Часть четвёртая-Тяжело в учении, и не в учении тоже.
Продолжение, ссылки на начало цикла в конце статьи.
Приняли мы присягу, ну кроме тех кто её ещё в армии принимал, и на следующий день, продолжись наши учебные будни. Ничего не изменилось, так и продолжали мы учиться, учиться и учиться. Оказалось, что наша казарма ещё не достроена. Казарму нам строили, конечно, ударными темпами, но вовремя не успели. Но зима-то на Урале, она начинается внезапно и может начаться уже в октябре. Помню, спали мы под двумя одеялами, не раздеваясь, даже в шинелях. Так как людей стало меньше, то со свободных кроватей сначала разобрали одеяла, а в конце сентября даже и матрасы, растащили и стали ими укрываться.
Но голова-то всё равно торчала из-под одеяла, если ты лёг с мокрыми волосами, то к утру они могли к подушке примёрзнуть. Поэтому спали в пилотках. Простывшими и заболевшими был переполнен весь лазарет. Но тут ещё где-то в сентябре случился обще батальонный понос. Гигиена личная, мать её. Периодически питались из котелков, сами их мыли в холодной воде. Какие-то проблемы в столовой были, почему-то нас кормили из котелков. То ли посуду некому было мыть, в столовой, то ли там пропала горячая вода, в общем антисанитария. Начали класть с диареей, для этого поставили отдельную палатку, в которой лежали больные, тоже целая палатка набралась дристунов. И главное, никто туда не хотел попасть, многие скрывали, что они больные, видимо начальство обеспокоилась, доктора подняли панику, что больные среди здоровых распространяют заразу и скоро весь батальон сляжет. Собрали нас, выдали всем малые сапёрные лопатки. Вывели на границу лагеря, построили вдоль дороги, каждому приказали выкопать ямку, и сходить в неё по большому. А потом доктор с командирами шли и смотрели, кто как навалил туда. Вот сидим мы, значит, над этими ямками с голыми задницами, а дорога просёлочная походит мимо училища, потому что там, в конце её на берегу Камы были дачи или садовые участки. Едет машина "Жигулёнок" в ней девчонки сидят и смотрят они круглыми глазами на наши задницы, которые свесились над ямками. Вот это, блин видок, это всем запомнилось особенно наверное тем девчонкам. Соответственно у кого обнаружился в ямке жидкий стул тех всех насильно отправили в карантинную палатку для больных дизентерией.
По сравнению с курсом молодого бойца произошли конечно большие изменения в учебной программе, начали уже нас учить не как молодых бойцов, а как будущих офицеров. Появились настоящие занятия, по военным предметам, огневая подготовка, защита от оружия массового поражения, тактика, технические средства охраны, тактико-специальная подготовка. Появились предметы - история КПСС, педагогика, психология. То есть лекции, занятия в классах, аудиториях, с техникой, с вооружением. Ну и без полевых занятий тоже ведь никак не обойтись, причём оружие наше хранилось на оружейном складе, так как не было казармы и комнаты хранения оружия. Если полевые занятия приходилось идти вооружаться на склад, после занятий сдавать оружие на склад. Да, теперь по выходным нам в клубе стали показывать кино, в субботу и в воскресенье. Вот так вот, мы и жили, продолжая учиться военному делу настоящим образом, где-то до конца октября. И по-моему 30-го октября, причём посреди ночи уже после отбоя, вдруг, команда - Собираем манатки и переезжаем в казарму! Видимо, не смотря на весь наш не дострой и то что там ещё ничего не доделано командование поняло, что ещё немного, и мы тут все сляжем, кто с простудой, кто ещё с какой заразой. Похватали мы свои пожитки, положили на койки и на руках потащили это почти километр от палаточного лагеря до казармы. Берём вдвоём койку сверху на неё имущество, мешки, шинели. Одну койку унесли вдвоём, потом вернулись за второй. В казарме мы их расставили, слава Богу, не в 2 яруса. Утром выпал снег и до весны уже не растаял. В трёхэтажной казарме один этаж целиком занимала рота, все 4 взвода поместились на одноярусные кровати, одна тумбочка на двоих, как положено. Вот тут-то нам счастье привалило. Жизнь началась цивилизованная, с электричеством, канализацией, с водой водопроводной, с батареями пока не тёплыми, но обещали подключить. Вода правда только холодная, горячую почему-то к нам в казарму не подвели, и так мы 4 года и учились, горячую воду мы видели только в чайниках, и в бане.
