«Ну же!», но связист лежал тихо, и я не сразу понял, когда политрук, отняв бинокль от глаз, проворил:
— Готов, — и стал скручивать нервными движениями папиросу.
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 23 сентября 1942 г., среда:
ЛИНИЯ
— Прикажите, — сказал связист, полный приземистый человек, и встал.
— Не лезьте вы, — грубо ответил начальник связи и повернулся к лежащему на нарах человеку с мотком провода на плече.
— Товарищ, Потапов, по насыпи оборвалась связь. Там все пристреляно. Действуйте.
Потапов соскочил с нар, прихватил свой инструмент и вышел. Полный связист сел. Достал из кармана чистый платок и стал вытирать мокрое лицо. Он только что вернулся из очередного, девятого за этот бой, «рейса» и был весь потный. Волосы, лоб, шея, даже бурый от грязи комбинезон, надетый поверх формы, был пропитан потом.
Вытираясь, он вдруг заметил, что один его рукав распорот в пройме. Пуля прошла под выемкой. Он осмотрел всю остальную одежду. В ней было не меньше трех пробоин. Одна штанина висела клочьями.
— Пощупали вас. — сказал начальник разведки, отрываясь от телефона.
Потный связист смущенно улыбнулся.
— Три смерти рядом прошли.
Это был трудный день для связистов. Связь рвалась более десяти раз. Вначале ее порвали КВ, выходившие на рубеж атаки, затем ее рвали немецкие снаряды, валившие столбы и деревья, по которым шла проводка. Было потеряно уже три человека к моменту, когда оборвалась связь в самом трудном месте — на железнодорожной насыпи, которая находилась под контролем немецких стрелков, засевших на опушке леса. Эта линия соединяла командира полка с командиром передового отряда, ломавшего немецкую оборону. Провод был порван на самой насыпи, и первая попытка восстановить связь кончилась гибелью бойца. Он даже не успел взобраться на насыпь. Выглянул раз, чтобы приноровиться к месту, выглянул второй раз — и сник. Видимо, пуля попала в лоб. Он медленно сполз, цепляясь за землю мертвыми руками. Он и сейчас виден с наблюдательного пункта. Раскорячившийся и как будто живой карабкался по насыпи.
— Товарищ начальник связи, — сказал боец, заглядывая в землянку. — Потапов у насыпи.
Начальник связи откашлялся и, словно пробуя голос, тихонько начал звать:
— Роза... роза... говорит пурга... слушай, говорит пурга...
Я вышел из землянки. Командир полка и политрук в бинокли следили за движением связиста. Все произошло очень быстро и просто. Он вскарабкался на насыпь, пополз, делая сильные движения руками и волоча ноги, чтобы тело не поднималось над землей. Затем почему-то перестал двигаться и лежал совсем тихо. Я поймал себя на том, что говорю: «Ну же!», но связист лежал тихо, и я не сразу понял, когда политрук, отняв бинокль от глаз, проворил:
— Готов, — и стал скручивать нервными движениями папиросу.
Вслед за командиром полка я вернулся в землянку.
— Так будет связь или нет, товарищ старший лейтенант? — резко спросил командир полка.
Начальник связи растерянно поглядел на него.
Командир полка ждал. Начальник связи колебался.
— Товарищ Васильев, — сказал он тихо.— По насыпи оборвалась связь... — и отвернулся к стене.
Полный связист вскочил, взял шлем двумя руками, поправил войлочный обруч и надел, на голову.
— Жаль Потапова... — говорил он самому себе в то время, как его быстрые, полные руки проверяли обмундирование, пояс с инструментом, моток проволоки и кобур. — Хороший был человек, хоть и не женатый...
Когда начальник связи назвал имя полного связиста, я понял, почему он с такой неохотой отдавал приказание. Васильев был лучшим связистом дивизии, «королем связи», как его называли, и понятно, что послать такого человека на место, где только что сложили свои головы двое, после трудных потерь всего дня было делом нелегким.
Несмотря на свое плотное, даже тучное тело, Васильев двигался легко и ловко. В его движениях чувствовалась большая мышечная сила. Ощупав себя еще раз руками. — все ли на месте. — он вышел из землянки.
Короткими перебежками Васильев покрывал местность от наблюдательного пункта до железнодорожной насыпи. Резкий бросок, и затем плашмя на землю. Он был уже довольно близко от насыпи, когда после очередного падения не поднялся, а только слегка повернул голову набок.
— Ранен он, что ли? — вслух подумал политрук.
Васильев чуть-чуть приподнял голову, и мы увидели зайчик, блеснувший на его шлеме. Чего он не двигается дальше? Мы были слишком далеко, чтобы видеть закономерность его движений. Мы не понимали, что удерживает его на месте. Политрук указал на белые, ставшие заметными благодаря пологим солнечным лучам, вихорьки, столбики пыли, которые то и дело возникали вокруг него. Это разрывались пули автоматчиков, нащупывая его тело. Васильев пополз назад. Он полз задом наперед, отталкиваясь руками, затем быстро, по-пластунски в сторону. Мы не понимали его движений, но невольно чувствовали в них смысл. Вот он оказался под прикрытием большой сосны. Полуприсел, и по его спине мы видели, что руки его что-то работают. Затем он поднялся во весь рост, размахнулся и метнул какой-то невидимый предмет в сторону насыпи.
— Катушка с проводом. — сказал командир полка.
