С началом СВО пошел поток раненых бойцов, которые по своему психологическому состоянию отличаются от гражданских пациентов. Стали актуальными вопросы: Как врачу найти подход к раненому бойцу с ампутацией или другим сильным увечьем? Как себя вести? Что говорить?
Для разъяснения я обратился к героям своих интервью – медикам, чтобы они поделились своим опытом с коллегами, которые только собираются работать с ранеными. Первым отвечает на этот вопрос Александр хирург.
Работа с гражданскими пациентами и ранеными бойцами отличается.
Военные прошли через очень тяжелые условия, каким-то чудом спаслись и попали в госпиталь. Да, возможно они с потерей конечности, но его уже довезли до госпиталя. Если довезли живым, то он уже ДОЛЖЕН оставаться живым.
Первой трудностью, с которой ты сталкиваешься в работе с тяжелоранеными военными — это в моральном плане. Особенно для гражданских докторов. Многие не выдерживают, начинают истерить. Я всегда стараюсь в этом плане держаться на веселой ноте. Потому, что, когда ты работаешь с пациентами, стараешься общаться с ними на равных. Где-то поддерживать, подбадривать, где-то высмеивать, чтобы им самим было смешно, но не обидно. Им самим в этом случае легче, и бригаде медиков легче. А когда бригада работает вся угрюмая, все хотят плакать и всем тяжело, но мы тут не девочки, чтобы плакать. Мы собрались, чтобы работать. Поэтому «Собрались на…й! И все работаем!». Поэтому никто не плачет и не рыдает.
Несколько случаев было тяжелых. Недавно молодой парень сел в боксе к молодой девочке врачу, стал рассказывать, как потерял своих бойцов. Я прекрасно понимаю, что это тяжело в моральном плане. Я повернулся, а там девочка сидит в слезах, боец в слезах. Понимаю, что у меня сейчас весь бокс в психоз войдет и никому от этого хорошо не будет. Работа встанет. Пришлось очень жестко больного осадить, напомнить, что он воин, боец, и мы еще находимся в зоне боевых действий и себя надо держать в руках.
Да, это было жестко. Но потом мы с раненым пообщались и друг друга поняли. Затаил ли он обиду? Нет, это было абсолютно нормально.
Я всегда старался с ранеными, которые у меня были, вместе с ними посмеяться, и многим это помогало. Например, у меня было 15 раненых в грудную клетку. Для оценки динамики состояния раз в три дня водил толпой гуськом на рентген. Называл их «Отряд кальянщиков» потому, что, когда они идут - «бурлят». Они идут со сломанными ребрами, смеются и просят их не смешить потому, что ребра болят.
Другому больному, у которого оторвало все пальцы правой руки, все дали прозвище «Валера зае…сь». Просто, когда я первый раз снимал повязку с его руки, сказал эту фразу. Так она и прилипла, он тоже к ней относился с юмором, как и к своей травме.
Почему так?
Да потому, что мрака вокруг хватает. Если еще и доктор будет у тебя расстроенный и грустный, то вообще ничего хорошего не будет. Поэтому надо повышать у раненых уровень дофамина и серотонина хотя бы юмором. Как мне кажется, если вокруг все будут грустные и расстроенные, больные будут чаще умирать.
Посоветую коллегам работать серьезно, думать серьезно, но виду не подавать, быть добрыми и на юморе, потому, что пацаны прошли сквозь Ад. И хочется, чтобы этот Ад не продолжался, а показать, что началась светлая полоса, раз они остались живы.
Читайте интервью с хирургом Александром тут
Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7004 5079 2451 Тинькофф, 4276 4200 4921 7473 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
Читайте другие мои статьи:
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер