. Ну, зато видишь, осуществила свою мечту: четыре попугая. И кот еще нормально к ним относится. Удивительно!
Снежана (одновременно): Сфинкса хочу себе!
Корр. (Ларисе): А у вас что было самое сложное?
Лариса: Да я тоже не знаю, что там было сложное. Всё сложное уже прошло, наверное, так скажем. Когда мне говорили, что в подростковом, там, будет что-то сложное, я всегда говорила, что у меня уже всё сложное случалось, так что уже ничего сложного быть не может. И всё оказалось достаточно просто. Ну, были, конечно, какие-то проблемы, ну чего ж – не без этого. Ничего, всё пережили, всё прошло, всё хорошо.
Корр.: А скажи, Снежан, вот ты как-то скрываешь, что ты приемная дочка, или нет?
Снежана: Ну, смотря где, в каких компаниях. В основном, свободно могу говорить. У меня уже спокойное к этому отношение. Вот да, так получилось, я не виновата. В принципе, тут даже вины не надо чувствовать.
Корр. (одновременно): Конечно!
Снежана: Вот. Но если какие-нибудь компании или люди по типу «фу-фу-фу»… ну, тут я даже общения не продолжаю.
Корр.: То есть, в принципе, тебя это не волнует?
Снежана: Нет, вообще!
Тема 2. Про учебу
В прошлый раз мы виделись с Ларисой и Снежаной три года назад. Девочка тогда еще училась в школе, уже решила, что после девятого класса будет поступать в колледж, но никак не могла определиться – в какой. Что в итоге решила-то?
Снежана: Я поступила во ВГУЮ (юриспруденция), там отучилась год, поняла, что не тяну программу. Программа там для меня была очень сложная. Дальше перевелась в другой колледж. Там отучилась полгода, преподаватели вообще не обучали. То есть платим деньги, а они просто дают какие-нибудь конспекты – и читайте сами, учите сами, всё сами. То есть обучения я там не видела, у меня потерялся интерес к юриспруденции. И на половине второго года обучения я пошла в МФЮА – на педагога. Отучилась на первом курсе, там экзамены сдала – ну и всё.
В общем, разочаровали Снежану колледжи, из третьего она тоже ушла.
Лариса: Да, колледжи как-то у нас не задались, так скажем. Зато знает, что такое колледжи, и какие они разные бывают у нас сейчас. Зато теперь тоже опыт определенный! (Снежане). Ну, кстати, хорошие оценки у тебя.
Снежана: Первый курс у меня… Первый «первый курс» я закончила с двумя пересдачами, зато в другом колледже, второй раз на первом курсе, я уже стала хорошисткой. Сейчас я, наверное, буду ЕГЭ сдавать и в университет пойду. Наверное, опять в юриспруденцию. Я изначально планировала на адвоката. Там уже будет проще сразу на адвоката пойти, а не как в колледже – общая юрисдикция.
Корр.: То есть тебе интересно именно право?
Снежана: Вроде бы да, вроде бы нет. (Смеется). Всё остальное, вообще неинтересно.
Корр.: Что будешь сдавать? Какие ЕГЭ?
Снежана: Ой, наверное, я возьму опять обществознание (смеется), потому что я его хорошо знаю. Тут мне проще будет. Ну, информатику, наверное, возьму, потому что она простая. Нас в первом колледже промуштровали, мы какие-то сайты делали. Думаю, информатику я сдам уже. (Смеется).
Корр.: Ну, попробуй университет.
Лариса: Да самое главное – выбрать…
Снежана: Единственное – обидно только, я два года потеряла… (Жалобно). Я два года просто потеряла!
Лариса: Нет, я считаю, что это вообще никакая не потеря, это замечательно просто! Зато вот сейчас она… год-то проучилась на юридическом… она сейчас очень хорошо разбирается во всех юридических-то вопросах! Лучше, чем я уже, да. Уже знает всю эту систему! (Снежане). Конечно, я же на тебя только надеюсь.
Снежана: Я не уверена…
Лариса: Я вчера там что-то читала, да эта говорит: «Я всё знаю».
