Любовь Воронкова
"Девочка из города"
для постановки средней группы ТЮЗ "Панорама"
ДЕТИ: (в записи) Вы смотрели в глаза тех детей,
Знает кто о войне не из книжек?
Потерявших отцов, матерей,
С умным взглядом невзрослых детишек?
Их, прошедших все годы войны,
Не пугают небесные грозы.
Но боятся они тишины -
В ней таится немая угроза.
Пластическая композиция
Пластическая композиция
Картина 1
ДЕТИ: - Фронт был далеко от села Нечаева. Нечаевские колхозники не слышали грохота орудий, не видели, как бьются в небе самолеты и как полыхает по ночам зарево пожаров там, где враг проходит по Русской земле.
- Но оттуда, где был фронт, шли через Нечаево беженцы. Они тащили салазки с узелками, горбились по тяжестью сумок и мешков.
-Цепляясь за платья матерей, шли и вязли в снегу ребятишки.
- Останавливались, грелись по избам бездомные люди и шли дальше.
- Однажды в сумерки, когда тень от старой березы протянулась до самой житницы, в избу к Шалихиным постучались.
ТАИСКА: Проворная девчонка Таиска бросилась к боковому окну, уткнулась носом в проталину, и обе ее косички задрались кверху
- Две тетеньки! И еще... глядите - девчонка!
ГРУША: Груша, старшая сестра Таиски, отложила чулок, который вязала и тоже подошла к окну.
- И правда девчонка. В синем капоре...
МАТЬ: Так идите же,откройте! Чего ждете-то?
В избу входят две женщины и девочка
ТАИСКА: Гляди-ка, в ботиках!
ГРУША: А чулок рваный!
ТАИСКА: Гляди, в сумку свою как вцепилась, даже пальцы не разжимает. Чего у ней там?
ГРУША: А ты спроси.
ТАИСКА: А ты сама спроси!
РОМАНОК: В это время явился с улицы Романок. Мороз надрал ему щеки. Красный, как помидор, он остановился против чужой девочки и вытаращил на нее глаза. Даже ноги обмести забыл.
Мать(обращаясь к женщинам): Ох, да и горемыки же! И самим нелегко, и ребенок мается... Это дочка ваша?
ЖЕНЩИНА 1: Нет, чужая.
ЖЕНЩИНА 2: На одной улице жили.
МАТЬ: Чужая? А где же родные-то твои, девочка?
ЖЕНЩИНА 1: У нее никого нет.
ЖЕНЩИНА 2: Вся семья погибла: отец - на фронте,а мать и братишку - бомбой убило. Убиты...
МАТЬ: Убиты. Все убиты! А девчонка жива. И одна-то на белом свете!
Как тебя зовут,дочка?
ДЕВОЧКА: Валя.
МАТЬ: Валя... Валентина... Валентинка...
Женщины собираются уходить
МАТЬ: Оставайтесь-ка вы ночевать сегодня. На дворе уже поздно, да и поземка пошла - ишь, как заметает! А утречком отправитесь.
ЖЕНЩИНЫ: Спасибо вам!
- Женщины остались.
- Мать постелила усталым людям постели.
- Девочке она устроила постель на теплой лежанке - пусть погреется хорошенько.
После ужина все угомонились очень скоро. Только мать ворочалась на своей постели и никак не могла уснуть.
- Долго стояла она возле девочки и все думала о чем-
МАТЬ зажигает лампу, подходит к спящей Валентинке.
МАТЬ: Сиротинка ты бедная! Только глаза на свет открыла, а уж сколько горя на тебя навалилось! На такую-то маленькую!(Берет ее промокшие ботинки)Завтра наденет их и опять пойдет куда-то... А куда?
УТРО. Мать встает и топит печь. Дед тоже просыпается.
ДЕД: Пришел вчера вечером домой, а мое место на лежанке занято... Пришлось улечься на сундуке.
МАТЬ: Давай возьмем девочку, отец! Уж очень ее жалко!
ДЕД: Взять девочку? Ладно ли будет? Мы деревенские, а она из города.
МАТЬ: А не все ли равно, отец? И в городе люди, и в деревне люди! Ведь она сиротинка! Нашей Таиске подружка будет. На будущую зиму вместе в школу пойдут...
ДЕД: Ну что же... Гляди. Тебе виднее. Давай хоть и возьмем. Только смотри, сама потом не заплачь с нею!
МАТЬ: Авось да не заплачу! Вот у меня еще одна дочка Валентинка... Ну, что же, будем жить.
Женщины просыпаются
ЖЕНЩИНА 1: Спасибо Вам: и за ночлег, и за похлебку...
ЖЕНЩИНА 2: Спасибо за все! Пойдем мы...
Пора... (хотят разбудить Валентинку)
МАТЬ: Погодите, не надо будить. Оставьте Валентинку у меня! Если родные найдутся, скажите: живет в Нечаеве, у Дарьи Шалихиной. А у меня было трое ребят - ну, будет четверо. Авось, проживем!
Женщина 1: Спасибо Вам за Ваше сердце!
ЖЕНЩИНА 2: Берегите детей и себя ради них!
МАТЬ: И вы себя берегите!
- Так появился в селе Нечаево новый человек.
КАРТИНА 2
- Валентинка не помнила, как уснула на теплой лежанке. Голоса слились и отдалились, будто где-то смутно бормотало радио.
- Она проснулась от того, что звякнули ведром.
- Ей показалось, что это пуля звякнула в окно, и она вскочила, еле сдержав крик:
ВАЛЕНТИНКА: Немцы!
-Но тут же опомнилась. Тишина окружала её.
- На бревенчатых стенах, проконопаченных светлой паклей, лежали бледные солнечные полосы.
- Замороженные окошки тихо светились.
- Какие маленькие окошки! Совсем не похожие на те высокие окна. которые были в их доме.
- Их дом!
Мертвые стены с дырами вместо окон,
- груды известки и кирпича возле дверей - вот каким в последний раз она видела этот дом...
ТАИСКА: А твои тетеньки ушли!
ВАЛЕНТИНКА: Ушли? А меня... А я как же?
ТАИСКА: А ты у нас будешь жить. Мне мамка сказала. Тебе хочется у нас жить?
ВАЛЕНТИНКА: Не знаю. Мне все равно.
ТАИСКА: А ты фашистов видела? Они страшные?
ВАЛЕНТИНКА МОЛЧИТ
ТАИСКА: А немцы к вам в дом пришли, да?
Входит Мать
инке) Отогрелась?
Таиска будит Грушу. Та не хотя встает. Таиска и Груша садятся воле чугуна с картошкой. Сонная Груша вместо ножа берет ложку и начинает чистить картошку. Мать и Таиска смеются. Груша, очнувшись.
ГРУША: Тогда пусть и Валентинка встает картошку чистить. Старшие чистят, а она нет?
МАТЬ (Валентинке): Вставай, дочка, пора!
Валентинка встает, умывается над кадкой, идет к чугуну.
ВАЛЕНТИНКА: Как чудно! Чужая женщина зовет меня дочкой. Значит и я должна называть ее мамой? Худенькая женщина с гладкими светло-русыми волосами. На лбу у нее три морщинки. Сквозь рыжеватые ресницы весело поглядывают ярко-синие глаза. Может быть, она добрая... Только совсем-совсем не похожа на мою молодую черноволосую маму.
Мама! Мамочка!.."
КАРТИНА 3
- Дверь хлопнула. Кто-то вошел в избу.
- Валентинка оглянулась и чуть не уронила картошину.
- Лохматый старик стоял у порога снимал полушубок.
ВАЛЕНТИНКА: Кто это?
ТАИСКА: Это наш дедушка. Отцов дед.
- Вот таким стариком пугали Валентинку, когда она была маленькая: "Если будешь плакать, придет старик с мешком и заберет тебя!"
- Теперь она будет жить у этого старика в доме и называть его дедушкой.
- А он, как видно, сердитый...
Мать ставит на стол блюдо картошки со шкварками.
