Вчера мы говорили о визите принцессы Маргарет к своей будущей фрейлине и её мужу на остров Мюстик:
Продолжаю рассказ. Буду придерживаться хронологии - по книге.
К тому моменту, когда Колин купил остров, там уже много лет не было хозяина. Хлопковая плантация, основное предприятие Мюстика, дышала на ладан. Колин не смыслил в тропическом земледелии и уже было собирался впасть в уныние, как на его горизонте появился юноша с просьбой устроить его на работу. Это появление было настоящим чудом: Джон Киддл как раз знал о плантациях очень много.
Обратите внимание вот на какую деталь:
История Джона была печальна: деловой партнер сбежал со всеми деньгами и рекомендательным письмом от викария.
Колин получил второе дыхание: благодаря хорошему помощнику стало понятно, как нужно вести работу. Плантация начала приносить доход - так хорошо сработала система премий, которую ввёл хозяин. Работа покатилась по накатанной колее. Колин вернулся в Англию.
И вот тут Энн поняла, почему её муж так любит Мюстик. Рождество 1960 года они встретили в Холкэме. В программе была собственно встреча Рождества и охота - слово, буквально священное для графа Лестера. Охота была ритуалом, раз и навсегда устоявшимся действом.
Стрелки должны были стоять по статусу.
Члены королевской семьи занимали середину подъездной аллеи, а в Рождество приехал сам принц Филипп. Его конюшие расположились рядом с ним. Дальше стояли другие герцоги, за ними маркизы, а потом графы и виконты.
А Колин был всего лишь достопочтенным. Его место было... ну не там, конечно, где я чуть не написала, а рядом с загонщиками.
И вот представьте: на своём острове он практически повелитель, правитель, хозяин. Белый господин.
А тут его место - с загонщиками.
Конечно, в этом случае благословенные Карибы предпочтительнее!
Колин был в ярости. Но сдерживался, ибо в присутствии всех этих герцогов и так далее не позволял себе эксцентричности.
Именно в то Рождество, в тот самый момент, когда Колин в упоении живописал сёстрам Энн прелести Мюстика, ему принесли телеграмму: сгорел Большой дом.
И сгорел он неслучайно. Его поджёг Джон Киддл.
Позже мы узнали, что он украл все деньги, какие только смог найти, сложил в чемодан, спрятал его в канаве, поджег дом, а потом вернулся за чемоданом, чтобы с зарплатой всех работников сбежать с острова.
И вот я думаю: а были ли у него те рекомендации от викария, которые у него как бы украли?!
Колина как подрубили. Он настолько разуверился, что выставил Мюстик на продажу.
Покупателей не было.
И тогда муж Энн... заказал новый дом! Это его вновь вдохновило.
Прошло ещё три года. В 1963-м Кристофер Теннант, отец Колина, решил, что с него хватит. Он купил дом на Корфу и уехал туда. Заниматься живописью, прелесть какая!
Семейный замок без присмотра нельзя было оставлять.
И супруги поделили зоны ответственности: Колин поднимал обожаемый Мюстик, Энн стала хозяйкой замка в полюбившейся Шотландии.
Став новым хозяином, Колин метался с Мюстика в Глен и обратно. Мюстик он модернизировал, Глен – восстанавливал. Мачеха Колина «георгианизировала» замок: она пригласила ведущего дизайнера интерьеров, Сири Моэм, и по ее совету разобрала все оригинальные камины, выровняла стены залов и избавилась от башен.
Мы ликвидировали все ее переделки, восстановили обои от Уильяма Морриса и раскрыли оригинальные потолки, обнаружив красивейшие карнизы и лепнину. В гостиной мы постелили тартановый ковер в цветах Теннантов.
Как прекрасно, наверное, жить в уютном замке, окружённом живописной местностью. Прохлада без комаров, озеро Лох-Эдди, в котором отродясь не было акул, леса без единой манцинеллы...
К 1964 году наша жизнь окончательно устоялась: после Рождества мы отправлялись на Мюстик, а лето проводили в Глене. В остальное время Колин приезжал и уезжал, а я жила в Лондоне.
Чарли и Генри к тому времени было четыре и шесть лет. Вместе с няней они приезжали в Глен, и Колин брал их на рыбалку на маленькие ручьи, вытекавшие из Лох-Эдди.
___
Продолжение здесь:
___
Тексты по этой теме живут в двух подборках. Тут:
И здесь: