Найти в Дзене
Roman I

Митина любовь на сцене

Сто лет назад писатель-классик Иван Бунин, глубоко травмированный событиями революции и Гражданской войны (см. «Окаянные дни»), погрузился в ностальгию по «России, которую мы потеряли», с акцентом на личную жизнь, отношения, да проще говоря – эротику, чего уж там. Все это по большому счету, конечно, перепевы чеховской «Дамы с собачкой», написанной еще в ту пору, когда Россию терять, казалось бы, никто и не собирался, но классики на то и классики, чтобы быть провидцами («репетиция ностальгии», по выражению Набокова), а Бунин дружил с Чеховым и не скрывал, что тот – его творческий учитель.
Одним из самых известных произведений «закатного периода» Ивана Алексеевича является «Митина любовь» – странноватая по нынешним временам повесть о терзаниях студента Мити в прекрасной России прошлого, разрывающегося между тремя пассиями, физическим влечением к ним и комплексами по этому поводу, которые навязывались интеллигентным подросткам и юношам той поры (сейчас такое в порядке исключения): похоть

Сто лет назад писатель-классик Иван Бунин, глубоко травмированный событиями революции и Гражданской войны (см. «Окаянные дни»), погрузился в ностальгию по «России, которую мы потеряли», с акцентом на личную жизнь, отношения, да проще говоря – эротику, чего уж там. Все это по большому счету, конечно, перепевы чеховской «Дамы с собачкой», написанной еще в ту пору, когда Россию терять, казалось бы, никто и не собирался, но классики на то и классики, чтобы быть провидцами («репетиция ностальгии», по выражению Набокова), а Бунин дружил с Чеховым и не скрывал, что тот – его творческий учитель.
Одним из самых известных произведений «закатного периода» Ивана Алексеевича является «Митина любовь» – странноватая по нынешним временам повесть о терзаниях студента Мити в прекрасной России прошлого, разрывающегося между тремя пассиями, физическим влечением к ним и комплексами по этому поводу, которые навязывались интеллигентным подросткам и юношам той поры (сейчас такое в порядке исключения): похоть – это смертный грех, секс – это грязь, осквернять этим свою Принцессу Грезу нельзя ни в коем случае. Но физиологию не обманешь, «пришла проблема пола, румяная фефела, и ржет навеселе» (Мандельштам), и приходится-таки, стиснув зубы, получать сексуальную разрядку с какой-нибудь «падшей женщиной», а потом хоть топиться или стреляться – как раз случай Мити.
«Митину любовь», разумеется, много раз ставили на сцене, и вот вариант Пушкинского музыкально-драматического театра (премьера состоялась на днях). Постановка отличается продуманным лаконизмом – огромные брезентовые мешки-подушки, на которые почти все актеры время от времени падают-грехопадают, а порой таскают туда-сюда, что тоже метафора. На заднике – экран, на который проецируется «инфографика» в старинном стиле и орфографии (философские сентенции про любовь, блуд и всякое такое) вперемешку с кадрами из хроники и кинофильмов начала прошлого века. Это озвучено на пианино тапером (С. Владимиров). Ход, мягко говоря, не так чтобы новый (см. вступительные титры фильма «Здравствуйте, я ваша тетя!», кстати, одноименный спектакль не по сценарию, а по изначальной пьесе тоже поставлен в Пушкинском), но все равно приятный. В том же стиле, что логично, оформлена и программка спектакля.

Ностальгiя
Ностальгiя

Для пущего КПД к числу пассий Мити добавлены Соня и Натали из одноименной повести того же «эротически-ностальгического» цикла Бунина, и надо сказать, что она вписалась как влитая. Тут, конечно, заслуга режиссера-постановщика Б. Урецкого.
Итак, дано: студент-пубертат Митя (Р. Бакке), его Принцесса Греза по имени Катя (Е. Фортовая), более приземленная (проще поддаться искушению) «деревенские» - деревня, конечно, ну очень условная, - Аленка (С. Ким/С. Норкина), а также, как было упомянуто выше, примкнувшие к ним из соседней повести Соня (А. Романова) и Натали (А. Ковалева). Плюс «друг-искуситель» Протасов (А.Баранов), по мере сил стимулирующий Митю на ту самую сексуальную разрядку («Кого же выберет Митя?» - прямо задачка из ТВ-шоу, но, впрочем, «тоже мне бином Ньютона», тем паче что многие эту повесть все-таки читали), и «комическая старуха» – это амплуа – Глаша (Т. Семенова), всего за пару сцен, как это называется, ворующая все шоу.
Между эпизодами сделаны вставки-перебивки: артисты, вкрадчиво называемые в программке Он (Д. Быков) и Она (Ю. Суворова), задушевно исполняют известные романсы Вертинского под аккомпанемент тапера и, разумеется, с той самой ретро-хроникой на экране, что задает тон всему повествованию.
При этом певец, в приталенном пиджаке и шляпе а-ля «сто лет назад», отнюдь не работает «под Вертинского» – во всяком случае, ни мейк-апа, ни особой манерности – ну, сверх нужного при исполнении «лиловый негр вам подавал манто».
А вот Митю, раздавленного собственным грехопадением, в финале раскрашивают как раз «под Вертинского», после чего он и стреляется, хоть и символически, двумя пальцами в висок. Глубинный смысл в этом есть – вот такие, стало быть, тонкие, глубокие, рефлексирующие люди жили когда-то в России, которую мы потеряли… так и не могли не потерять, потому что на таких тонких, глубоких и рефлексирующих всегда найдутся какие-нибудь решительные матросы.
В зрительном зале хватало молодых девушек, которые смотрели на происходящее с особенным интересом, – чувства же, да, архаично, но ведь тем и трогательно.
В общем, рекомендую, тем более спектакль идет разумные час сорок, правда, без антракта, ну так и типичный фильм в кинотеатре длится столько же.
https://teatrpushkino.ru/?ysclid=m2zwr12k6j841227770