Снежана: Ну там понятно потому что всё.
Лариса: Ну так ей уже всё понятно, вы представляете? Мне еще не очень понятно это, а ей – понятно. А ты говоришь – зря. Не зря, так что вот.
Тема 3. Про квартиру
Знания, полученные в колледжах, уже пригодились Снежане. Дело в том, что недавно она получила от государства свое отдельное жилье – квартиру.
Снежана: Там затопили сейчас, очень сильно затопили. Вчера с мамой ходили выяснять по поводу… чтобы обойтись без суда как-то. Пришли, сказали: так-то, так-то, давайте как-нибудь попробуем договориться. Я ходила, получала акт об ущербе. Уже было доказано, что виновата вот квартира, которая надо мной. Они говорят, что нет, это вот над нами квартира вас затопила, и нас они затопили. Но у них вообще никаких потеков на стенах, на потолке, вообще ничего нет. И это очень странно, потому что у меня весь потолок затоплен. Он взбух, пятна пошли, пошла плесень. То есть прям вообще ужас! И мужчина сказал, что вот… ну я с женой посоветуюсь, и вот вам озвучу ответ.
Лариса: И вчера мы (смеется) разбирались очень долго. Ну, не знаю, что там дальше будет, посмотрим.
Снежана: Ждем, пока он со своей женой договорится.
Лариса: Но зато это такой вот первый опыт. Кстати, для меня тоже. Никогда с этим не сталкивалась. Ну то есть заливали нас немножко – мы сами решали эти проблемы. А там очень сильно, там даже плесень пошла, и все обои отлетели.
Снежана: Ладно бы, если бы они хотя бы согласились оплатить.
Лариса: Ну… уже как получится. Посмотрим. Снежана, конечно, переживает очень, что они прям пошли в отказ, что там какой-то сверху сосед…
Снежана: Я не переживаю.
Лариса: Но у нас есть акты, все есть. Так что мы будем бороться. Да, а то что ж, ремонт сделали нам, а тут вот такая… Ну ничего, зато сейчас опыт приобретает: сама всё вообще… вот с той квартирой – прям молодец, я считаю! Я только пришла соседа угомонить, больше ничего, то есть с ЖЭКом и все справки, все акты – всё получила.
Корр.: А, то есть прям сама справилась?
Лариса: Сама, сама, сама!
Снежана: Единственная проблема – это вот только время. Очень долго, я потеряла времени очень много. А так всё нормально, там не так сложно, просто обидно, что они еще… я когда ЖЭК искала, меня послали из Беляево в Коньково, из Коньково еще куда-то, и я вот так ездила. В итоге вообще оказалось, что они работают только по четвергам и по три часа в день. (С сарказмом). Шикарная работа, я считаю.
Лариса: Получила опыт общения с ЖЭКом, с нашими всеми коммунальными службами. А я не вмешивалась специально, думала: «Всё, ее квартира, пусть получает опыт».
Тема 4. Про самостоятельность
Глядя на такую решительную и самостоятельную Снежану, вспоминаем подростков, у которых брали интервью в детдомах. Некоторые из них вполне уверенно заявляют, что семья им уже не нужна – они большие и сами со всем справятся.
Корр.: Снежана, вот тебе исполнилось восемнадцать, такой водораздел, всё – ты взрослая. Почувствовала себя взрослой?
Снежана: Нет, вообще нет.
Корр.: Но что-то изменилось?
Снежана: Нет. Ну, учеба по-прежнему сейчас… Вот только единственное – могу официально пойти работать, хотя и до этого могла официально трудоустроиться в шестнадцать. Не, в принципе, ничего не изменилось.
Лариса: Неохота быть взрослой, скажи.
Снежана: Да. А что изменилось-то?
Корр.: Ну видишь, ты сама с чиновниками со всеми договорилась, сама всё оформила, тоже взрослая жизнь.
Снежана: Ну, в шестнадцать мне тоже пришлось бы отчасти самой тоже какие-то договоры подписывать, по идее.
