Отобрать у России юрисдикцию над Запорожьем и Азовским краем - дело малое. Местное население, разорённое и напуганное войной с Карлом XII, междоусобными конфликтами, царскими поборами, жестоким подавлением казачьих восстаний, ограничением дарованных ещё при Алексее Михайловиче прав, постепенно покидало насиженные земли: кто подался в Молдавию, кто - в Венгрию, а кто ушёл на территорию Речи Посполитой. Турки получили опустевшие земли, которые, по большей части, были бедны и выхода к морю не имели. Порта не могла более воспользоваться расположенными на Днепре царскими крепостями и фортами, поскольку они были срыты по условиям мирного договора, а значит данная область становилась своего рода буфером между Крымским ханством и Россией.
Бегство запорожцев, тем временем, приняло катастрофический размах. Менее трети населения, обитавшего в Сечи в 1700 году, оставалось там спустя 40 лет. Впоследствии, в 1750-е, когда Запорожье было вновь возвращено России, в регионе стали поселять эмигрировавших из Порты славян: сербов, хорватов, черногорцев, босняков, дабы восстановить демографию.
Сама победа была достигнута лишь при огромном перевесе сил в пользу Турции. В Прутском сражении у турецко-татарского воинства имелось трёхкратное численное превосходство в орудиях всех типов, четырёхкратное - в людях в целом и восьмикратное - в лошадях. Война также никак не укрепила авторитет Турции как военной державы, лишь опозорила её в глазах европейских наблюдателей и выявила слабость как командного звена и янычарского корпуса, так и простой солдатской массы, некомпетентность высших чинов, которые порою путали местами страны, города и дороги и не понимали даже, о какой вообще стратегии или баллистике ведётся речь.
Среди янычар царил разгул. Гвардия султана, его верные псы ныне беспробудно пьянствовали, пропадали в борделях и азартных клубах, резали ни в чём неповинных горожан в Стамбуле, открывая при этом собственные лавки и мастерские, которые крышевала их могущественная верхушка. Подобно японским самураям, пользуясь полной безнаказанностью и неизменным снисходительным отношением властей Порты, янычары стали тенью себя, вырождались как люди и как военные. Всё чаще они думали не о героической сече с бледнокожими гяурами, а о своих лавочках где-нибудь на столичном рынке, янычарская же элита погрязла в придворных интригах.
Единственным положительным (для турок) итогом окончившейся войны стало то, что Россия лишилась своего военно-морского флота на Азовском море.
Завершив противостояние с Россией, султан Ахмед III приступил к осуществлению своего масштабного реформенного плана. Преобразиться должны были не только важнейшие ведомства Порты и армия, но также и её обветшавшее госустройство, экономика, религия, дороги, законодательство, искусство, науки, строительство мечетей и общественных заведений.
Сила любой более менее крепкой европейской державы держалась на колониях и возможности их эксплуатации. В Западной Европе уже существовали тысячи мануфактур, верфи, биржи, банки, некоторым из которых было более 5 веков, заводы с доменными печами, города с солидным населением. Естественные науки и философия стремительно развивались.
Османское общество не сумело пройти важный длительный этап - эпоху Возрождения, время первой промышленной революции, поэтому оставалось религиозно-феодальным, замкнутым, отсталым и безучастным к научному прогрессу, охватившему всю Европу. Промышленные технологии оставались на уровне конца XVI века. Более 15% земли в стране всё ещё принадлежало духовенству. При этом всём Порта должна была быть готовой во всеоружии провести еще не одну кровопролитную войну с державами, в разы более удачливыми и свежими, чем она сама. Как и Советский Союз в 1920-е или Русское царство в конце XVII века, Османия могла либо продолжать тихоходное развитие и быть раздавленной под сапогом европейцев или кого похуже, либо совершить бешеный рывок во всех сферах сразу со всеми вытекающими и серьёзно приготовиться к грядущим войнам, чтобы выиграть в них.
Для реформ нужны деньги. А где их достать в начале XVIII века?
Прежде всего, необходимо сильное государство, способное укрощать амбиции богачей и мусульманских авторитетов и держать частный капитал под контролем.
