Светлана (Фотиния) означает светлая. Она и была светлой: спокойной, приветливой, с возвышенным мировосприятием. Она была художником не только в душе, но и по профессии. Сорок лет отработала на огромном полиграфкомбинате областного центра. Закончила худграф заочно и рисовала мышкой в компьютере. То есть она работала художником, но художником нового поколения – в компьютерной графике рисовала. За сорок лет работы сменилось несколько поколений компьютеров, и она осваивала все новые программы и росла вместе с ростом компьютерной техники. Вся печатная продукция предприятия шла через неё: календарики, буклетики, книги, рекламы… Она создавала макеты, и даже после 60-ти, когда совсем ушла с производства, к ней по-прежнему обращались старые заказчики, считая, что лучше неё этого никто не сделает.
На работе она рисовала, а дома на творчество уже не оставалось сил. Поэтому любовь к красоте проявилась в увлечении фотографией. Фотоаппарат был всегда под рукой. А увидеть необычное в обычном она умела.
А ещё она умела правильно воспринимать жизнь. Как настоящий Художник. С радостью, благодарностью, не замутив реальность обыденностью и житейскими неприятностями. Принимая невзгоды с непревзойдённым костромским смирением. Да-да, она для меня представляла тот самый тип коренного костромича, который не делает из мухи слона, но и удары судьбы принимает с невыразимой стойкостью, не обременяя никого своими эмоциями и страстями.
Очень рано овдовев, она и в мыслях не допускала вторичного замужества; ничего вторичного у столь цельного человека быть не могло! Поднимать дочку и сына, учить их, да женить, жить их проблемами и заботами было для неё так же естественно, как жить огромной семьей – сначала со стариками, потом с выросшей и переженившейся молодёжью и рождающимися внуками. И на всё-то у неё был один ответ: «Это жизнь!»
Мы вместе работали в музеях: сначала в музее деревянного зодчества, потом – в музее истории Костромского края. Но если я между этими двумя работами поменяла ещё три, а уйдя из музеев, поменяла ещё пять работ, то у неё в трудовой книжке только две записи: полиграфкомбинат и музей. Она говорила, что всю жизнь мечтала в пенсионном возрасте работать смотрителем. Здесь можно много читать, и она всегда была с книгой. Здесь всегда можно познакомиться со всеми новинками в сфере культуры. Здесь можно досконально изучить историю и культуру родного старинного городка, а потом с увлечением бродить рядом с архитектурными памятниками, сжимая в руке маленькую ладошку внука… За десять лет работы в музеях кроме старшего внука у неё появилось ещё четверо внучат, и я очень надеюсь, что хотя бы старшим хватило немного бесценного общения с ней.
Незабываемой была наша работа в музее деревянного зодчества, хотя для меня это был всего лишь летний сезон, а для неё – два года, и целых две зимы – по-северному суровые. И это не для слабонервных – работать в неотапливаемых домиках, где нет даже света! Но летом там была, конечно же, благодать, и наше увлечение фотографией, и наблюдение за множеством живности – чайками, утками и кошками, которые по весне устраивали брачные игры, потом уединялись с появляющимся потомством, а потом выводили на свет своих подросших детей! Особенно хватало мороки с музейными кошаками! Именно Светлана организовала в музее то, чего до неё никто не экспериментировал. Зимой кошкам варили полведра каши, сдабривали её кормами и кормили их. «Кошки у нас сытые и гладкие, перед туристами не стыдно!» – писала мне подруга.
В музее мы чем только не увлекались: учились вязать крючком (и Светлана вязала как заправская мастерица; фантазии её не было предела), плели корзины из цветной проволоки, а потом она стала делать куклы. К одной из них я написала комментарий: «Вот ведь она даже и похожа на тебя!»
И конечно мы фотографировали. На фотографиях Светланы крикливые и драчливые чайки превращались в фотомоделей, облезлые полудикие кошки позировали, как заслуженные актрисы, из зарослей и плесневых пней выползали ужики и гадюки – живность сама лезла в объектив… Да только мне они почему-то не попадались!
Именно благодаря Светлане, у меня много моих фотографий (обычно у фотографа нет своих фотографий).
Были у нас и в работе, и в жизни не только радости, но вот в мысли и разговоры неприятности допускать было как-то не принято.
В один прекрасный момент многие наши ровесницы стали понимать, что фигура расползается в возрастных изменениях. Казалось, Светлане это не грозит. Она увлеклась занятиями в спортзале, и даже научилась садиться на шпагат! Впрочем, главным секретом хорошей фигуры она называла отнюдь не физкультуру и спорт. Она говорила с юмором: «Просто надо кушать не так как мы – по ведру, а только по половине ведра!» Не посты, не похудение, а только лишь вот такая сдержанность собственного обжорства, умеренность во всем.
Мы фотографировали одно и то же. У нас были фотоаппараты почти одинаковых возможностей. Но никогда я не делала фотографий лучше, чем у неё. Когда я попробовала поучаствовать в конкурсе, устраиваемом к 60-летию российского комитета международного совета музеев (вышел сборник «Я поведу тебя в музей» в издательстве АСТ, 2017 год) и послала свой текст о нашем музее, я послала с текстом не свои, а её фотографии. Книга вышла, и из двух присланных экземпляров одну я подарила ей. Она даже не удивилась и не восхитилась. Мне казалось, что ей польстят фото, подписанные её именем и фамилией. Но нет!
Если бы у неё была хотя бы доля моего тщеславия, она стала бы не только известным фотохудожником, а может быть, и настоящим художником.
Но у неё тщеславия не нашлось.
В музеях она отработала 10 лет (получается, общий стаж полвека...) Последнее время мы почти не виделись. Её накопившаяся усталость промелькнула только однажды, когда она вскользь сказала, что в её роду все уходили на пенсию вовремя… Работала за минималку, как и все наши смотрители… И пересчет по пенсии, который всем им позволили сделать только полтора года назад, равнялся половине зарплаты, а то и больше…
Мне позвонила наша общая знакомая, коллега, с печальным известием: «Ни разу не была на больничке, даже в пандемию. Ушла в очередной отпуск и не вернулась…»
Сегодня мы простились с нею. Светлая память, Светлана! С тобою всем было светло!