Корр.: Нужна мама в восемнадцать лет?
Снежана: Ну да, помощь, поддержка.
Корр.: То есть не так, что всё сама?
Снежана: Нет, мне вот мама помогала мужика этого…
Лариса: Сама! Еще совсем даже не сама.
Снежана: Если бы сама пошла, меня бы в три шеи послали, и всё, сама я бы там не смогла.
Лариса: Так к ним просто отношение-то какое? Как к детям, даже никто…
Снежана: Я ещё сама по себе выгляжу-то на пятнадцать лет, так что…
Лариса: Никто серьезно их не воспринимает просто – ни в ЖЭКе… ну нигде вообще! Даже этот сосед – он как меня увидел, сразу всё, начал там что-то оправдываться.
Снежана: Меня увидят – скажут: «Иди отсюда, что ты тут делаешь? Тебе сколько лет? Иди».
Лариса: Тут хочешь не хочешь, что называется.
Корр.: Ну вот что бы ты этим ребятам сказала, которые думают, что они выпустятся и сами со всем справятся?
Снежана: В любом случае, помощь нужна будет, какая-никакая.
Вместо эпилога
В ближайших планах у Снежаны – устроиться на работу, закончить ремонт в своей залитой квартире, весной сдать ЕГЭ и поступать в университет. О колледжах девушка уже и слышать не хочет.
Корр.: А ты думаешь, в университете будет проще?
Лариса: Немножко… Немножко сложно…
Снежана: Ну, университет, по-моему, попроще будет, скорее всего.
Корр.: Почему?
Снежана: Не знаю. В университете преподаватели и педагоги более этичные. И, скорее всего, они более какие-то… Они старые, мудрые.
Корр.: Разные, там и молодые тоже есть.
Лариса: Да. Там тоже всё по-разному…
Корр.: Люди везде, в общем, разные, скажем так… Как повезет.
Снежана (весело): Пойду туда, где старые.
Корр. (со смехом): Ну, попробуй! Попробуй университет, потом расскажешь, что лучше.
Продолжение следует…
Смешная она, Снежанка… Где-то наивная, как ребенок, а где-то уже совсем взрослая. Но главное – наша бывшая подопечная уже точно поняла: семья нужна и малышу, и подростку, и в 18 лет, и после… Поэтому мы с коллегами упорно продолжаем искать родителей подрастающим ребятам. О герое одной из наших программ, которому уже вот-вот исполнится 16, мы сегодня напомним.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?
Много лет прошло с тех пор, как Андрей попал сначала в реабилитационный центр, а затем в детский дом.
Корр.: Почему тебя забрали, как ты думаешь?
Андрей: Ну мама пила потому что…
У Андрея темно-русые волосы и серые глаза. Он живет в одном из детских домов Хакасии. Познакомила нас директор этого учреждения – Евгения Зинькевич.
Е. Зинькевич: Он такой ярко выраженный лидер. Всегда старается быть первым. К нему дети хорошо относятся. Тут он подружился с мальчишками. Он никого не обижает, и все его слушают. Даже, бывает, защитит девочку. Знает нормы, границы поведения. С ним легко договориться. Никогда не перечит воспитателям, старается всё выполнять правильно. И требует это от других. Андрей хорошо поет, любит танцевать. Целеустремленный, больше всего ему нравятся занятия спортом. Он вообще парень спортивный, такой коренастый.
Корр.: Если бы тебе предложили стать профи в каком-то спорте, ты выбрал бы какой спорт?
Андрей: Я бы выбрал футбол. Хочу стать профессиональным футболистом. Я хожу на футбол – на секцию. Вот мы гулять ходим, и постоянно я играю на коробке в футбол.
Корр.: А ты где играешь – в нападении, в защите?
Андрей: Я нападающий.
Кстати, первый шаг к осуществлению мечты Андрей уже сделал – вошел в сборную Хакасии по футболу.
Корр.: Есть что-нибудь, чему ты мечтаешь научиться еще?
Андрей: Ну я хочу еще петь.