Первоначально султан в союзе с могущественной династией вельмож Кёпрюлю разгоняет или арестовывает всех тех, кто помог ему стать правителем, садит многих коррупционеров в тюрьму и отбирает их имущество в пользу Порты. За первые 7 лет он умудрился отправить топтать казематы более 7 500 сановников и судей. В 1714 году завершается крупнейшее османское уголовное дело эпохи XVIII века, в результате которого одних только обезглавленных за "бахшиши́" и злоупотребление полномочиями насчитывалось не меньше 45 высокопоставленных лиц. Начинаются судебная и законодательная реформы. Впервые в истории Порты вводятся меры, ограничивающие рабство и городские рабские рынки. Не теряя времени, султан ставит на освободившиеся должности своих дочерей и мудрых управителей из числа умеренных консерваторов, окончивших обучение в медресе, а затем, укоренившись на престоле, низвергает уже семейство Кёпрюлю, занимавшее самые близкие к султанам посты на протяжении полувека. Далее Ахмед III создаёт удобную систему, выгодную всем сторонам одновременно. Он сохраняет право покупки пожизненного сана сборщика налогов в провинциях в обмен на своевременную уплату этих самых налогов и добросовестное исполнение собственных обязанностей. Это значит, что отдавать султану следовало 80%, 10% вкладывать в развитие региона, а ещё десятину вполне легально класть в карман. В качестве сборщиков и их советников ставятся проверенные султаном люди из небогатых семей, которые купили должности благодаря кредитам, предоставленным султаном или армянским купцам (из числа приближенных к Ахмеду), то есть стали финансово крепко примотанными к царственной особе и его милости. Таким образом, сборщики хоть по-прежнему и воровали, но не наглели и пускали известную долю средств на развитие врученных им регионов. Правительственные войска к 1709 году подавляют все мятежи местных воротил - аянов, чьё влияние весьма пошатнулось - да так, что те (кто остался в живых) не будут возникать ещё более 30 лет.
Османская империя переходит к сырьевой экономике: зерно, масло, шерсть, анатолийский хлопок, золото, сухофрукты и мрамор отныне продаются на 99,9% в Западную Европу, молодая обрабатывающая промышленность которой пожирала всё больше и больше ресурсов. Впервые в истории именно турецкие купцы начинают играть серьёзную роль в отношениях Порты с Европой, а не западные. Рядовым торгашам дозволяется вести коммерцию с гостями из прогрессивного зарубежья, а многочисленные бесполезные запреты на вывоз сырья отменяются, хотя сам вывоз жёстко регулируется.
Ахмед III отменяет ряд косвенных и религиозных поборов и пошлин, введённых при его предшественниках, например, пошлину за поездки между провинциями, огромную джизью́ для немусульман или ставшую обязательной для всех правоверных выплату денег в пользу духовенства (закя́т), но вместо них ощутимо увеличивает государственные налоги и вводит розыск беглых крестьян (чифтбоза́нов). Барщина ограничивается 3 месяцами в году. Стоит заметить, что за всё правление Ахмеда III в Порте не произошло ни одного крупного крестьянского восстания.
В то же время, благодаря длительному миру с соседями и росту экспорта начинает развиваться тяжёлая промышленность: меде- и сереброплавление, производство железа и чугуна, производство станков, промышленных молотов, строительство кораблей и добыча руд. За 12 лет с нуля в Анатолии, Эрзинджа́не и Македонии построено 6 крупных металлургических заводов, обеспечивающих государство оружием и металлом, и свыше 100 мануфактур и фабрик. Огромную власть приобретают македонские рудокопы. Сплочённые общим делом и умело ведущие финансовые дела, они неустанно развивают горное дело региона, постепенно поднимают под себя слабые цеха, скупают окрестные металлургические заводы и кузницы и создают первый в истории Востока независимый комитет шахтёрских и рабочих депутатов, отстаивающий свои интересы перед султаном. На месте Македонии возникает гигантский частный концерн, выполняющий заказы государства и превзошедший по мощи Демидовскую металлургическую империю на Урале. Сверх того, у организации появились особые законы и постулаты, принципы набора новых кадров и передачи знаний, а также свой собственный бюджет, сокрытый от глаз султанов и наместников, благодаря чему формируется тайное общество наподобии франкмасонских каменщиков или пифагорейцев.
Число плавильных печей в Македонии удвоилось за 15 лет и превзошло 900, а объёмы разведки и добычи железной руды, меди, серебра и золота выросли в 5 раз с 1700 по 1717 год. Македонские шахты и металлургические заводы перешли с кричных (водных) молотов, уже безнадёжно устаревших, на более современные, а штюко́фенные печи сменились доменными, причём каждая из них увеличила количество производимого чугуна в пятикратном размере.
