Найти в Дзене
Sputnik Армения

Заявление главы МИД Армении: что значит отказ от темы Геноцида для внешней политики страны

Сергей Мелконян считает, что сегодняшнее заявление главы МИД свидетельствует о смене стратегической линии. Фактический отказ армянских властей от процесса международного признания Геноцида армян серьезно ослабляет позиции страны и сводит на нет все многолетние усилия по защите интересов наследников жертв Геноцида. Об этом заявил Sputnik Армения политолог Сергей Мелконян, комментируя заявление Арарата Мирзояна. Глава МИД ранее в парламенте заявил, что международное признание Геноцида армян не входит в список первоочередных задач МИД Армении. По его словам, вопрос изучения трагических страниц истории, исследования Геноцида армян или превращение вопроса в приоритет №1 – это, однозначно, не повестка МИД. Эксперт считает слова Мирзояна пересмотром внешнеполитической стратегии, учитывая, что десятилетиями процесс признания Геноцида армян в Османской империи, как и борьба за признание Нагорного Карабаха, были неотъемлемой частью внешней политики Еревана. Между тем заявление министра означает,
© Sputnik / Andranik Ghazaryan
© Sputnik / Andranik Ghazaryan

Сергей Мелконян считает, что сегодняшнее заявление главы МИД свидетельствует о смене стратегической линии.

Фактический отказ армянских властей от процесса международного признания Геноцида армян серьезно ослабляет позиции страны и сводит на нет все многолетние усилия по защите интересов наследников жертв Геноцида. Об этом заявил Sputnik Армения политолог Сергей Мелконян, комментируя заявление Арарата Мирзояна.

Глава МИД ранее в парламенте заявил, что международное признание Геноцида армян не входит в список первоочередных задач МИД Армении. По его словам, вопрос изучения трагических страниц истории, исследования Геноцида армян или превращение вопроса в приоритет №1 – это, однозначно, не повестка МИД.

Эксперт считает слова Мирзояна пересмотром внешнеполитической стратегии, учитывая, что десятилетиями процесс признания Геноцида армян в Османской империи, как и борьба за признание Нагорного Карабаха, были неотъемлемой частью внешней политики Еревана. Между тем заявление министра означает, что эти вопросы больше не будут подниматься на международных площадках. А вопрос Геноцида остается только в повестке диаспоры и Армянской церкви, что серьезно затруднит работу этих двух субъектов, так как они не уполномочены продвигать тему на международной арене, и нужно участие правительства Армении.

"До сих пор в выступлениях премьера и других должностных лиц мы слышали определенные намеки на отказ от повестки признания Геноцида армян, на этом основании делали предположения. Однако сейчас Мирзоян открытым текстом признал это и зафиксировал", - сказал Мелконян.

Он убежден, что Армения приняла подход Турции – оставить вопрос Геноцида историкам и не политизировать его, как в свое время предлагал Реджеп Эрдоган. В этом же контексте Мелконян рассматривает начатый Пашиняном дискурс об "исторической Армении" и "реальной Армении".

Международное признание Геноцида армян при предыдущих властях было важным компонентом внешней политики Еревана, начиная с периода президентства Роберта Кочаряна. Признание и осуждение этого преступления той или иной страной рассматривалось как очередное достижение армянской дипломатии. Еще в 1998 году, выступая на сессии Генассамблеи ООН, Кочарян предложил провозгласить год 50-летия принятия Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Этим тогдашний армянский лидер с трибуны ООН фактически анонсировал новый курс страны на международное признание и осуждение Геноцида армян.

Третий президент Серж Саргсян, хоть и попытался установить дипломатические отношения с Турцией, в то же время не изменил курс на международное признание Геноцида. Параллельно попыткам нормализации армяно-турецких отношений, получившей название "футбольная дипломатия", и подписанию в октябре 2009 года в Цюрихе армяно-турецких протоколов, президент Саргсян в своих выступлениях последовательно отстаивал необходимость признания и осуждения Геноцида армян в Османской империи, одновременно призывая Турцию взглянуть в лицо собственной истории.