Что было у нас в казарме? Кроме большого зала в котором стояли кровати всех четырёх взводов был конечно умывальник с туалетом, Ленинская комната. Каптёрка где хранились личные вещи, парадка, там же сезонная форма, летом зимняя и наоборот. Каптёрка старшины, с ротным имуществом. Сушилка, бытовая комната, комната хранения оружия, канцелярия командира роты и кабинет командиров взводов. Также в конце казармы на нашем этаже был кабинет Комбата. Но когда мы заехали, ничего оборудовано ещё не было, всё делали своими руками. Туалет и умывальник были готовы, в сушилке были батареи и крючки чтобы вешать там шинели и обувь сушить. Но мебели ещё никакой не было, получали затаскивали и расставляли всё мы. Пришлось так сказать создавать в каждой роте "Бригаду ух", это курсанты у которых руки росли из правильного места. Они и оборудовала места для хранения личных вещей в каптёрке, каптёрку старшины, стеллажи делали у каждого взвода в расположении возле кроватей, строили шкафы для имущества. Вот на фотографии выше можете посмотреть, там на верху каски лежат, ниже ячейки для шапок ещё ниже места для шинели, и там же места для вещь мешков. На каждый взвод такие стеллажи были, всё это делалось своими руками, то есть эти курсанты, которые всё это строили, они даже на занятия не ходили, занимались оборудованием. Кто то Ленинскую комнату оборудовал, плакаты рисовали и всё что там положено создавали с нуля. Мало того после того как это всё сделали было создана бригада которая вообще уехала в леса, туда где стрельбище наше и начала там строить землянки, потому что там вообще ничего не было, кроме мишенного поля и пульта управления мишенями.
Месяц наверное их не видели. К зиме они построили четыре землянки, чтобы можно было сразу роту загонять в леса на пару суток. Но первые землянки оказались в каком-то гнилом месте их всё время подтапливало, печки в них были какие-то неправильные на солярке, то есть мы там мёрзли и весной они вообще утонули, затопило их талыми водами. На следующее лето начали уже строить в другом месте. Новые землянки были более комфортные, с нормальным печками буржуйками, но всё равно были постоянно какие-то проблемы, то тяги нет, то дрова сырые, но это уже наверное человеческий фактор. Следующий зимой уже на втором курсе, мы как-то пришли с занятий, а печка еле теплая. Разместились кое-как, я вообще забился между буржуйкой и нарами. К тёпленькой печке прижался, но кто-то грамотный то ли сухих дров нашёл то ли сумел печку раскочегарить, она стала горячая. Я проснулся от того что голове жарко, я прислонился к печке головой в шапке. У меня наискосок через козырёк шапки выгорела жёлтая полоса, мех подгорел, так и ходил в этой шапке до конца второго курса пока новую не выдали, как в армии положено через два года.
