Ирэна Брамбора
Итак, мама встретила меня у автобуса, на котором нас привезли из лагеря, и мы поехали на трамвае домой. У мамы был загадочный вид, и она сказала мне, что дома меня ждет сюрприз.
И вот открылась дверь квартиры. Что это? Я слышу звуки музыки. Кто-то играет на моем пианино! Прохожу в комнату и не верю своим глазам — за пианино сидит какая-то девушка, незнакомая, но очень красивая. Стою в замешательстве, и мама говорит мне: "Это же Марина!" Я соображаю — какая Марина? Но тут вижу бабушку Марину, которая выходит из кухни! Ее я сразу узнаю! Я так счастлива!
Дело в том, что у моей старшей двоюродной сестры Марины были последние каникулы, и они с бабушкой решили съездить в Ленинград, а по дороге заехали к нам в гости! Это была такая радость! Жалко только, что у меня было всего несколько дней, чтобы насладиться общением с ними. Мало что запомнила об этих днях, но запомнила, что бабушка успела сшить мне платье для поездки. Оно мне очень нравилось: из какой-то светлой ткани с зелеными листиками, без рукавов, но с широкой круглой юбкой, которая при кружении становилась как солнце.
Еще бабушка провела со мной беседу о гигиене в пути. И почему-то еще сказала, что я еду в семью, которая не очень хорошая, и должна это помнить. Я это восприняла как должное. То, что говорит моя любимая бабушка, всегда было правильным. Вот и настал день отъезда, точнее отлета. Не очень запомнила я сам перелет. Запомнила только, как папа сказал мне: "Посмотри вниз, там пустыня." Мы летели над пустыней, я всегда хотела посмотреть на пустыню, и с любопытством уставилась в окно. Впрочем, скоро мне надоел однообразный пейзаж и… не помню, как мы прилетели, как добрались до квартиры бабушки Тани. Помню, что очень хотелось пить, и это было первое, о чем я попросила у бабушки. Пить мне почему-то не дали, но посадили за стол, где были нарезаны большими кусками арбузы и дыни. Я стала их есть, и пить расхотелось.
Спать меня положили в одну комнату с дедушкой Петей, наверное, там же спал и мой папа. Дедушка Петя был болен. Он всё время кашлял, не переставая, и это мешало мне спать, и я пожаловалась бабушке. Но это было воспринято как неуважение к дедушке почему-то, и я осталась там, где была. Впрочем, я привыкла и перестала обращать внимание на кашель деда по мере возможности. Впоследствии узнала, что у него начинался рак легких.
Квартира бабушки и дедушки была очень странная. Внешне дом был как обыкновенная хрущевка. Кажется, их квартира была на четвертом этаже. Не помню, сколько комнат было. Возможно, три. При этом был огромный балкон, как целая комната. Там стоял стол, за которым и ела вся семья. И еще было странно, что не было ванной и туалета в квартире. Деревянный туалет стоял во дворе, и туда ходили все жильцы дома. Вместо туалетной бумаги мне дали хлопок. Воды горячей тоже не было. Удивительная квартира!
Впрочем, на следующий день мы с папой пошли купаться на арык. Арык был недалеко, за ним находилось хлопковое поле. По дороге на арык ничего не росло кроме верблюжьей колючки. И постоянно сновали огромные ящерицы. Мне очень хотелось поймать одну и рассмотреть. Но они были очень быстрые и поймать их было невозможно.
Как я чуть не схватила за хвост ядовитую змею
Да, я не могла рассмотреть скоростных ящериц, зато мы с папой вволю купались и освежались в грязном арыке, раз уж у бабушки нет ванной в квартире. И, слава богу, ничем не заболели. Однажды я вылезла из арыка и в трусиках ходила вдоль берега, рассматривая небогатую флору и фауну. И вдруг я увидела, что из-под валуна торчит хвост ящерицы, и она явно никуда не торопится. Какая удача — я уже протянула руку, чтобы схватить этот хвост, но что-то меня насторожило. Хвост был гораздо длиннее, чем полагается ящерице, и он почему-то медленно тянулся вместо того, чтобы быстренько шмыгнуть под камень. Я решила понаблюдать, что будет дальше, а дальше было вот что: из-за камня с другой стороны медленно поднялась голова на длинной шее, и это не была голова ящерицы, она была какая-то тупая (в смысле форма головы была какая-то квадратная), и она смотрела прямо на меня. Батюшки! Это же змея, а я чуть не схватила ее за хвост! С криком бросилась к папе: Змея! Змея! Мой папа змей не боялся. В своем детстве на краю пустыни он их немало перевидал и даже ловил их, будучи мальчишкой, однажды принес в класс, за что учитель непедагогично влепил ему оплеуху и выгнал из класса вместе с рептилией.
Короче, мой папа взял камень и пошел к месту, где я встретилась со змеей, явно намереваясь зашибить ее этим камнем. Но змеюка уже скрылась с места встречи, и слава богу. Мы разошлись, не причинив друг другу ущерба.
Когда лежит луна ломтем чарджуйской дыни
Когда лежит луна ломтем чарджуйской дыни
На краешке окна и духота кругом,
Когда закрыта дверь, и заколдован дом
Воздушной веткой голубых глициний,
И в чашке глиняной холодная вода,
И полотенца снег, и свечка восковая
Горит, как в детстве, мотыльков сзывая,
Грохочет тишина, моих не слыша слов, –
Тогда из черноты рембрандтовских углов
Склубится что-то вдруг и спрячется туда же,
Но я не встрепенусь, не испугаюсь даже.
Здесь одиночество меня поймало в сети.
Хозяйкин черный кот глядит, как глаз столетий,
И в зеркале двойник не хочет мне помочь.
Я буду сладко спать. Спокойной ночи, ночь.