РОМАНОК: Ишь какие! Сами едят, а меня не зовут!
ДЕД: Спать-то и не евши можно.
Валентинка не знает куда ей садиться
ТАИСКА: Садись к окошку!
ГРУША: Мамка! Ну, посмотри, она на мое место села!
МАТЬ: Ну и что ж! Пусть сидит!
ГРУША: Нет, не пусть! Я всегда там сижу! Уходи оттуда, постарше тебя есть!
Валентинка встает, хочет сесть на табуретку. Романок закрывает ее руками
РОМАНОК: Не садись! Это я принес!
МАТЬ: Иди сюда, садись рядом со мной. Да руки-то, не стесняйся, протягивай. Бояться тебе здесь некого, ты теперь здесь не чужая.
Все едят, кроме Валентинки
МАТЬ: Ты что же не ешь? У нас зевать некогда, как раз без завтрака останешься.
Романок и Таиска пересмеиваются
ДЕД: Ты что же это, видно, картошку не любишь? Ну да ведь у нас не город. Колбасу не продают.
ГРУША: Да у нее ложки нет! Куда же она ложку дела? Ведь я всем подала.
ТАИСКА: Как так нету? Да вот она лежит. (Отодвигает хлебную ковригу)
МАТЬ: Это что еще? Что за фокусы?.. Валентинка, возьми ложку да хлопни ее по лбу, чтоб ей в другой раз неповадно было! (сама хотела хлопнуть Таиску, но та юркнула под стол). Вот и сиди там! мало тебе над Романком мудрить, так теперь к другой привязалась?.. А ты, Валентинка, что сидишь, как курица? Видишь, ложки нет, кричи: "Дайте мне ложку!" Разве можно себя в обиду давать?
РОМАНОК: А меня Таиска один раз на худой стул посадила, я даже шлепнулся!
Мать подает чай. Таиски придвигает к Валентинке мисочку.
ТАИСКА: Бери сахар!
Валентинка кладет , делает глоток чаю, морщится и ставит чашку обратно.
ДЕД: Что, обварилась? Ты не по-городскому пей, а по-нашему, по-деревенски, из блюдечка. Вот и не обваришься.
ГРУША: Мамка, гляди-ка, они ей вместо сахару соли дали!
Мать хотела схватить Таиску за косички, но та выскочила из-за стола и убежала.
Мать наливает Валентинке свежего чаю.
Мать: Пей, дочка! А ты, Таиска, запомни: уж доберусь я до тебя - не проси милости!
КАРТИНА 4
Таиска: Валентинка, иди сюда! Смотри! (вытаскивает из-под кровати ящик, в котором лежат ее куклы)
Валентинка: Куклы! Как давно я не играла в куклы!
Таиска: (хватает куклу за ногу, показывает) Это Верка! Это Клашка! Ну их! Пойду на улицу!(швыряет кукол в ящик, убегает, Романок за ней).
Входит Мать.
Мать: Завтра суббота, надо всей семьей баню устраивать, надо чистые рубашки приготовить.
Валентинка(играя с куклами): Где вы были? Почему такие растрепанные? Почему раздетые?
- Это мы от немцев бежали. Мы все бежали, бежали - по снегу, через лес...
- Ну, ладно, ладно! Не будем про это говорить... Сейчас надо сшить вам платья. Посидите немножко.
Подходит к Матери
Валентинка: Пожалуйста...
- И запнулась.
- Валентинка не знала, как назвать ее...
- Тетя Даша?..
- Но ведь эта женщина ее в дочки взяла!
- Значит, ... мама?..
- А мать глядела и ждала, как девочка назовет ее.
ВАЛЕНТИНКА: Пожалуйста...дайте мне иголку и ножницы.
Мать, улыбнувшись дает ножницы с иголкой.
Валентинка мастерит наряды куклам
ВАЛЕНТИНКА: Какое красивое платье получается для Веры! Какое нарядное!
В дверях раздается топот, смех, говор. В избу входят дети. Таиска впереди.
Мать: Что это? Никак всей деревней явились?
ТАИСКА: Явились!
МАТЬ: Вот хорошо-то! Не видали тут вас с вашим озорством!
ТАИСКА: Да мы, мамка, не будем озоровать. Вот только девчонки Валентинку посмотрят, и все. Хочется же им посмотреть!
Дети подходят к Валентинке.
ТАИСКА: Она городская! Всегда в городе жила! Там дома знаете какие? Избу на избу поставь, и то мало!
ДЕТИ:
- У тебя куклы были?
ВАЛЕНТИНКА: Были. У одной глаза закрывались.
- А еще чего было?
ВАЛЕНТИНКА: Посуда
- А мы посуду из глины делаем. Все: и чашки, и чайники...
ТАИСКА: Ты погляди, какая у нас посуда! Только у меня побилась вся, вся до крошечки! Вот у Вари...
- А у меня? А у меня плохая?
- И девочки наперерыв начали рассказывать, как летом они ходили в овраг за глиной!
- В этом овраге даже пещерки сделались!
- Как мочили эту глину,
- Как мяли,
- Как лепили из нее куклам посуду,
- А потом сушили на солнце.
- И тарелочки делали!
- И чугунки,
- И кринки!
- А Славка Вихрев даже самовар сделал.
- И печку из глины сделали,
- И даже топили ее прямо по-настоящему, настоящими дровами: и огонь горел, и дым в трубу шел!..
- Но им было не догадаться это сделать, если бы не Груша. Груша тогда в школу пошла, и там учительница им показала, как из глины грибы лепить.
- Груша принесла глиняный гриб домой и показала Таиске.
- Вот Таиске в голову и пришло: "Если можно гриб слепить, то, может, и еще что-нибудь можно?"
- Вот они пошли в овраг да и начали все лепить!
ВАЛЕНТИНКА: А меня возьмете посуду делать? А я сумею?
ТАИСКА: Сумеешь! романок и то чего-то слепил: не то санки, не то гуся.
РОМАНОК: И вовсе танкетку! Не разглядит ничего, а тоже!..
ВАЛЕНТИНКА: А где этот овраг?
- А вот. за усадьбами, только сейчас там сугробы!
- Весной пойдем, когда снег растает.
РОМАНОК: А я знаю, где одна птичка живет! В малиннике. Как лето, так и опять там живет. Гнездышко и сейчас там висит...
ВАЛЕНТИНКА: Птичка? И каждый год прилетает? В свое гнездышко?Какая она - серенькая?
- Как зола. А грудка синенькая...
ВАЛЕНТИНКА: Это варакушка.
ТАИСКА: А ты почем знаешь? Видела разве?
ВАЛЕНТИНКА: Живую не видела, а в книге видела. такая маленькая. серая, с голубой грудкой... Ты мне ее покажешь, Романок?
- А в этой книге и другие птицы были?
ВАЛЕНТИНКА: Да, там все птицы были, какие только есть на свете, все нарисованы. Мама читала мне про них, а я глядела картинки. Там и колибри есть.
- Какие колибри?
ВАЛЕНТИНКА: Такие. Маленькая птичка, с наперсток. И вся, будто драгоценными камнями усыпана, так и блестит.
- Такие не бывают.
ТАИСКА: А вот и бывают! Мало ли какие бывают! И не такие еще - с горошину бывают!.. Правда, валентинка?
- А где эта книга? Ты ее не принесла с собой?
ВАЛЕНТИНКА: Нет.
- Эх, ты, завязала бы в узелок и понесла!
ВАЛЕНТИНКА: Я не знала...
- Что не знала?
ВАЛЕНТИНКА: Я не знала, что все так будет...
ТАИСКА (оглядываясь на Мать): А как все было-то? Немцы твоих родных убили, да?
ВАЛЕНТИНКА: Да.
ТАИСКА: И мамку твою, да?
ВАЛЕНТИНКА: Да.
- Валентинка перестала улыбаться. Она тихо и бузучастно положила в ящик куклу.