Ну если вы думаете, что мы не учились, а только занимались хозработами, то это вы ошибаетесь. Каждый день, 6 дней в неделю было по 8 часов занятий, до обеда. После обеда ещё самоподготовка 4 часа, с перерывами на разные мероприятия, в субботу самоподготовки не было, а после обеда был парко хозяйственный день. Казарму-то нам построили, но учиться было негде, всего один маленький учебный корпус доставшийся училищу от учебного полка в подвале которого были спортзал и тир. Корпус был собран из стандартных домостроительных панелей, имел три подъезда и порядка 9-10 учебных классов. Ещё двухэтажное маленькое здание кафедры Технических средств охраны (ТСО), во времена учебного полка это было учебное КПП, как на зоне, с классами для операторов ТСО. Вот это все учебные помещения. Занятия по некоторым предметам проводили прямо в клубе собирая там поротно или даже побатальонно на лекции, например по Истории КПСС, или по Педагогике. После обеда должна быть самоподготовка 4 часа, а проводили её где попало, даже в роте расставляли табуретки на центральном проходе, да там даже и занятия проводили. В учебном корпусе были разные учебные классы разных кафедр, в них тоже проводилась самоподготовка, за каждым классом был закреплен взвод, там он и занимался.
Одновременно были всякие наряды, ежедневно наряд по роте, как положено, минимум раз в месяц всем взводом в наряд по столовой и вся эта вот армейская жизнь. А тут ещё началась подготовка к параду в честь очередной годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции. В Перми-то было три военных училища и наше командование решило, что раз мы такие единственные настоящие курсанты, настоящих войск, то мы должны переплюнуть и пройти лучше всех этих шахтёров-ракетчиков и типа авиаторов, которые хвосты самолётам заносят.
Первый батальон, видимо, до нас не ходил на парады. Их только на майские праздники выводили на Гайву, по местному району пройтись колонной. А теперь вот решили нас отправить на центральный Пермский парад. Ну и в этот раз 1 батальон не участвовал. Они должны были стоять на площади в оцеплении, разделяя колонны трудящихся. Хотя, может быть, я ошибаюсь, если я что-то перепутал по незнанию, курсанты 1 выпуска напишите в комментариях, исправлюсь.
Вот и начали нас готовить с первого раза пройти торжественным маршем лучше всех и стали нас всё свободное время по плацу гонять, вместо самоподготовки и даже в ущерб остальным занятиям. Дошло до такого, что у некоторых курсантов кисти рук опухли, так мы маршировали, махая руками. Руки просто распухли, обе кисти у некоторых курсантов. Тут ещё одновременно у некоторых ещё и уши тоже распухли, какие-то красные стали и кожа стала шелушится. Докторам показываем, что такое сказать не могут, это говорит от солнечной радиации или витаминов не хватает. В общем, что-то какие-то отговорки. В основном проблемы такие были у южан, у меня в отделении Гена С., из Крыма был, отправлял его в санчасть, с опухшими руками и ушами. То есть некоторые молодые, нетренированные организмы начали подводить, вот всей этой вот нагрузки не выдерживали. В день седьмого ноября, красный день календаря, подняли нас всех пораньше. Позавтракали, на машины и в Пермь, на Комсомольском проспекте (на местном жаргоне-КОМПРОСЕ) проходили тогда все демонстрации и 7 ноября и майские. Обычно там где-то в районе "Парка культуры и отдыха имени Горького" машины ставили на параллельной Компросу улице, строились и выходили на проспект.
Торжественным маршем надо было пройти мимо трибун - Областного комитета КПСС (ОБКОМА). На трибуне стояло всё руководство партийное, областное, все генералы, командование военных училищ. Ещё руководство МВД, УВД, в Перми были конвойная и ракетная дивизии, то есть и их командиры, минимум пять генералов. Ну и наш начальник училища с ними стоял на трибуне, нужно было не ударить в грязь лицом.
Последовательность не помню прохождения, возможно мы прошли не первыми, а сначала ракетное училище, потом ВАТУшники, потом мы. Шли мы тогда двумя коробками Сначала со знаменем училища офицерская коробка, во главе замначальники училища, а потом мы. Но если вы думаете, что это всё и можно ехать в училище, чтобы законно отдохнуть, то ошибаетесь. После прохождения мы должны были стоять вдоль Комсомольского проспекта, шеренгами разделяет колонны демонстрантов чтобы они не перепутались.
