В тот вечер Михаил Сергеевич долго не мог уснуть. Пустая половина кровати словно кричала о своём одиночестве. Три месяца прошло, а он всё ещё просыпался по ночам и тянулся рукой туда, где раньше спала Лида. Тридцать четыре года вместе – и вдруг пустота. Засыпая, он вспоминал их последний танец. Это было в парке, играла музыка – "На сопках Маньчжурии". Лида очень любила этот вальс. "Миша, давай потанцуем", – сказала она тогда. И они танцевали, как в молодости, а листья кружились вокруг них золотым вихрем. Через неделю её не стало. Инфаркт. Быстро и безжалостно. Дождь барабанил по карнизу, когда Михаил Сергеевич услышал странный звук за окном. Не громкий лай бродячих собак, не обычное кошачье мяуканье, а что-то похожее на тихий, женский плач. На козырьке подъезда сидела кошка. Маленькая, трёхцветная, с удивительно грациозной осанкой. Она не выпрашивала еду, как другие бродячие животные, а просто сидела под дождём, словно ей было всё равно. И что-то в её взгляде – то ли затаённая грусть,