Ей сразу вспомнился страшный день. Последний ее день в городе... Город бомбят. Их дом стоит, окутанный дымом и пылью. Вместо окон темные дыры. На ступеньки выбегает мама с маленьким Толей на руках. Валентинка видит ее, как живую. Вот она - в синем платье, с черной, развевающейся прядкой волос. Она испуганно кричит: " Валя, валечка!.." Вдруг - удар. Бомба... Валентинка опомнилась среди каких-то разбитых бревен - видно, ее отбросило волной - и отсуда увидела черную яму, груды обломков и клочья синего платья под рухнувшими кирпичами. Она царапала эти кирпичи, раскидывала их, кричала, звала маму. Мама не откликнулась. Чужие Женщины оттащили ее от развалин и насильно увели куда-то. а потом дорога, деревни, снега, лес... И все время мороз.
МАТЬ: Вы чего там затихли? Что случилось? Об чем разговор был, ну?
- Мы ничего... Мы только про книжку.
РОМАНОК: А про немцев даже и не говорили. Таиска только спросила: правда, что ее мамку фашисты убили?
МАТЬ:(шлепая Таиску) Бессовестная! Жалости у тебя нету! Сердца у тебя нету! И ли у тебя вместо головы пустой котелок на плечах?!
Дети уходят
(Валентинке): Иди сюда, дочка! Иди посиди со мной, послушай, что я расскажу тебе.
- Валентинка молча уселась на скамеечку возле ее ног. Мать рассказывала какую-то сказку. валентинка не слышала ее. мама стояла у нее в глазах, стояла такая, какой она видела ее в последний момент, испуганная , с развевающейся прядкой. И Толя, обхвативший ее шею обеими руками...
ВАЛЕНТИНКА: Мама! Мамочка! Мамочка! (рыдает)
МАТЬ: Поплачь, поплачь, дочка! Поплачешь - сердце отойдет...
ТАИСКА: Что это? Я ревела - так ведь меня нашлепали. А Валентинка чего ревет? Ведь ей же сказку рассказывали!
РОМАНОК: Большая, а плачет. я, когда был большой, никогда не плакал!
МАТЬ(сквозь слезы): Дурачок!
Картина 6
Утро. Романок просыпается первым. Чувствует запах чего-то вкусного. Вскакивает с кровати, видит на столе лепешки.
РОМАНОК: Мамка, какой нынче праздник? Опять Новый год, да?
МАТЬ: Ваша мамка нынче именинница, вот вам и праздник. Только вот нынче отца нет с нами. И письма нет...
ДЕД: Давно нет письма с фронта. А на фронте все бои, бои...
ГРУША: А в прошлом году отец был. Он мне всегда говорил: "Учись, учись хорошенько!"Он мне...
ТАИСКА: Он - тебе! Как будто он только с тобой и разговаривал! И мне тоже говорил: "Таиска, не озоруй, смотри!.."
РОМАНОК: А мне говорил: "Расти скорей!"
МАТЬ: Вот бы он приехал! Ну, хоть на побывочку завернул!..(смахивает слезы). Ладно, хватит! Будет нам счастье, глядишь - и Гитлера разобьют, и отец наш вернется с фронта. А пока что, лепешки на столе. Садитесь завтракать!
Завтракают. После завтрака мать уходит.
ВАЛЕНТИНКА: Когда наша мама была именинница, ей всегда что-нибудь дарили.
ТАИСКА: Кто дарил?
ВАЛЕНТИНКА: Все. И я тоже. Я один раз ей картинку нарисовала и подарила.
ТАИСКА: Давайте и мы нашей мамке что-нибудь подарим!
ГРУША: А что, ну что ты подаришь? Что ты умеешь?
ТАИСКА: А ты что?
ГРУША: Может, чулки связать? Но ведь чулки сразу не свяжешь.
ТАИСКА: Да ты еще когда начала чулок, а все никак до пятки не доберется.
ГРУША: Вот какая эта мамка! Не могла заранее сказать - я поспешила бы!
ТАИСКА: А я знаю, что я сделаю. Я сейчас все до одной кринки вымою, все до одной кастрюли вычищу, и все ложки, и все вилки!.. Чтобы все блестело! Что, не сумею, да?..
ГРУША: Вот так подарок! Уж я если придумаю, так хорошее что-нибудь! Романок, а ты что?
Романок: А не видите - что?
Романок на широкой выбеленной печи рисовал углем танки. Впереди огромный, с тяжелыми гусеницами, с большой пушкой "КВ" ("Клим Ворошилов"). А за ним еще танки поменьше, легкие, подвижные.
- К соседям вернулся с фронта раненый сын. Он танкист, и Романок очень хорошо знаком с ним. Он рассказывал Романку, как боятся немцы крепких и быстроходных советских танков.
- Романок потому и нарисовал их побольше. Все танки шли от печурок к окнам и палили из пушек.
- Снаряды рвались кругом и даже взлетали на дымоход, к самому потолку.
ВАЛЕНТИНКА: Валентинке тоже очень хотелось подарить что-нибудь маме - тете Даше. Пусть она не настоящая мама, но все равно!
ТАИСКА (Валентинке): А ты возьми и тоже нарисуй что-нибудь. вон там. под лавкой стоит баночка с краской, дед кровать красил. И знаешь что? Возьми эту краску и нарисуй цветывот тут на столешнике, вроде каймы. Я бы сама нарисовала, если б умела.
ВАЛЕНТИНКА: А разве хорошо будет?
ТАИСКА: А почему нехорошо? Цветы! Если бы я умела! Да ты не будешь, я знаю. что она тебе - родная разве?
Валентинка, немного подумав, лезет под кровать. достает банку краски и начинает рисовать.
ТАИСКА: До чего красиво!Как живые! У нас такие летом в палисаднике растут!..Рисуй еще!
Все смотрят, как рисует Валентинка.
Входит Груша.
Груша: Вы что наделали? Что наделали? Весь столешник испортили! Ну и попадет вам теперь! Только , чур, меня не припутывать. сами заварили кашу, сами и расхлебывайте!
РОМАНОК: А я и не заваривал, я только глядел.
ТАИСКА: А что же, я заваривала, да? Я мою посуду и мою! и никаких цветов на столешнике я не делаю!
ГРУША: Городская, а балованная! Ишь чего сбаловала!
Валентинка достает из своей сумочки платок, пытается стереть нарисованное. Ничего не выходит.
Входит Мать. Увидела разрисованную печку.
МАТЬ: Это что такое? Это что за озорство? (Схватила Таиску)
Ах, ты, чучело-чумичело! ну погляди, на кого ты похожа? вся в саже! А руки! А платье!
Увидела наприсованные цветы.
Батюшки мои! Да что же это, в самом деле? Из избы выйти нельзя! Кто это намалевал? А? Кто?
ГРУША: Что? Натворили подарочков?
Мать выдергивает из веника прут
МАТЬ: А ну-ка, Таиска, иди сюда, я тебя березовой кашей угощу! Я тебя научу, как цветы малевать на столешниках!
ТАИСКА: Это не я!
ВАЛЕНТИНКА: Это я намалевала...
МАТЬ: Ты? Кто тебя научил?
ВАЛЕНТИНКА: Никто не научил. Я сама хотела...Это я тебе хотела подарок... Мы все хотели подарки тебе подарить1
МАТЬ: Подарки? Какие подарки?
ВАЛЕНТИНКА: Ну... Вот Романок для тебя танки нарисовал. А Таиска всю посуду вымыла. А я...я думала, с цветами красивее. Это мы такие подарки придумали, ведь ты же именинница сегодня!
Входит Дед.
МАТЬ: Отец, ты взгляни-ка! Ты взгляни пожалуйста, каких подарков они мне надарили: и танков целую бригаду, и чистых кринок, и алых цветов... Ой. батюшки! Ну, что за ребята у меня - одна радость! А знаете, ребятишки, с цветами и вправду красивее!
Обнимаются, смеются.
КАРТИНА 7
МАТЬ: В сумерки, после того, как убрали скотину,к матери пришли гости. Стол был накрыт, кипел самовар, и лепешки красовались на широком блюде.