Стояли мы разделяя колонны трудящихся вышедших на демонстрацию, чтобы они между собой не пересеклись, не перепутались и не возникло давки и какого ни будь столпотворения с жертвами. Первый батальон стоял на площади. Мы же шеренгами вдоль всего Комсомольского проспекта от площади и до ЦУМа и чуть дальше. После ЦУМа колонны разделялись и расходились в разные стороны, а мы стояли. Они между нашими шеренгами по обоим сторонам Комсомольского проспекта шли и шли. Это всё занимало ещё часа три, пока все трудящиеся в едином порыве и с энтузиазмом не пройдут мимо. Потом уже грузились в машины ехали в училище, пару часов давали нам поспать, после такой нагрузки, это было каждый год и в ноябре и в мае. Ну как нам потом объявили, мы были лучше всех, не зря нас гоняли 2 недели по плацу, куда там каким-то ракетчикам и авиатехникам до настоящей Советской пехоты.
Это торжественное мероприятие повторялось у нас три раза каждый год, без всяких исключений но потом правда нас уже так усиленно не тренировали, потому что мы уже были прямо готовые парадные расчёты, слаженные и сбитые. Превратилась это всё в рутину настолько, что уже на четвёртом курсе во время демонстрации на 9 мая я постояв в оцеплении с часок решил сходить в самоволку. Невеста моя жила в общежитии за Драмтеатром, это примерно 2 км пешком по улице Ленина. Отошёл якобы в туалет, из оцепления выпускали и ушёл. Спокойно дошёл до общаги попил там чаю у Ирины в комнате, погрелся и ушёл обратно к концу демонстрации. Никто даже и не заметил, на меня замкомвзвода только с подозрением посмотрел, видимо долго меня не видел, но промолчал. Наглость второе счастье. Так ну это я отвлёкся, вернёмся в восемьдесят третий год. Вся эта наша интенсивная учёба, всё это КМБ в грязи, эта строевая подготовка, она видимо была слишком интенсивная. Люди-то вроде как выдержали, не выдержала наша обувь где-то в середине или конце ноября у очень большого количества курсантов, ну процентов у 40-50, начали разваливаться сапоги. Сапоги у нас были такие же, какие выдавали офицерам в качестве полевых, для полевых занятий, не хромовые, а яловые. Солдаты в Советской армии ходили в кирзовых, но нам они были не положены. Хотя многие курсанты уже ко второму курсу привезли из отпуска себе кирзовые, в них на полевые занятия летом было гораздо удобнее ходить. Так вот они начали разваливаться, а по сроку службы нам было ещё в них ходить и ходить, по-моему сапоги выдавали курсантам на год. Ну командование придумало выход из этого положения, вызвали представителей фабрики и начали жаловаться на массовый брак. Помню нас построили в роте, в первую шеренгу поставили тех у кого сапоги вышли из строя и с большими начальниками ходил какой-то представитель фабрики. Удивлённо он смотрел, у кого подошва отходит, у кого каблук отвалился, а у кого по швам порвались. Мы же с честными глазами на все вопросы отвечали, что ухаживали за своей обувью тщательно и старательно. Да перед этим мероприятием в роты выдали банки с гуталином и сапожные щётки чтобы все видели как мы тут за обувью ухаживаем. У входа в казарму появилось место для чистки обуви, с гуталином и щетками. В результате сапоги нам заменили, не помню у всех или не у всех, ввиду их массового брака.
Сапоги заменить можно, людей нельзя. К этому времени и люди не выдержали, но об этом позже, ждите продолжение.
Начало повествования про поступление в ПВВКУ тут:
Продолжение:
Продолжение:
Другие мои рассказы про учебу в ПВВКУ:
Для тех у кого руки растут из правильного места:
Чисто поржать:
P.S. Автор пишет, как умеет.
Автор не врёт и не придумывает.
Всё что можно проверить через поиск в интернете перепроверяю.
Что забыл, вспоминаем коллективно с однокашниками.
Ошибки в тексте стараюсь исправить, перечитываю много раз.