Корр.: Ты сам по себе поешь?
Андрей: Ну да. Просто песни пою любимые.
Корр.: Скажи, ты бы хотел найти близких людей и уехать из детского дома?
Андрей: Да.
Корр.: Что бы ты хотел знать о семье, которая придет с тобой познакомиться? Важно, например, где они живут?
Андрей: Ну нет.
Корр.: А если они приедут из другого города или вообще из другого региона? Ты согласился бы на переезд?
Андрей: Да.
Корр.: Важно ли для тебя, есть ли там еще дети – в этой семье?
Андрей: Нет. Наоборот, если кто-то есть, позитивнее будет.
Андрея хотели забрать… Взрослые появились в его жизни лишь однажды и больше не пришли. Подарили надежду и тут же ее отняли, оставшись лишь неприятным воспоминанием. Мы знакомы с Андреем уже четыре года. И все эти годы ищем для него родителей. Поэтому и решили поместить на аватарку наших групп в соцсетях фотографию мальчишки. А вдруг повезет, и мама или папа его увидят?
Е. Зинькевич: Ему всегда не хватает отца. Мама – это мама, понятно, что ему не хватает, а вот папу… Папу бы нам – это было бы вообще замечательно!.. Если бы его, там, знаете, подключили к каким-нибудь… к рыбалке, охоте – вот это – он бы ох! Было бы как хорошо!..
Корр.: Он сейчас в каком классе?
Е. Зинькевич: В девятом.
Корр.: Дальше он что планирует?
Е. Зинькевич: Мы так и идем в направлении – спорт. Мы рассматриваем олимпийский резерв.
Корр.: В смысле – школу олимпийского резерва?
Е. Зинькевич: Да, на педагога по физ. воспитанию.
Корр.: Это после 9 класса? Это колледж?
Е. Зинькевич: Это не колледж, это техникум. Тяжеловато поступать, там хороший балл аттестата нужен. Учится он… есть, конечно, троечки, но, в принципе, неплохо.
Корр.: Ну, спортивные достижения, наверное, тоже учитываются?
Е. Зинькевич: Конечно, обязательно!
Корр.: Андрей по-прежнему в сборной Хакасии?
Е. Зинькевич: Он по-прежнему занимается у нас футболом активно, он теперь за два клуба выступает, так же участвует в соревнованиях. Андрей – достаточно самостоятельный, ответственный парень.
Изменился ли Андрей с момента нашего знакомства? По словам Евгении Валерьевны – не так уж сильно, разве что…
Е. Зинькевич: Андрей у нас в силу возраста стал брутальным парнем. Он любит модненько у нас очень одеваться. Всё лето грузчиком проработал. Он одел себя сам – всё, что хотел, всё, что душе было угодно.
Корр.: То есть красиво одевается он за свой счет – сам?
Е. Зинькевич: И в том числе и за свой счет. Ну, у нас, в принципе, дети неплохо одеты, но если хочется, знаете, какие-нибудь излишки, там… У него очень модная шапочка вязаная, которую он вот заказал – у нас такую в городе не купишь, например.
Корр.: Уже заказывает себе вещички в интернет-магазинах?
Е. Зинькевич: Да, да! Они у нас все очень коммуникабельны в соцсетях. И на маркетплейсах, в интернет-магазинах разных – легко! Они прекрасно все пользуются картами. Мы с 14 лет открываем им карты, и они самостоятельно ими распоряжаются.
Корр.: То есть получают уже опыт распоряжения деньгами?
Е. Зинькевич: Да, да, да. Ну иначе потом – беда…
Корр.: Ну и как? Хорошо получается?
Е. Зинькевич: По-разному получается. Некоторые требуют прямо сопровождения-сопровождения…
Корр.: А Андрей?
Е. Зинькевич: Андрей – нет.
Четыре года в детстве – огромный срок. Ждет ли еще Андрей, не потерял ли надежду?
Е. Зинькевич: Он хочет в семью, но… он отчаялся.
Корр.: Не верит?
Е. Зинькевич (грустно): Не-а.