МАРЬЯ: Первой ввалились в избу тетка Марья в широком, сборчатом полушубке. Она размашисто перекрестилась на передний угол и, по старинному обычаю, отвесила поклоны - сначала деду, потом матери. Потом разделась , но оставила на плечах большой пестрый платок.
ВАЛЕНТИНКА: И Валентинке сразу вспомнилась ватная баба-грелка, которую мама сажала на горячий чайник.
МАРЬЯ: Живы, пострелы?
Таиска: Живы!
МАРЬЯ: А новенькая-то у вас где? Приемыш-то?
Романок: (показывая на Валентинку пальцем): Вот она!
Марья: Да-а... Ничего бы девчонка, да уж больно тоща. Ишь, ножки-то какие тоненькие!..Ну куда в деревню такую? ни на воз подать. ни с воза принять...
ДЕД: Вот и я говорю. В деревне жить - на земле работать.А землю, братцы, любить надо.Ну. а где ж ей! Барышня!
УСТИНЬЯ: В избу вошла еще одна гостья, бабка Устинья, высокая старуха, сухощавая, подобранная. Она поклонилась хозяевам.
- Эту девчонку-то взяли?
МАТЬ: Эту.
УСТИНЬЯ: М-м...Ну и что ж вы с ней делать будете?
МАТЬ: А что делать? Пусть растет!
УСТИНЬЯ: Растет-то растет. Да что из нее вырастет? Ни отца ее ты не знаешь, ни матери. А что они за люди были? Может, хорошие, а может, и не очень... Во как зыркнула, видели?! Так и съела глазищами-то!
МАТЬ: Садитесь чай пить, милости прошу.
ВАСИЛИСА: Только уселись за стол, загремела в сенях дверь и явилась новая гостья - тетка Василиса, по прозванию Грачиха. Так прозвали ее за большой нос. Она тоже сразу стала разглядывать Валентинку:
- Ай-ай-ай! Сразу видно, что ненашенская: ишь, какое лицо-то белое! Приживется ли она у нас на черном хлебе-то?
Валентинка встает и уходит.
- Бабы за столом поговорили о войне,
- о том, что наши, слышно, гонят немцев;
- о том, что завтра всем колхозом возить дрована станцию;
- О холстах, которые хорошо сейчас белить: солнышко начинает пригревать и снег стал едкий, все пятна отъедает...
- А потом снова заговорили про Валентинку.
МАРЬЯ: И куда ты, Дарья, набираешь себе ребят? Время трудное, семья у тебя большая, мужик твой на войне - либо вернется, либо нет.И не работница она: уж какая-то хлипкая! Да с ней в поле-то нагоришься!
УСТИНЬЯ: Нет, нет, не будет добра. не будет она тебя, Дарья, ни любить, ни почитать. Как есть ты ей чужая, так чужая и останешься.
ВАСИЛИСА: Э, бабы, полно-ка вам! Можно ведь и по-другому рассудить. Ну. а куда, скажем, вот таким сиротинкам деваться? Ведь сейчас война. Мало ли их, горемык останется? Что же теперь делать? Уж как-нибудь...
ВАЛЕНТИНКА: Что же скажет мать. Неужели, она тоже согласится с теми двумя? Что же тогда делать? Как жить в этом доме, где меня никто не будет любить?
МАТЬ: Что семья у меня большая - это меня не печалит: хлеба на всех хватит. Что работница из нее хорошая не выйдет - ну. что делать? Как сможет, так и сработает. И это меня не заботит. Но вот что меня заботит, что печалит - не идет в родню, не ластится. Не зовет меня матерью, никак не зовет! Не хочет! Или уж и вправду, как была чужой, так и останется?
ВАЛЕНТИНКА: Мама... мама... Очень хочется соединить это слово и эту женщину. Но ничего не получается. Женщина остается тетей Дашей. И с этим ничего нельзя поделать.
- В тот же вечер, проводив гостей, мать достала чернила и перо, попросила у Груши бумаги и села писать письмо. Она писала письмо на фронт своему мужу о том, что сделами в колхозе понемногу справляются, что в доме все благополучно, что ребятишки здоровы и ждут отца.
МАТЬ: А еще, вот что, нужен мне твой совет. Я взяла в дом девочку Валентинку - сироту, беженку. Думаю, что я хорошо сделала.. Но вот некоторые люди считают, что напрасно и ругают меня за это. Что ты скажешь? Как присоветуешь? А может, люди правду говорят, что чужое не приживается?..
КАРТИНА 8
Утро. Мать уехала за дровами на станцию. Дед будит Грушу.
ДЕД: Молодая хозяйка, вставайЙ пора печку топить. В школу не пойдешь сегодня - дома некому. Вставай, теленок молока просит. Куры у крыльца собрались, корму ждут. Вставай и подручных буди.А мне некогда с вами долго разговаривать: меня в амбаре ждут!
Груша встае и будит остальных.
ГРУША: Идите помогать. Одной мне, что ли, все дела делать?
ТАИСКА: Мои дела, чур, на улице, а в избе ваши!
Груша пытается затопить печь - не получается.
ГРУША: (Чуть ли не плача, срывается на Валентинку): А ты что стоишь и только смотришь? Думаешь, тебе дела нет? Ступай, еще хворосту принеси!
ВАЛЕНТИНКА (накинув платок, выходит на улицу): Как хорошо! Розовые облака в светло-голубом небе, розовые дымки над белыми крышами, острые огоньки на сугробах. и морозец - легкий, скрипучий. А в воздухе уже что-то неуловимое, напоминающее о весне...(Берет охапку хвороста и несет в дом. Грушавстречает ее на пороге и выхватывает хворост из рук).
ГРУША: За смертью тебя посылать! Тут печка совсем погасла, а она идет- не идет. Правду тетка Марья сказала: ни с возу, ни на воз!
ВАЛЕНТИНКА: Была бы тетя Даша дома, так ты на меня не кричала бы, побоялась бы матери. А вот без нее...Хоть бы скорее вечер! Хоть бы скорее она приехала!
ГРУША: Лезь в подпол за картошкой! Вот бадейка, набери полную!
ВАЛЕНТИНКА: Как - в подпол? В какой подпол?
ГРУША: Ну вот еще, какой подпол! Уж подпола не знает!
Груша поднимает дверцу подпола. Валентинка заглядывает туда.
ВАЛЕНТИНКА: Ну как это я туда полезу? Вдруг там... Мало ли кто там сидит! Какая же там картошка!
ГРУША: Ну, что же ты?! Ведь так и печка прогорит, пока ты соберешься!
ВАЛЕНТИНКА: Я не полезу. Я боюсь, там крысы...
ГРУША: Какие крысы?! Просто ты неженка, даже за картошкой слазить не можешь! Правда бабка Устинья говорит - с тобой нагоришься!
ВАЛЕНТИНКА: Там темно же!
ГРУША: Зажги лампу.
- Валентинка зажгла маленькую синюю лампу, взяла бадейку и полезла в подпол.
- Свет лампы озарил земляные стены, кадки, покрытые деревянными кружками, кринки, яйца, уложенные в ящик и пересыпанные золой.
- Справа громоздилсяворох картошки, круглой и крупной, как на подбор.
- Рядом красовалась желтая брюква.
-Из кучки песка торчали хвостики моркови...
ВАЛЕНТИНКА: Оказалось, что в подполе совсем не страшно. наоборот, интересно даже!
ГРУША: Скоро ты?
ВАЛЕНТИНКА: Сейчас! Только вот какой набрать: крупной или мелкой?
ГРУША: Ну, конечно, крупной! Мелкая на семена отобрана. Неужели не знаешь?
ВАЛЕНТИНКА : Не знаю.
ГРУША: Ну и чудная же ты! Все знают. а она не знает.
Валентинка еле тащит ведро с картошкой. Груша его перехватывает.
ГРУША: Ну вылезай скорей! Я теленку пойло приготовлю, а ты начисть картошки для супа и вымой... И где это Таиска запропастилась? Надо кур кормить, а ее нет и нет! И печка нынче что-то не топится. Горе с вами!