Благодаря умелому применению европейских знаний, инвестиций и изобретений османская экономика медленно возрождается. Два крупнейших порта - Изми́р и Фессало́ники - к 1730 году приносили Турции невероятную прибыль, а многочисленные ремесленные центры, объединённые, наконец, в единую торгово-промышленную структуру, стали хотя бы отчасти обеспечивать османское общество всем необходимым: Македония - золотом, чугуном, медью и металлическими изделиями, Северная Греция - молочными продуктами и древесиной, Спарта - коврами, Анкара (Анго́ра) - текстилем, Бу́рса - шёлком и бархатом, Изни́к - керамикой, в особенности фаянсом, военной парусиной и с/х инвентарём, Стамбул - понятное дело, всем сразу.
Предпринимаемые правительством Ахмеда III усилия, подкрепляемые полезными действиями местных губернаторов и пашалык-пашей, привели к небывалому росту грамотности среди простого населения: с примерно 500 000 человек в 1703 году (около 2% населения страны) до 1 000 000 в 1730-м, то есть в среднем в год грамоте обучалось более 18 500 человек. В разы увеличилось количество учебных заведений при мечетях, ваку́фных школ, то есть построенных на пожертвования богатых мусульман, ремесленных школ, крупных семинарий и правоведческих школ. Появилось Инженерное училище и необычное заведение под названием مؤسسة الأمة ("Мосс-аль-ама", переводится как "основание уммы") - медресе, которое готовило высококлассных юристов, дипломатов, экономистов и агентов султанской разведки. Они должны были стать фундаментом, основанием для развития у́ммы - исламского общества.
Османское общество испытало оживление, торговля и ремесленное производство стали возрождаться, начал, хоть и с гигантским опозданием, формироваться класс промышленных рабочих.
Всё это было опасно для соседей империи, всё еще крайне могущественных и агрессивных.
Ещё в далёком 1708-м войска алжирского наместника, поддержанные кораблями султана, в ответ на успешные нападения испанцев на их приморские города наносят поражение испанскому флоту и меньшим числом захватывают последнюю крепость королевства в Африке - Ора́н. Испания ещё почти двадцать четыре года будет воевать с алжирцами за этот порт, пока не вернёт его, но это случится уже при другом султане.
Далее Ахмед решает нанести удар по старому врагу империи - Венеции. В Республике - финансовый кризис, народные волнения, а могущество страны до́жей сильно подорвано предыдущими войнами и походами. Момент самый что ни на есть подходящий, и 9 декабря 1714 года Порта объявляет Венеции войну. Разгневанное многолетней жестокой "полицейской" политикой венецианцев, греческое население полуострова Пелопоне́сс, переданного Венеции по условиям Карловицкого мира, поддерживает идущие на них османские войска и осаждает венецианские гарнизоны в крупных городах. Местный православный церковный авторитет - Ма́ркус Бази́ликос - в первый и последний раз в истории призывает всех правоверных бороться во имя султана и вернуть ему власть над Пелопоннесом. Кланы греков-манио́тов (благородных разбойников) раскапывают запрятанные по всей стране мушкеты, сабли и пистоли и поднимают мощное восстание, которое в скором времени охватывает все грекоэтнические территории, находящиеся под контролем Республики.
Обновлённый турецкий флот с французскими пушками наносит сокрушительное поражение противнику неподалеку от острова Корфу́, утопив или захватив 20 кораблей. Остров попадает в блокаду.
30-тысячная османская армия в то же время застаёт в врасплох малочисленных венецианцев, без труда переваливая через Гексамилли́он - оборонительную стену на Коринфском перешейке, что связывает Пелопоннес с остальной частью Греции, и стремительным броском занимает одну крепость за другой.
Затем турки настигают близ полуострова Ма́ни гребную флотилию венецианцев и в ходе недолгой пальбы и абордажного боя 8 галер захватывают, а одну топят. Особую роль сыграли свежие французские орудия с новыми, чугунными ядрами вместо медных.
При взятии укреплённого акрополя города Кори́нф, именуемого Акрокори́нфом, греческие повстанцы, пожалуй, единственный раз в истории воюют плечом к плечу с албанскими головорезами и янычарами, да так лихо, что из полутора тысяч венецианцев никто не переживёт тот бой. И зря. Завоевав полуостров и более менее утвердившись, турки вопреки запретам султана не меньше прежнего будут периодически резать местное немусульманское население, грабить его и обращать в рабство. При взятии города Наполи́-ди-Рома́нья, ныне Нафплио́н, янычары перережут 20 тысяч христиан и иудеев, а в городе Модо́н обратят в рабство 3 тысячи, солдат гарнизона посадят на колья, а всех женщин и детей родом из Венеции сбросят со скалы на острые камни.
