«Значит так, - припечатал Денис, - начинай собираться. На следующей неделе едете с Есенией на дачу. На месяц. Я с мамой договорился, она разрешила. Тем более, она сама ложится в больницу, а потом в санаторий едет.»
«Что? – Алина удивленно подняла брови, - ты договорился? Она разрешила? Какая прелесть! А меня не надо спрашивать?»
«Слушай, не начинай, а, - поморщился Денис. – Ты не хуже меня знаешь, что ребенку нужен свежий воздух. И то, что мы в августе на две недели на море поедем, проблему не решит. Остальное-то время она в городе будет пылью дышать!»
«Да почему сразу пылью? Во-первых, у нас тихий район, много деревьев, во-вторых, парк в десяти минутах ходьбы от дома. Мы, вообще-то, каждый день там гуляем!» - «Это все равно не то. Асфальт, дом не деревянный. А непонятно из чего… В общем, надо на дачу. А если будешь отказываться, я подумаю, что тебе плевать на здоровье нашего ребенка!»
«Но Денис, - Алина уже была готова заплакать, - На месяц? Как мы там жить будем? Я же никогда одна на даче не жила! Вообще никогда! Мне страшно! Я ничего не знаю и ничего не умею!» - «Вот и научишься, - улыбнулся Денис, - интернет там есть, да и мне всегда позвонить сможешь. А бояться… Ну чего там бояться? Вокруг люди. Соседи. Лето же! Многие сейчас на даче живут. До магазина пять минут, до ближайшего поселка три километра – пешком дойти можно. Там и поликлиника, и полиция…» - «Полиция???» - «Ну это я так, для справки…»
Всю следующую неделю Алина пыталась отговорить мужа от этой идеи. Ей было очень страшно отправляться в незнакомое место, в дом без удобств и с двухлетней дочкой. Но Денис был непреклонен – ребенку так будет лучше, и нормальная мать должна думать не о себе, а о ребенке. Поэтому в субботу утром, загрузив вещи в машину, семья отправилась на дачу Валентины Ивановны, мамы Дениса.
Алина закрыла ворота за машиной мужа, обвела взглядом участок и тяжело вздохнула. Конечно, они с Денисом бывали здесь. Но случалось это крайне редко, пару раз за сезон, еще реже они оставались ночевать. Теперь же предстояло прожить здесь месяц. Для Алины, совершенно городского человека, это казалось вечностью. «Мама, бо-бо!» - к ней с ревом бежала дочка, показывая на руку, где наливался краснотой укус какого-то насекомого. «Здравствуй, деревня, - вздохнула она, подхватила дочку на руки и отправилась в дом. Начинать разборку вещей придется с поиска аптечки. Хорошо, что хоть все лекарства она с собой взяла по максимуму…
После оказания помощи малышке, Алина приступила к следующему квесту: приготовлению еды. Хвала небесам, старенький холодильник здесь имелся, поэтому удалось сделать запас продуктов, а вот плитка… С тем, что она была газовой, еще можно было смириться, а вот с тем, что на ней была всего одна конфорка…
Хорошо, что хоть чайник был электрический. Правда, чуть ли не советских времен: железный, включающийся в розетку напрямую. И, конечно, сам он не выключался после закипания. Надо было следить. «Сильно электричество не наматывай, - напутствовал Денис перед объездом. – Здесь оно дорогое. И газ экономь, чтобы баллона хватило.» Как это сделать, Алина не очень хорошо представляла, потому что микроволновки здесь, конечно, не было, то есть, разогревать еду тоже надо было на плите.
«Я должна справиться!» – сказала себе Алина, чиркнула спичкой и чуть не выронила ее, потому что с улицы донесся громкий рев Есении – девочка упала, запнувшись о брошенную тяпку, и расцарапала себе ноги о куст крыжовника. «Боже, да здесь опасности на каждом шагу, - думала Алина, обрабатывая царапины антисептиком. Мы здесь два часа, а у ребенка уже две травмы. И как мне заниматься делами, если дочку вообще без присмотра не оставишь? Нет. Я не слабачка! Я справлюсь!» - до конца их ссылки оставалось двадцать девять с половиной дней.
И она справилась. Алина чувствовала себя героем телешоу о выживальщиках на необитаемом острове, потому что ей всему приходилось учиться. Летний водопровод работал с перебоями, поэтому приходилось ходить к колонке на другом конце СНТ. В уличном душе не было электрического бойлера, огромный котел подогревался снизу небольшой печуркой – пришлось учиться ее растапливать, хорошо хоть соседка с этим помогла. Когда резко похолодало, Алина впервые в жизни сама растопила печь в доме и не спала всю ночь, начитавшись в интернете страшилок о том, что люди погибали от угарного газа.
Потом заболела Есения, резко ночью поднялась температура. Алина вызвала «скорую» из поселка. К счастью, это оказалась банальная простуда. «На природе это быстрее пройдет, - ответил Денис, когда Алина попросила их забрать домой. И снова бессонные ночи, три подряд. Девочка выздоровела, но Алина чувствовала себя полностью измотанной и брошенной на произвол судьбы. Она умоляла Дениса приехать, но он отвечал, что не видит в этом смысла: в магазине все продукты есть, а тратить полдня на дорогу туда и обратно – это глупо. Он всю неделю работает и хочет отдохнуть.
Зарядили дожди. Почти каждый выход на улицу оборачивался внеплановой стиркой: Есения умудрялась или упасть, или извозиться в глине по самые уши. А одежда почти не высыхала, влажность… «Тебе, милая, скоро нечего будет надевать,» - вздыхала Алина и смотрела на свои руки. Они покраснели, распухли, суставы болели. «А наши бабушки в проруби стирали,» - невесело усмехалась она.
Апогеем этого безумия стала страшная гроза, когда Алина и Есения, как котенок и щенок в старом мультике, сидели, прижавшись друг к другу и дрожали от страха. Громоотводов здесь не было предусмотрено, особо высоких деревьев не росло, и Алина до ужаса боялась, что молния может ударить в дом. Обошлось. Но электричество выключилось на два дня. С практически разряженного телефона она умудрилась позвонить Денису и попросить забрать их. «Ерунда, - ответил он, - не будь такой неженкой! Оборвало провода, скоро все починят. Такое здесь часто бывает!»
Электричество, и правда, скоро дали, но вот старенький холодильник работать отказывался напрочь. «И что? – Денис был само спокойствие, - Жары же сейчас нет. Да и магазин рядом. Просто покупайте по чуть-чуть, готовь на один раз – вполне без холодильника можно обойтись.»
До окончания срока заключения оставалось чуть меньше недели, когда однажды утром в калитку постучали. Оказалось, что это пожаловала сама хозяйка, Валентина Ивановна, которой надоело бездельничать в санатории. И она примчалась сюда, не испугавшись четырехчасовой дороги на метро, электричке и двух автобусах.
Она окинула взглядом участок, всплеснула руками и, отодвинув Алину плечом, прошла в дом, где ахнула уже вслух. Валентина Ивановна достала свой старенький кнопочный телефон и набрала номер Дениса. «Приезжай сейчас же! – отчеканила она. – На дачу, куда же еще! Знала бы я, что твоя Алина такая лентяйка и неряха… А мне плевать на твою работу! У тебя мать после больницы! Ты хочешь, чтобы у меня опять приступ был? Я сказала – бросай все и приезжай!» - она сбросила вызов и молча, демонстративно не замечая ни Алину, ни внучку, прошла в беседку, где на мокрой от дождя лавочке и просидела все полтора часа в ожидании сына.
«Ты только посмотри! – Валентина Ивановна обвела широким жестом участок. – Посмотри, что твоя Алина здесь устроила! Чуяло, чуяло мое сердце, что добром это не закончится! Испоганили мне тут все! Вот! – она ткнула пальцем в мяч, лежащий в траве. – И вот! – теперь она указывала на двух кукол, которых Есения усадила на скамейку. – Что за бaрдaк! А почему смородину не собрала? Она что, не видела, что ягода поспела? Что, ручки отвалятся желе сделать? И грядки явно неделю не полоты! Все травой заросли!
А это? – она ткнула пальцем в клумбу, где красовались несколько засохших цветов, - Почему сразу не обрезала, как отцвели? А в доме что – видел? Через всю комнату веревки натянуты, какие-то тряпки сушатся! И горшок! Под лестницей горшок стоит! И это при нормальном уличном туалете! Нет, ты меня, конечно, прости, но больше я эти неряху и лентяйку сюда не пущу! Можешь обижаться на меня, твое дело! Или она что, думала, что ее просто так сюда пустили?»
«Но мам, - промямлил Денис, - она же не знала… Она никогда на даче не была…» - «Не знала?! В интернете как сидеть, она знает, а как там посмотреть, какие дела на даче надо делать – мозгов не хватает! Там даже видео есть, как полоть правильно! Нет! Больше я эту лентяйку сюда не пущу!»
Валентина Ивановна посмотрела на Алину и увидела, что у той по щекам катятся слезы. Она хотела добавить, что еще не все потеряно, раз снохе хотя бы стыдно за свое поведение, но не успела. Алина шагнула к свекрови и, крепко ее обняв, прошептала: «Спасибо вам большое! Не пускайте меня сюда больше, пожалуйста никогда!»