Просыпается Романок.
РОМАНОК: Завтрак сварился?
ГРУША: Вот еще проснулся! чуть глаза откроет, а уж и есть просит!
Входит Таиска.
ГРУША: Ты что же, за водой в Парфенки бегала?
ТАСКА: Ты знаешь, сколько у колодца народу!
ГРУША: Нисколько там народу! Просто в снежки с ребятами играла, вот и все! Смотри, в ведре даже лед намерз!(Валентинке)Ну, готова картошка? Это еще только три картошины очистила?.. Таиска, бери ножик, помоги этой неумехе!
ТАИСКА: Я сказала: мои дела на улице, ваши в избе. Я лучше пойду кур кормить.
- У Валентинки ресницы набухли слезами.
- Она спешила, чтоб угодить Груше, но и ножик плохо слушался , и картошка из рук вывертывалась.
Валентинка: И когда она придет наконец? Ну хоть бы поскорей, хоть бы поскорей!
- И прислушивалась, не скрипят ли сани у ворот, не слышися ли знакомый, такой ласковый голос...
ВАЛЕНТИНКА: Картошка готова!
ГРУША: Вот. народу в избе много, а теленка напоить некому!
ВАЛЕНТИНКА: Давай, я напою.
ГРУША: Ступай, если сумеешь. Романок, проводи нашу барышню. А то она какую-то калибру знает, а где стои теленок - не найдет!
ВАЛЕНТИНКА: Унас телят не было.
ГРУША: Эх вы! даже теленка не могли завести! Наверное, ленивые были!
ВАЛЕНТИНКА: Вовсе не ленивые! Мой папа до фронта целые дни на заводе пропадал! Он инженер был! И мама служила тоже...
ГРУША: Ну, ну, заговорила! Пока говоришь, пойло остынет... Ой, кажется, дедушка завтракать идет, а у меня еще не готово! Из-за вас все!
Романок и Валентинка выходят во двор.
РОМАНОК: Теленок у нас в овчарнике. Вот дверь. Его Огонек зовут, потому что он рыжий! Иди! Только смотри, овец не выпусти!
- Когда валентинка вошла в овчарник, овцы шарахнулись от нее в дальний угол. Они испугались Валентинки, а Валентинка испугалась их и остановилась у порога.
- За высокой перегородкой стоял светло-желтый бычок. Он нетерпеливо совался мордой в щели перегородки и коротко мукал, вернее, макал:
"Мма! Мма!"
- Валентинка подошла к нему и сердце у нее растаяло.
ВАЛЕНТИНКА: У, какой хорошенький! У, какой миленький! И ножки белые, как в чулочках! А мордочка! А глазки черные, как черносливы!..
- Валентинка открыла дверцу. Но не успела онавойти за перегородку, как бычок отпихнул ее, выскочил оттуда, бросился к бадейке и тут же опрокинул ее. Теплое пойло зажурчало сквозь подстилку.
- Валентинка в ужасе подхватила бадью, но там было пусто.
- бычок сердито стучал в дно бадьи, облизывал крошки жмыха со стенок. Но пойла не было и он принялся орать во весь голос.
ВАЛЕНТИНКА: Противный! И пролил все и сам выскочил! Иди обратно! Иди!..
- Но бычок и не собирался лезть обратно.
- Он принялся играть и бегать по тесному овчарнику.
- Овцы бросались на него, чуть не на стены прыгали.
- А ему это, как видно, очень нравилось: он фыркал, макал и подпрыгивал на всех своих четырех белых ногах.
ВАЛЕНТИНКА: Уйду отсюда! Все равно уйду! Мне все равно... Пусть в лесу замерзну!
Входит в избу, ставит пустую бадейку.
ГРУША: Напоила?
ВАЛЕНТИНКА: Нет
ГРУША: Как - нет? А пойло где?
ВАЛЕНТИНКА: Он пролил...
ГРУША: Ой, ну ничего-то она не умеет! Ничего она не может!Вот уж барыню привели к нам! Правду тетка Марья говорила...
ТАИСКА: Зачем сказала-то? Она бы и не узнала ничего!
ВАЛЕНТИНКА: А бычок-то как же?Голодный будет целый день, да?
ТАИСКА: Ну и что ж? авось не околел бы!
ДЕД: У таких хозяев, как ты, пожалуй, и околел бы! Скотину любить надо, жалеть, Вот видишь, городская, а и то жалеет.А тебе: "Ну и что ж?"Сделай, Аграфена, пойло да снеси сама.
ГРУША(Уходя, дает Валентинке метелку): На вот. Хоть горницу подмети. Сможешь?
ВАЛЕНТИНКА: Смогу! Я ни раз убирала дома.(Начинает подметать. Подметя гороницу, выходит на крыльцо).
- Утро было ясное, а день наступил сырой, серый, ветренный.
- С крыши срывалась капель.
- Среди голых веток щебетали воробьи.
- Какой холодный, хмурый день!
- Как холодно и грустно Валентинке!
-Надо, чтобы кто-нибудь ее любил, обязательно надо, чтобы кто-нибудь любил ее, был бы с ней ласков, чтобы кто-нибудь спросил ее, не хочет ли она погулять или покушать, чтобы кто-нибудь сказал ей: " Не стой без пальто на ветру - простудишься!" Когда человека никто не любит, разве может человек жить на свете?
. Валентинка возвращается в избу. Таиска и Романок испуганно оглядываются на нее. Таиска схваила что-то со стола и сунула под фартук. Валентинка замечает орчащий из-под Таискиного фартука ремешок.
ВАЛЕНТИНКА: Мою сумочку взяли! Зачем? Отдайте!
ТАИСКА: О, раскричалась! А вот не отдам!
ВАЛЕНТИНКА: Отдайте!
ГРУША: Отдай!Подумаешь, добро! Мы думали, там что хорошее, а там картинки какие-то.
ТАИСКА: На!(дразнит Валентинку. Дает и отбирает.) Ну, догони! Догони, тогда отдам!
Валентинка не догоняет. Смотрит в окно. Таиска подходит и молча отдает ей сумочку. Кто-то подъезжает к дому.
ГРУША: Вроде как мамка приехала.
Валентинка бросается на улицу, даже не накинув платка.
ВАЛЕНТИНКА: Так и есть! Так и есть! Приехала!(Выбегает на улицу, бросается к матери)
ДАРЬЯ: Ты что это раздетая на холод вылетела? Иди домой, живо!
- Но пусть кричит - Валентинка ничуть ее не боится.
- Она видит, как ласково светятся ей навстречу синие глаза, как улыбается покрасневшее от ветра милое лицо.
- Конечно, сегодня уже никто больше не посмеет обидеть Валентинку!
КАРТИНА 9
Груша читает вслух книжку. Затем внезапно замолкает и закрывает ее.
РОМАНОК: Ну что же ты! Ну а дальше?
ГРУША: Дальше нам не задано! Поспать бы сейчас!
Валентинка сидит в уголке и играет со своими картинками.
РОМАНОК: Это что - корабль?
ВАЛЕНТИНКА: Да.
РОМАНОК: А куда он плывет?
ВАЛЕНТИНКА: Вокруг света.
РОМАНОК: Как - вокруг света? А где это? А Какой корабль? А на корабле кто? А зачем он плывет вокруг света?
ВАЛЕНТИНКА: Это Магеллан плывет.
- Когда-то мама рассказывала ей о великих путешественниках, которые открывали новые земли.
- Про этих путешественников у них в доме была толстая книга с картинками.
- Больше всех ей почему-то запомнилась история хромого Магеллана. Как он прплыл по морям вокруг света, как сражался с дикарями, как умер.
- И хотя неизвестно, чей корабль был нарисован на на картинке, она решила, что это корабль Магеллана.