Турецкие рейдерские группы из 7-8 баркасов и различных малых судов творят беспредел на Ионическим архипелаге, бомбят приморские пелопонесские твердыни, включая Нафплион, Сфактерию и Пилос, разоряют Дубровницкий берег. Управившись с Нафплионом, османская армия подходит к соседствующей с городом мощной крепости Палами́ди, состоящей из укреплённого центра и трёх фортов - "Леонида", "Мильтиада" и "Ахиллеса". Обрушив усиленным обстрелом стену самого северного форта - "Ахиллеса" и через него проникнув в заброшенные подземные ходы, неизвестные венецианцам, но знакомые грекам, османы пробрались внутрь защитных сооружений других фортов и центра крепости и вышли наружу прямо из-под ног венецианцев.
Пелопоннес пал, а вслед за ним - и часть побережья Далмации. Менее, чем за полгода могущество Республики в Эгейском и Ионическом морях с грохотом рушится. Всё ещё сопротивляется лишь остров Корфу, но и там уже сильны изнурённость осаждённых и нехватка боеприпасов. Венеция потеряла сожжёнными, взятыми на абордаж или захваченными в портах более 20% своих действующих боевых судов, включая хорошо вооружённые адриатические галеры. Генеральный преди́тор заморских земель Джеронимо Дельфи́но складывает с себя полномочия, поскольку заморских владений, по большому счёту, больше не существует. И тут в боевые действия вмешивается Австрия.
Тяжёлая война за Испанское наследство, в которой активно участвовала Австрия, едва подошла к концу, были понесены большие потери, поэтому стремительное усиление Османов ставило империю в уязвимое положение. Австрийцы решили заманить противника на свою территорию, разбить его и обратить в бегство, после чего на плечах бегущего врага дойти до самого Стамбула. В то же время турки, не имея возможности ждать, также понимали, что они атакуют первыми.
"Войско Капыкуллы" проходило переподготовку и перевооружение под руководством ряда европейских командиров, и в первую очередь Луи Жозе́фа де Вандо́ма - популярного в Европе французского военачальника, имевшего огромный авторитет в своей среде и не только там.
Австрийская же армия была радикально преобразована другим титаном военного мира Европы - Евгением Савойским, непобедимым полководцем-турокобойцем, бизнесменом и романтиком-сердцеедом.
"Отец австрийской армии", Евгений, не проигравший не единого сражения, провёл перевооружение войск на современные пистолеты и новые кремневые ружья - фузе́и, ввёл единый, белый цвет в качестве отличительной черты габсбургского воинства, преобразовал артиллерию, военную медицину, интендантскую систему и многое другое.
При всех изменениях османская армия заметно отставала от австрийской. В ней всё ещё господствовало традиционное деление на янычар, тяжеловооружённых всадников - сипа́хов, пешцев-аске́ров и прочих. Бронзовые орудия, по большей части неповоротливые бомбарды технологии столетней давности, по-прежнему стреляли мраморными и медными ядрами. Несмотря на введение жёстких порядков, аресты среди янычарских лидеров, серьёзные реформы и множество офицеров, прошедших обучение по-европейскому манеру - барка́тов, для полноценного перехода к современному войску Порте потребовались бы ещё годы и годы.
Огромная османская армия, которую возглавил Великий Визирь - мудрый Дама́д Али-паша, была подкреплена янычарским корпусом, обновлённым артиллерийским парком, летучими отрядами венгерских повстанцев - куру́цей и молниеносным татарским войском и достигла численности в 200 тысяч.
В первые числа августа 1716 года османская армада выдвинулась к маленькой венгерской крепости Петровара́дин (Петерварде́йн по-немецки), прежде уже становившейся местом горячих сечь. Туда же подошла и 100-тысячная армия австрийцев и баварцев. Сражение началось в 7 утра 5 августа. На левом фланге австрийцам сопутствовал успех, они сломили сопротивление янычар и аскеров артогнём и стремительным ударом конницы и предприняли прорыв фронта.