Теперь мне становился ясен его простой и умный план. Он отказался от попытки соединить провод на месте разрыва, на полотне, которое немцы поливали пулями. Он присоединил конец провода, намотанного на катушку, к поврежденному проводу, а самую катушку перекинул через насыпь. Если ему теперь удастся благополучно перелезть через нее, дело выиграно — та сторона насыпи, хоть и ближе расположена к немцам, менее опасна, потому что прикрыта кустарником.
А Васильев полз дальше в сторону. Он отдалился метров на двести, все время озираясь на проводку, затем направился к насыпи. У него был хороший шанс. Если его сейчас не откроют, то появление его на насыпи в том месте будет для немцев неожиданностью. Только удастся ли ему все-таки переползти?..
Васильев у края насыпи. Он лежит некоторое мгновение тихо, не то прислушиваясь, не то отдыхая. Я невольно задерживаю дыхание, готовясь к этой медленной и мучительной игре со смертью. Вот сейчас он поднимет голову, — вспыхнет или не вспыхнет пыльный столбик разрыва?.. Но совершенно неожиданно Васильев рывком выбрасывается из-за края насыпи на самое полотно. Он и не думает скрываться. Наоборот, словно желая привлечь к себе внимание, он делает странные, движения — прыгает из стороны в сторону, плашмя ложится на землю, катится к противоположному краю и скрывается там.
Дымок от пуль, высвеченный солнцем, стоит над тем местом, где только что был человек. Простой и точный расчет — ведь ждал же я, что Васильев будет перебираться с медлительной осмотрительностью, прицеливаясь взглядом к узенькой, но такой страшной полоске, которую ему предстояло преодолеть. Этого ждали и немцы, именно это и дало им возможность погубить двух наших связистов. Неожиданный открытый рывок Васильева дезориентировал их. Все произошло слишком внезапно и быстро, они не успели прицелиться. Но действительно ли они не успели? Ведь мы не знали, что скатилось на ту сторону: человек или труп? И снова минуты мучительного ожидания. Потом стало как-то очень тихо. Только глуховатый, с трещиной дисканта голос начальника связи бубнил в землянке:
— Роза... роза... говорит пурга... слушай роза... роза...
И мне казалось, что я тоже слышу это тупое молчание трубки.
— Роза... роза... говорит пурга...
Раздался звук лопнувшей гитарной струны — где-то близко срикошетила о ствол сосны пуля.
— За обедом идти?.. — спросил ординарец и, не получив ответа, сказал, — чего идти, еще успеется.
— Роза... роза... говорит пурга... Розочка!—заорал вдруг начальник связи, и мы все бросились к землянке, разом поняв, что это означает — спасенная человеческая жизнь. — Розочка, что же ты, сyкинa дочь, молчишь?..
Но уже командир полка вырвал у него трубку.
— Андреев? Давай командира, Ну, как двигаешься? Ага? Что? Слева? Мы туда двинем... Так. Так. Все? Продолжай смелей, за левый фланг не опасайся. Действуй!..
Закончив разговор, командир полка сказал:
— Чистая работа, — и хоть это было все, но мы поняли, к кому это относится. Я подумал, что если бы Васильев слышал сейчас это простое определение, он был бы доволен. То, что он сделал, нельзя назвать подвигом, в его работе был строгий и точный расчет. Но этим она и была прекрасна. Когда он смело рискнул жизнью, это тоже был расчет: иначе он не довел бы работу до конца. Под пулями он вел себя как рачительный, умный хозяин своего тела, жизни и силы. Это была настоящая боевая работа, т. е. работа самого высокого класса.
В землянку Васильев вернулся часа через два. Оказывается, он следил, чтобы не произошло новой аварии с проводом. Затем наши ворвались на опушку и стати уничтожать немецких автоматчиков. Тогда он, не желая подвергать напрасному риску свою жизнь, пережидал, пока немцы перестанут бить по насыпи.
...День клонился к закату. Наступил такой момент, когда еще гремят выстрелы, когда жизнь многих людей вступает в борьбу со смертью, но уже ясно, что судьба боя решена. Еще надо много усилий, чтобы в последний момент не выпустить этого успеха, не дать врагу отделаться полбедой. Непосредственные участники боя еще не верят в сделанное ими, но на наблюдательном пункте уже ясно, что кровавые усилия, жертвы, пот и кровь товарищей были не напрасны...
Мы сидели в землянке. Васильев, вытирая лицо и шею клетчатым носовым платком, рассказывал:
— Вчера получил письма от жены. Три месяца не получал ни одного. Я за нее не беспокоился — она женщина умная, сознательная. Но все же тяжело было... А вчера сразу одиннадцать штук. Я их расположил по числам, десять прочел, а одно, последнее, на после боя оставил. Гостинец мне будет.
Он снял шлем и достал из-за войлочного обруча измятый по углам конверт. Разгладил его и поглядел на свет. Строчки письма просвечивали, бледные и перевёрнутые.
— Васильев, — сказал вдруг начальник связи, отрываясь от трубки, — ты лучше прочти свое письмо, а то, кажется, тебе опять придется идти — «замок» не отвечает.
Васильев улыбнулся и аккуратно спрятал письмо за войлочный обруч.
— Письмо я после работы прочту. — сказал он спокойно.
— Ну, как «замочек», молчит, товарищ старший лейтенант?
— Молчит, чтоб ему!.. Придется чинить...
— Прикажите, — сказал связист... (ЮРИЙ НАГИБИН).
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1942 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.