ВАЛЕНТИНКА: Видишь, как волны бушуют? Это ведь не река, это море. А на корабле матросы. И вот они кричат: "Не хотим дальше плыть! Хотим обратно домой!" А из каюты выходит капитан. Он идет и хромает, идет и хромает. Но это ничего, что он хромает, - он смелый! Он говорит: "Молчите! Мы домой не вернемся! Мы будем плыть все дальше!Там золотой остров, весь золотым песком усыпанный! А в речках лежат жемчужины - бери сколько хочешь!"
А на этой картинке - видишь? На них напали дикари...
РОМАНОК: А кто кого убил?
ВАЛЕНТИНКА: Они Магеллана убили. Видишь, он падает?
ТАИСКА: Ну, давай, говори! Ты все по порядку говори. Это какие люди: русские или немцы?
ВАЛЕНТИНКА: Что ты! Тут русских нету! Это испанцы. А это дикари, чернокожие. У них кожа, как сапог, блестит.
ГРУША: И вовсе так не бывает, и все ты придумала...
ТАИСКА: А ты почем знаешь? А вот и бывает!
ГРУША: Значит, ты знаешь?
ТАИСКА: А вот и да! Знаю!
Груша: Видела, что ли?
ТАИСКА: А вот и да! Видела!
ГРУША: С тобой говорить - язык наварить.
ТАИСКА (Валентинке): А еще про какие-нибудь картинки знаешь?
ВАЛЕНТИНКА: Знаю.
ТАИСКА: А про какие знаешь?
ВАЛЕНТИНКА: Да про все знаю.
ТАИСКА: А расскажешь? Про все расскажешь?
ВАЛЕНТИНКА: Расскажу. Потом. Сейчас надо идти в очарник бычка поить.
ТАИСКА: Давай я с тобой пойду быка поить? Давай будем вместе?
ВАЛЕНТИНКА: Давай.
КАРТИНА 10
Таиска (Валентинке): Пойдем к девчонкам! Ну что ты все дома да дома?Только и сидишь в углу, как мышь!
МАТЬ: Ступай, ступай! Пускай тебя веерком обдует!
ТАИСКА: В овраг пойдем! помнишь, где глина?
ВАЛЕНТИНКА: Интересно посмотреть, какой это овраг. А, может, там уже и снега нет, и пещерки видно.
- По дороге зашли за Варей,
- постучали в окно к Аленке.
- Девочки немножко сторонились Валентинки:
- они еще не привыкли к ней.
- Смотрите, вербушка! Барашки вылезли!
ВАЛЕНТИНКА: Где?
- На самом краю оврага среди ольховых кустов стояла молодая верба. Ее темно-красные веткибыли украшены белыми шелковистыми комочками. Это было самое веселое, самое нарядное деревце во всем перелеске.
- Девочки стали думать, как бы достать вербушку. На дне оврага лежал глубокий снег.
ТАИСКА: Только Таиска долго думать не стала - полезла прямо через сугроб. Местами наст выдерживал ее, местами нет, И тогда Таиска проваливалась выше колени барахталась в жестком снегу. Снег набился ей в рукава и в валенки.
Но таиска все таки добралась до вербы.
- Эй, вербушка!
- Девчонки, видя такую удачу, тоже полезли через сугроб.
ВАЛЕНТИНКА: И Валентинка полезла. Ей было и страшно - а вдруг провалишься с головой и интересно: ей никогда не приходилось перелезать через сугроб. Будто она моряк, который отправляется в широкое море и не знает, переплывет его или нет. Когда ноги Скользили по блестящей корочке наста, ей казалось, что она идет, не касаясь земли. Когда вдркуг с хрустом ломался наст, ей чудилось, что она стремглав летит куда-то в пропасть...Она выкарабкивалась, отряхивала снег и смеялась вместе с девчоками.
- Вот и верба!
- Какая она пушистая!
-Как она расправила свои ветви!
ВАЛЕНТИНКА: Даже ломать ее жалко!
ТАИСКА: Но Валентинке жалко, а Таиске не жалко - она уже целый пук наломала.
- И Варе с Аленкой не жалко - они тоже ломали и кромсали темно-красные ветки.
РОМАНОК: И Романку не жалко. Он стоит на тропинке и кричит , чтоб Таиска ломала больше - на его долю.
ВАЛЕНТИНКА: Но не идти же Валентинке домой с пустыми руками! Она отломила одну пушистую ветку. Какая сочная и как остро пахнет, когда отломишь!
Еще зима, а она цветет. Но, оглянувшись кругом, она вместо черных деревьев увидела кусты, увешанные красно-бурыми сережками. Что такое? Кругом блестит снег, а кусты стоят и красуются, будто ужк май наступил на улице. Красные сережки над снегом! А вот и еще чудеснее: низенькие кустики внизу оврага подернулись, словно туманом, легкой зеленью. Еще зима кругом, еще спят елки и большие деревья стоят совсем голые и безмолвные.
Но что же волшебное случилось здесь? Может, сама Весна была ночью в перелеске и дотронулась до этих кустов?
Валентинка встрепенулась. Девчонки с охапками вербы уже выбрались на тропинку. Валентинка пустилась в обратное путешествие через сугробы.
- Что же ты, Валентинка, лазила, а ничего не наломала?
- На вот, я тебе дам.
ТАИСКА: Я сама дам, у меня хватит!
В Таиску летит снежок.
ТАИСКА: Ай, кто это?
В девочек летят снежки
-Мальчишки! Вербу отнимут! Бежим!
- Девочки пустились домой.
ТАИСКА: Таиска самая первая,
ВАЛЕНТИНКА: Валентинка сама последняя - очень большие и тяжелые были у нее валенки.
РОМАНОК: Даже Романок обогнал ее.
МАЛЬЧИШКИ: Догоняй, догоняй их! Верба хлест, бьет до слез! Верба бела, бьет за дело!
ВАЛЕНТИНКА: Мальчишек было только двое, а Валентинке показалось, что сзади их налетает какая-то дикая орда.
- Снежки так и летели через голову и то и дело больно стукали в спину.
МАЛЬЧИШКИ: Видя, что Валентинка отстает, , они сосредоточили весь свой снежный огонь на ее капоре.
- Девчонки все дальше,
РОМАНОК: Даже Романок прыгает, как заяц,
ВАЛЕНТИНКА: а Валентинка спотыкается, скользит, и ноги ее отказываются бежать. Что ей делать? Как спастись?
И тогда она закричала пронзительно, изо всех сил
- Таиска! Таиска!
ТАИСКА: Таиска была уже на горе. она остановилась и оглянулась.
ВАЛЕНТИНКА: Мальчишки настигали Валентинку и с двух сторон забивали ее снегом.
ТАИСКА: Таиска сунула свою вербу романку и, словно коршун с высоты, устремилась обратно вниз.
- (Валентинке) Беги! Беги! Я с ними... сейчас...расправ...расправлюсь!
ВАЛЕНТИНКА: Но валентинка не побежала, Она неожиданно подскочила к Андрюшке и начала хлестать его своей вербой.
АНДРЮШКА: Ой, ой! Ты еще глаз выстегнешь!
ТАИСКА: Пойдем! Хватит с них! Они теперь будут знать, какая верба хлест!
Возвращаются домой. Валентинка еще дрожит. К ней ластится ягненок.
ВАЛЕНТИНКА: Эх, ты, Лизун! Стоишь тут и ничего не знаешь. А в овраге что делается!(Дедушке) Дедушка, ты знаешь?.. Ты не поверишь наверное, но это правда, я сама видела!
ДЕД: Что видела?
ВАЛЕНТИНКА: В овраге! Кругом снег, а на кустах зеленые листики. Мелкие-мелкие, но все-таки листики! А на другом кусте, на большом, красные сережки... Хочешь, пойдем, покажу?
ДЕД: Вот так чудо! Да это ольха зацвела. Она всегда так торопится. Чтоб листья ей цвести не мешали.Она любит цвести на просторе, чтоб ей цветы ветерок обдувал. А те зеленые - так это ивняк. Деревце не гордое - солнышко греет, и ладно.
Все замечают заплывший глаз Таиски.
