Однажды у шута разболелся зуб. Он сел в уголку и пригорюнился, да не тут-то было.
Зовут шутки шутить да срамные песни петь. А как? Только он раскроет рот, ледяной дворцовый сквозняк скользнет по больному месту, и кажется бедолаге, что сотни буравчиков ввинчиваются ему в челюсть, в ухо, в висок.
Однако, голову терять не хочется. Принялся шут выделывать разные трюки: прошелся на руках, сделал колесо, фляк, засунул обе ноги за уши и на заднице попрыгал. Придворные гогочут, король милостиво улыбается, даже королева платочек к прекрасным глазам приложила и смотрит ласково.
Схватил шут пищалку, сунул ее в кувшин с водой, набрал полную, подбежал к самой стеснительной даме, да всю воду ей на корсаж и выбрызгал. Дама визжит, пищалка пищит, тонкий батист напитался влагой, и сквозь него два розовых пятнышка соблазнительно просвечивают... Придворные в ладоши бьют, король заинтересованно всматривается, королева ревниво глазом косит.
Но зуб-то не перестает болеть! Пришлось засунуть кровяную колбасу в гульфик и изобразить, как похотливый монах пробирается в спальню к хорошенькой ханже. И тут старый граф, до того смеявшийся со всеми, вдруг побагровел, подскочил к шуту и тяжелой рукоятью толедского кинжала как даст прямо в челюсть!
И все это молча, страшно вращая глазами! Кровь брызнула, губа распухла, а больной зуб выпал.
И вроде бы облегчение, да не совсем: кто знает, не наймет ли старый граф громил, чтобы вечером подкараулили шута, да пересчитали ему все кости, а то и сунули ему в темном переулке нож в левый бок, да и поминай, как звали!