На правом же фланге турецкая армия, используя гигантское численное превосходство, разгромила австро-баварские отряды и обрушила их позиции, углубившись едва ли не до окраин самого Петроварадина. Двое их троих генералов христианского войска были убиты. Многие солдаты получили ранения, а баварская конница была измождена. Так бы и бежали австрийцы, если не Евгений Савойский. Умелым руководством и усиленным ободрением отступавших, Евгений, демонстрируя храбрость своими действиями, повернул ход сражения вспять, окружил сипахийскую кавалерию, сломил правый фланг и "додавил" османов на левом. Построенная в два ряда австрийская конница рассекла словно меч османское войско надвое. Стройный огонь австрийцев из фузей вкупе с прицельной пальбой из пушек и напором всадников, против которого нельзя было ничего противопоставить, обратил татар в паническое бегство. За ними последовали янычары и аскеры. Мусульманские воины бросились на утёк, оставив 164 орудия, свой обоз, множество знамён и бунчуков. Потери превысили 6 000 убитыми, а ранеными - более 20 000. Дамад Али-паша также погиб, получив много пулевых и сабельных ранений. Евгению потребовалось лишь 5 часов, чтобы разбить неприятеля.
После сражения поддержку христианской коалиции стал оказывать Мальтийский Орден, который направил на подмогу несколько галер и линкоров, а также Испания, Португалия и Папская область. Турки же, обескураженные поражением при Петроварадине, бросили осаду острова Корфу и убрались на Пелопоннес.
В октябре 1716 года австро-баварские силы заняли бо́льшую часть провинции Бана́т - последней старовенгерской области, остававшейся за Портой, а 17 августа 1717 года после месячной осады энергичным приступом взяли сам Белград, нанеся под его стенами последний, сокрушительный удар турецкой армии. Во время сражения на Дунае, случившегося при осаде Белграда, была также разгромлена большая часть османского речного флота.
Но и Австрия, и Венеция, и Порта были обескровлены, понесли большие потери в людях, артиллерии и кораблях, тем более что в Европе неожиданно грянула новая династическая заваруха, и Балканский фронт Вене пришлось забросить. Для Порты это было спасением. В 1718 году с инициативы султана был заключен Пожарева́цкий мирный договор, подтвердивший присоединение к Австрии Бана́та, Белграда и части Валахии. Венеция получила обратно Ионические острова и Дубровницкий берег, немного расширив свои далмацкие владения, Порта же сохранила за собой оккупированный ей ранее Пелопоннес.
Покончив с войнами, в 1718 году султан Ахмед III, всё ещё располагая богатой казной, начинает масштабное культурное преображение государства. В своих действиях султана поддерживают османский му́фтий, шейх-уль-ислам, многие губернаторы, ряд богатых купцов.
Турция открывается для европейских знаний и наук. В стране появляются многочисленные французские, английские, испанские, итальянские и русские учёные и путешественники-натуралисты. Появившаяся и уже успевшая окрепнуть либеральная общественность, особенно в столице и городе Измире, начинает перенимать моду из Франции, вводить в речь новые словесные обороты, равно как и османская культура наряду с китайской отныне массово проникает в европейский мир. В частности, во многих странах появляется мода на анго́рских кошек, розовую воду, арабские музыкальные инструменты, пиалы, османскую одежду и пищу.
Под руководством султана строится изящная сокровищница в новом стиле и роскошная библиотека более чем на 24 000 книг.
В прошлые годы тюльпан уже считался популярным в османском обществе цветком, поскольку был невероятно красив и на арабском языке по написанию был похож на слово "Аллах". Теперь же это растение становится истинным национальным символом. В честь него именуется последний этап правления Ахмеда III - "Эпоха Тюльпанов". Более 1 500 000 луковиц тюльпанов Ахмед III раздаривает своим родным, садит в выстроенном им для себя в собственном дворце - Саадаба́де, аналоге Петергофа и Версаля, распространяет по всей империи и продаёт за рубеж.
Ахмед строит Саадабад в стиле восточного барокко, который сам же и изобретёт. Он сооружает рядом с ним фонтаны и беседки, привозит из Франции и Рима античные скульптуры, возводит сады во французском стиле.
В 1727 году известным учёным, писателем и поэтом - Ибрагимом Мютеферри́кой в Стамбуле была построена первая в исламском мире типография, производившая на свет вольные произведения, стихи, размышления, философские труды на арабском языке тиражом от 1 000 до 3 000 в год. Были опубликованы энциклопедия и рассуждения о вреде войны, чего до этого арабский мир не видал никогда. В типографии печатались многие молодые амбициозные литераторы. Выходили сочинения о глупости наместников, о коррупции, о женщинах, о тюльпанах, о европейцах. Спустя 2 года, также под руководством Ибрагима Мютефферики и его лучшего друга Махмеда Са́йда, появилась вторая государственная типография, где выходила официальная османская газета, публиковавшая свежие события со всего мира, даже из Америки.