ГРУША: Ой, глядите, глаз-то у Таиски!
ДЕД: Вот так фонарь! Теперь и лампы не нужно: и так светло.
МАТЬ: Батюшки! Это где же тебя угораздило? Стукнулась что ли?
ГРУША: Небось с мальчишками подралась.
ТАИСКА: А вот и да, вот и подралась! И еще подерусь!
МАТЬ: Таиска, ну неужто хорошо - с мальчишками драться?
ТАИСКА: А если они нашу Валентинку бьют? Это хорошо, да?
РОМАНОК: Они нашу Валентинку снегом!
ГРУША: Нашу Валентинку... Нашу...
ДЕД: Так и надо! Если наших бьют, спускать не надо! Дерись!
Картина 11
Дети:
- Валентинка поснулась среди ночи от какого-то далекого неясного шума. Она встревоженно прислушалась
- Это был праздник!
ВАЛЕНТИНКА: Но о таких праздниках Валентинке никто никогда даже не рассказывал.
ТАИСКА: Мамка, погляди-ка на численник...
МАТЬ: Поглядела. Двадцатое. Что же дальше?
ТАИСКА: А дальше - завтра двадцать первое. Ты что же, забыла что ли?
МАТЬ: А что тпакое двадцать первое? Война кончится что ли?
ТАИСКА: Да, мамка же, не притворяйся! Ведь завтра жаворонки прилетят!
МАТЬ: Отстань! Нужны мне твои жаворонки! Прилетят, и ладно.
ТАИСКА: Да ведь тесто ставить нужно!
МАТЬ: Идите спать.
Дети ложатся. Мать все же замешивает тесто.
Утро. Валентинка встает раньше всех и выходит на крыльцо. Следом за ней на крыльцо выходит Дед.
ДЕД: Ты что рано выскочила?
ВАЛЕНТИНКА: А я жаворонков жду. Таиска говорит, они прилетят сегодня.
ДЕД: Эка, хватились! Да я уж одного на той недели слышал!
Дед подметает территорию, подходит к березе и прислушивается.
ВАЛЕНИНКА: Дедушка, что ты слушаешь?
ДЕД: Слушаю, как у березы сок пошел. Слышишь? От корня вверх. Так и напирает. Слышишь?
ВАЛЕНТИНКА: Слышу.
ТАИСКА (выбегая на крыльцо): Валентинка, иди жаворонков лепить! Ну. скорей же ты!
РОМАНОК: Жаворонков лепить!
ВАЛЕНТИНКА: Каких жаворонков? Из чего лепить? Из теста?
ГРУША: Не знает!.. Ничего не знает... Вот уж правду тетка Марья сказала...
МАТЬ: Много правды твоя тетка Марья наговорила! Людей надо слушать, когда они доброе говорят. А когда они говорят злое - слушать тут нечего не то, что повторять. Чтоб ни про какую тетку Марью я больше не слышала!
ТАИСКА: Бери тесто! Лепи!
ВАЛЕНТИНКА: А как?
ТАИСКА: Да как хочешь!Вот гляди, какого мамка слепила!
МАТЬ: На большом противне лежал первый жаворонок. Правда, он очень мало был похож на птицу. Хвост у него завивался кренделем, вместо крыльев были две бараночки, вместо глаз торчали две сухие смородины, а клюва вовсе не было. И все таки, это был жаворонок!
ГРУША: Груша лепила все старательно. Она хотела сделать точь в точь такого же. Раз мать сделала такого же, значит, и всем надо делать таких.
ТАИСКА: Зато у Таиски жаворонок был необыкновенной красоты и нарядности. Хвост у него распускался веером, на голове будто корона, поднимался высокий гребень. На крыльях - одно перо вниз, другое - кверху, одно перо вниз - другое кверху...Такого жаворонка даже во сне увидеть нельзя!
РОМАНОК: Романок тоже что-то валял в муке, что-то комкал, раскатывал, расшлепывал ладонью, а потом опять комкал...
ВАЛЕНТИНКА: Значит, лепить какого хочу?
Она сделала своему жаворонку хвост в три пера, каждое перо с завитушкой. А крылья сложила на спинке и концы подняла кверху.
ТАИСКА: Вот здорово! Давай придумывать, чтоб все разные-преразные были!
- Противень заполнялся. Удивительные птицы появлялись на нём и маленькие, и большие, и длинными хвостами, и с короткими, и с гребешками, и без гребешков...
РОМАНОК: Грушины все были похожи друг на друга: хвост крендельком и крылья баранками.
ГРУША: Романок наконец тоже сделал жаворонка.
ТАИСКА: Но мать не согласилась сажать его на противень.
МАТЬ: Куда такого черного? Кто его есть будет? Не жаворонок, а валякушка! Нет ему места!
РОМАНОК: Ну и не надо! Я его и так съем! (Съедает жаваронка)
- Никто не уходил гулять. Так и похаживали у печки: как-то испекутся жаворонки, как-то они зарумянятся?
Теплый приятный запах расплывался по избе. Это жаворонками пахнет, праздником, весной... Ну, скоро ли они будут готовы?
ТАИСКА: Мамка, ты не забыла?
МАТЬ: Отстань.
ТАИСКА: Мамка..., ну может, я погляжу?
МАТЬ: Уйди, не суйся к печке!
ТАИСКА: Ну, смотри! А то, может, ты забудешь...
- Вкусный запах стал густым и жарким. Мать вытащила противень.
У, какие чудесные, какие зарумяненные птицы сидят на нём! Целая стая! Что, если они сейчас взмахнут своими необыкновенными крыльями да и полетят по всей избе?
Таиска прыгала и визжала от радости! Валентинка смеялась! Романок порывался схватить то одного жаворонка, то другого... только Груша издали поглядывала на них.
ГРУША: Ну, что там особенного? Этим маленьким все на свете интересно!
Мать каждому дала по жаворонку. Каждый выбрал какого хотел.
Дед пришёл завракать.
ВСЕ: Дедушка! Дедушка! Гляди-ка, гляди-ка! Жаворонки прилетели!
ДЕД: Ух ты! Вот это птицы так птицы!
КАРТИНА 12
ХОР: Валентинка проснулась среди ночи от какого-то далекого, неясного шума. Она встревоженно прислушалась. Шумело ровно, широко, стремительно. Валентинка привстала. Может, разбудить мать? Может, это фронт нагрянул? Может, идут по дорогам немецкие машины и шумят, шумят, а деревня спит и не слышит ничего?
Темная-темная ночь глядела в окна. По стеклам шуршал дождь и что-то тихонько постукивало. Шум не затихал и не становился сильнее. Валентинка успокоилась. Нет, это не машины шумят. Так может ветер шуметь в густых вершинах, так, может, шумит море.
Валентинка улеглась, но долго не могла уснуть. что происходит там, в сырой весенней темноте? Что-то таинственное, что-то чудесное и немножко жуткое...
Утро. Валентинка просыпается.
ТАИСКА: Валентинка, вставай! Пойдем реку смотреть - лед пошёл! Слышишь, как шумит?
ВАЛЕНТИНКА: Это река шумит? Так, значит, это река шумит! А я подумала...
ТАИСКА: Что подумала?
ВАЛЕНТИНКА: Так. ничего...
ДЕТИ: Все нечаевские ребятишки высыпали на реку. Маленькие стояли на горе, пригретой солнышком, а ребятишки постарше и посмелее подошли к самой воде. У, как бурлила вода, как она крутилась воронками!Льдины плыли по реке, сталкивались, натыкались на берега и снова мчались куда-то. Река прибывала, вздувалась , начинала выступать из берегов. Она казалась валентинке огромной, сильной и опасной. Кто её знает, вот возьмёт, да и выхлестнет сейчас на берег, затопит луг, рощу, а их всех утащит и понесёт вместе со льдом. Как она глубока, наверно! И какая холодная, страшная эта глубина!
МАЛЬЧИКИ: Мальчишки стояли на берегу. Романок был с ними. они стояли на самом краю и бросали палки на середину реки, чтобы посмотреть, как они крутятся в бурунчиках.
