Бесформенные хлопья слипшихся мокрых снежинок с точностью направленной в мишень пули залетали прямо в глаза, даже когда я не смотрела наверх. После попадания зрачок тут же ощущал холодную сырость, я нервно моргала, снимала перчатку, смахивала с глаза воду, в которую тут же под действием моего тепла превращались снежинки, и шла дальше.
И лицо, и руки, и перчатки, и свисавшие из-под шапки волосы — скоро всё стало мокрым. Но мне было всё равно. Ведь это первый снег!
Накануне метеорологи обещали, что снег обязательно будет. Но снег с дождём, который тает ещё до того, как коснётся земли. Поэтому я надежд не питала и даже не стала вглядываться в темноту за окном, когда проснулась.
Только через два часа, когда начало, наконец, светать, я различила уже подзабытый, но такой завораживающий хоровод белых мух в свете уличного фонаря и сразу выбежала на улицу.
Я дошла до дороги и, задрав голову, разглядывала мелкие игольчатые снежинки на фоне синюшного неба. Сделала несколько кадров на телефон и быстро вернулась домой, чтобы продолжить прерванный завтрак.
Но, дождавшись, когда на улице посветлеет, и оценив всю мощь пришедшего к нам снегопада, я утеплилась, надела непромокаемые сапоги и ушла в уже более обстоятельный обход по своему привычному маршруту.
На некоторых яблонях за заборами соседей уже почти не осталось листьев, но продолжали висеть забытые плоды. На них и на гроздьях рябин скапливался шапочкой снег, который тут же подтаивал и, обволакивая каждую ягоду, проходил сквозь гроздь как через фильтр, и медленно падал на землю прозрачными каплями.
На мосту через реку я задержалась. Движение снежинок на фоне тёмной в пасмурный день воды и ещё более тёмных стволов приречной ольхи особенно эффектно. На улице нулевая температура, и на реке нет никаких признаков надвигающейся зимы, тёплая вода молниеносно проглатывает снег.
Деревня молчала и покорно подставляла снегу все доступные поверхности: крыши домов, которые быстро белели, водонапорную башню с давно опустевшим аистиным гнездом, дорогу, ещё не тронутую ни одним автомобилем этим утром, и колтуны поникшей ржавой травы.
Я вышла за пределы деревни, спустилась камню-маяку на реке и огляделась. Путь к камню был открыт, уровень воды сильно опустился за последний месяц, и более мелкие валуны у берега тоже выглянули наружу. Сделаешь по ним несколько шагов и окажешься на середине русла.
Снегопад тем временем усилился, методично укрывал берега и превращал початки рогоза в эскимо с шапочкой из взбитых сливок.
Пройдя по старой дороге в сторону поля, я оказалась на более обрывистом берегу реки чуть выше по течению.
Здесь с высоты открывается панорама большого изгиба, но, чтобы увидеть её, надо немного спуститься по крутому и скользкому глинистому склону, коварно прикрытому мокрыми листьями, и найти «окно» между ветками ольхи, на которых уже появилась россыпь мелких серёжек — заготовок на весну.
Через поле, которое стало таким же серым, как и небо, я вышла к подножью Большого холма. Здесь нет троп, поэтому я просто шагала по траве и нечаянно своими шумными шагами спугнула большую птицу — она вылетела прямо из глубины ржавых спутанных косм.
Сначала я подумала, что это кто-то из тетеревиных птиц, может, рябчик. Но большая голова и грациозно-тихий, а не паникующий с частыми хлопками крыльев полёт говорил о том, что это была сова.
Птица тут же скрылась где-то в кронах деревьев. Я огляделась, но уже не смогла её различить и даже не заметила направление, в котором она улетела. Я начала осторожно подниматься на холм, проскальзывая на смеси снега, глины и листьев, а снегопад тем временем становился ещё сильнее.
Я прошла по всей протяженной гряде, остановившись лишь посередине, чтобы посмотреть на заснеженную деревню с высоты. Утренняя синева отступала, снег очищал, выравнивал землю, приводил всё к общему знаменателю — превращал ещё недавно пёструю и беспорядочную картину поздней осени в идеальный и целостный монохромный зимний пейзаж.
Первый снег выпал в первый день последнего календарного месяца осени, но природа не подчиняется распорядкам, придуманным человеком. У неё своё расписание. Поэтому самый точный календарь — фенологический, где нет ни дат, ни месяцев, ни дней недели, но есть непреложная последовательность сезонов, в которой на смену глубокой осени всегда приходит предзимье. Но когда именно — человеку заранее знать не дано.
Я вернулась домой, а метель так и не закончилась. Она продолжалась всё то время, что я писала эту заметку. И только сейчас, спустя несколько часов, небо посветлело, а снежинки, теперь мелкие и робкие, стали растворяться прямо в воздухе. Как и положено первому снегу.