На завершающем этапе правления Ахмеда, то есть последние 12 лет, практически все реформы, задуманные султаном и его бойкими советниками из Великого Дивана, осуществлял и дорабатывал Великий Визирь - Невшехирли́ Ибрагим-паша, ставший кем-то вроде Михаила Сперанского при Александре I. При нём же, в 1724 году Порта, пользуясь междоусобными войнами в Персии, завоевала север страны и сделала персидского шаха Тахмаспа II своим вассалом. После завоевания Персии и ряда дипломатических поездок и бесед Ахмед добивается титула халифа над всеми мусульманами мира.
Казалось, что мерное развитие страны, вставшей на путь усиленной эволюции, ничто не сможет остановить. Но не тут-то было.
Государственные налоги постоянно росли, повышая недовольство крестьян, а либеральные взгляды и постоянное присутствие в империи тысяч купцов и путешественников, в том числе армянских и еврейских, начинали раздражать как элиту янычарского корпуса, так и многих уле́мов и сановников, стремительно терявших свою власть. Тотальные чистки на раннем этапе правления Ахмеда привели их в тихое бешенство. В противовес радикальной либеральной оппозиции при султанским дворе возрождаются радикальные консервативные движения, например, ханбали́тские правоведы. За спиною у султана стал складываться заговор, в котором приняли участие ага́ - начальник янычар, шериф Мекки и многие могущественные паши и сановники, умело лицемерившие султану.
В качестве союзников заговорщики избрали ханбалитов и их молодых преемников - ваххаби́тов - радикальных сторонников очищения ислама от всего неверного и еретического, а также рошанитов и дервишей. Да, да! Ваххабиты ведут свои корни с тех лет.
Купцы и сановники, выступающие против Ахмеда, специально сделали "вздутие цен" на хлебном и зерновом рынках, дабы усилить недовольство народных масс, и стали распространять пропаганду о грядущем наказании погрязшего в еретичестве султана. Негодование обращает в восстание Патрона́ Халил - бывший матрос, а няне начальник янычарской сотни, пешка, по сути, руками заговорщиков сделанная чуть ли не национальным героем и Мессией мусульманского мира. Он ведёт антигосударственные речи, которые нравятся как янычарам, так и крестьянам, после чего 28 сентября 1730 года создаёт собственное войско и вместе с ним наводняет Стамбул. Янычары поддерживают восставших, как и муфтий, как и шейх-уль-ислам.
Ахмед III, понимая, что его предали и завели в ловушку собственные сановники, складывает с себя полномочия, объявив своего младшего брата Махмуда, неамбициозного и послушного истинным мусульманским ценностям, новым султаном, и без препятствий из восставшего города уезжает в Эдирне, где проживёт ещё 6 лет и умрёт от старости в глубокой депрессии. Проведённые им радикальные реформы и либеральные преобразования оказались несвоевременными и, по сути, обогнали время почти на два века. Но благодаря Ахмеду Османская империя окрепла, армия флот впервые были реформированы по европейскому манеру, а налоговые поступления выросли с 288 до 350 миллионов акче, практически вернувшись на уровень середины XVII века. Экономика достаточно быстро росла, и даже воровство, и даже крупные траты либерально настроенных османских богачей на предметы роскоши и собственные замки и угодья никак не могли тому помешать. Важно, что завеса исламского фанатизма была прорвана, османское общество отныне открывалось для новых знаний и европейской культуры, и повернуть это вспять оказалось не под силу ни одному, даже самому могущественному улему, муфтию или Бог его знает кому ещё.
Стоит также добавить, что в скорости большинство повстанцев было убито или посажено в тюрьмы, как и ставший теперь ненужным заговорщикам Патрона Халил, имя которого столь же быстро опорочили и окунули в грязь, как и подняли до небес. Требования восставших в скорости были забыты. Ваххабитская секта подверглась жестоким преследованиям, а её лидеры бежали в Аравию. Времена, наступившие после свержения Ахмеда III, были куда хуже для всех, в том числе крестьян и рядовых горожан. Дальше шли только сплошные поражения, неудачи, кризисы и политические скандалы.
От прекрасной эпохи остаётся лишь любовь турок к кошкам и тюльпанам. И, пожалуй, всё.