Крик
Край берега, на котором они стояли, отделился и медленно поплыл... Это был кусок льда, прибитый к земле. Ребята один за другим прыгали на берег. Только Романок, растерявшись стоя и не знал, что ему делать. А полоска вода между ним и берегом потихоньку увеличивалась и увеличивалась.
ДЕТИ: Прыгай! Прыгай скорее!
ТАИСКА: Прыгай, дурачок!
ВАЛЕНТИНКА: Валентинка, увидев Романка на уплывающей льдине, такого маленького, жалкого и растерянного, забыла все на свете.
Прыгает в воду, снимает романка с льдины и ним возвращается на берег
ВАЛЕНТИНКА: Все произошло очень быстро. Валентинка даже испугаться не успела. она увидела уплывающую льдину, которая уже неслась по течению, ведь романок сейчас стоял на ней! Она заглянула в темную воду, в которую только что прыгнула, - до чего страшная эта вода! И ей стало до того жутко, что слезы подступили к горлу.
Таиска подбегает к Романку, шлепает его.
ТАИСКА (ВАЛЕНТИНКЕ): Как же теперь домой-то идти? С тебя так и льёт. Полны валенки небось.А ну-ка скинь!
Девочки помогают валентинке снять валенки. Валентинка вся дрожит.
ДЕТИ: Пошли к бабушке Славиной! Она добрая. Мы когда зимой в прорубь провалились, она всех нас сушила.
ТАИСКА: И правда, пошли!
Уходят
БАБУШКА СЛАВИНА: Бабушка Славина одиноко жила в своей маленькой избушке.Ни родных, ни близких у нее не было. Но когда соседи заходили к ненй за какой-нибудь нуждой или ребятишки забегали со своим горем, она всегда была рада помочь, чем только могла.
ДЕТИ: Бабушка, бабушка, у нас беда!
БАБУШКА: Что стряслось у вас?
ДЕТИ: Вот...Валентинка...
БАБУШКА: Господи Боже мой! Как же ты так?..
ВАЛЕНТИНКА: Я..
ДЕТИ наперебой рассказывают, что случилось.
БАБУШКА: Ой-ой, оглушили! Понятно. (Валентинке) Снимай мокрое платье и валенки.Сама пока вот, шубейку мою надень.
Валентинка уходит переодеваться
Бабушка ставит на стол чугунок со сладкой пареной брюквой.
БАБУШКА: Ешьте. Мед, а не брюква.
ДЕТИ: Спасибо!
Девчонки все еще переживали случившееся. Они уже не дичились Валентинки. И валентинка больше не боялась их. Они не смеялись над ее синим капором, не разглядывали, какие у нее чулки.
ТАИСКА: А все таки Валентинка у нас смелая. Я еще и опомниться даже не успела...
ДЕТИ: Прямо в воду! Ух!.. А если б тут не мелко было? Если б тут яма была?
- Страшно!
ВАЛЕНТИНКА: Ну и что ж, что страшно! А если б Романок ваш был? И ты тоже прыгнула бы. мало ли что страшно! Конечно...
Плачет.
ДЕТИ: Ей снова представилось, как бурная река уносит льдину и романок стоит на этой льдине и на всех смотрит испуганными глазами.А льдину уже вертит, уже крутит в воде...Ой. что если б это и в самом деле случилось?
ТАИСКА: Ну. ведь не случилось же, ведь не случилось же! (всхлыпывает) Уж и надаю я этому Романку сегодня! Будет он у меня знать, как в реку соваться!
КАРТИНА 13
Двор. Дед поправляет изгородь на усадьбе. Поднимает голову вверх, прислушивается.. подманивает валентинку.
ВАЛЕНТИНКА: Что там? Самолет? Немецкий?
ДЕД: Тихо! Послушай.
ВАЛЕНТИНКА: Дедушка, кто это? Это соловей?
ДЕД: Это не соловей, это самая настоящая крестьянская птичка. Это, Валентинка, жаворонок!
ВАЛЕНТИНКА: Жаворонок?
Тот час вспомнились жаворонки, которых они лепили из теста.Какой же этот? Может, как Таискин, - с широкими крыльями и гребешком на голове? Или такой, как был у неё, с тремя перьями в хвосте? Какие у него перья - синие или красные?
Но нет! В толстой книге был нарисован жаворонок!Маленькая серая птичка с хохолком на голове. Такая же простая серая птица, как воробей.
Ну и пусть, как воробей! Пусть совсем простая и совсем серенькая! все равно, это самая лучшая птичка на свете!
Выходят женщины. Смотрят в небо.
- Вроде как пора... Уж вон возле палисадника и крапива выскочила.
- Да, думается пора... Чего ж томить, пусть прогуляются...
МАТЬ: Что, скотину, что ли выгонять?
- Да вот, стоим, думаем.
МАТЬ: А чего ж думать? Тепло, хорошо...
- Я только от председателя. Сказал, скотину выгонять можно!
- Вот и добро!
Расходятся
- По всей деревне начали открываться скрипучие ворота - впервые после того, как нагрухо закрывались осенью.
- По всей деревне замычали коровы, заблеяли овцы...
- Вот гомон поднялся на улице!
- Мать прежде всех выпустила корову Милку.
МАТЬ: Ну, иди-иди! Иди и другим давай дорогу!
- Милка шла по улице и трубила. Соседские коровы отвечали ей.
- Мать открыла овчарник и овцы высыпаливсей гурьбой.Ягнята жались к овце и кричали как заведенные, овца отвечала им. Белогрудый увидел Валентинку, хотел было подбежать к ней, но овцы шарахнулись в сторону, и он бросился за ними, поджав хвост.
Труднее всех было справиться с Огоньком. Он был в такой радости от солнца, от вольного воздуха, от необъятного простора, который вдруг открылся перед ним! Он рвался, бодался, подпрыгивал и бегал по двору - того и гляди, расшибется об изгородь или стену. мать пыталась его успокоить, уговорить.
ВАЛЕНТИНКА: Ну, тише, тише, дуралей! Ну, что ты, сумасшедший что ли?
Скотина проходила по улице, хозяйки провожали своих коров и овец.
ТАИСКА (Валентинке): Пойдем поближе, посмотрим"
ВАЛЕНТИНКА: А забодают?
ТАИСКА: Да не забодают - мы сзади.
Вдруг сзади, совсем близко, раздался негромкий, но грозный и протяжный рев.
ТАИСКА: Бык!
ХОР: Валентинка оглянулась. Из ворот фермы вышел большой, светло-рыжий бык. Он шёл, опустив лобастую голову, и ревел.Он прошёл несколько шагов, нагнулся и начал рыть рогом землю. Валентинка растерялась. Она стояла на месте и не могла отвести глаз от быка.
ТАИСКА: Убегай!
ХОР: Валентинка наконец встрепенулась. Она побежала, а бык как будто этого и ждал. Он рявкнул, закрутил головой и двинулся вслед за ней.
Бык пробежал шагов пять и остановился. А Валентинка мчалась, охваченная ужасом. Она уже видела, как бык нагоняет её, она слышала прямо за собой его хриплый рёв, чувствовала его огромные рога... И Валентинка закричала. закричала отчаянно...
ВАЛЕНТИНКА: Мама! Ма-ма!
ХОР: Она не знала, какую маму она звала на помощь. Может быть ту, которая умерла.Но из-за коровьиз спин выскочила худенькая светло-русая женщина, бросилась ей навстречу, протянула к ней руки:
МАТЬ: Я здесь, дочка! Иди ко мне!
ХОР: Опасность миновала. Как бы ни был страшен бык, разве он посмеет подойти к матери?
МАТЬ: Пусть подойдёт! А вот палка-то на что?
У матери в синих глазах светилась гордая радость. Её сегодня наконец-то назвали мамай! Разве тетка Марья или бабка Устинья не слышали, как чужая темноволосая девочка сегодня кричала ей на всю улицу: "Мама! Мама!.."
