Родился будущий писатель в 1901 г. Мать Саши была женщиной сурового нрава и весьма властной, семью вела одна – отец Саши «ушёл в революцию», партия была важнее семьи. Дети, что называется, ходили по струнке. Фадеев шутил, что за всю жизнь он любил и одновременно боялся только двух человек: мать и товарища Сталина.
А начиналась жизнь интересно: мать и отчим уехали к родне на Дальний Восток, в 5 лет Саша выучился читать, у родственников была богатейшая библиотека, увлёкся приключениями героев, а вскоре сам их испытал – время невероятное, рухнула монархия, менялась жизнь, белые взяли власть в крае, Фадеев ушёл с друзьями в партизаны (первые впечатления легли в основу романа «Разгром»). После боёв стал своим, надёжным, даже отправили через всю страну на съезд партии большевиков, а прямо со съезда мобилизовали на разгром Кронштадтского восстания. Сомнений не было: партия позвала – даёшь Кронштадт!
В 1921 году его по партийной разнарядке отправляют на учебу в Горную академию в Москве – партии нужны кадры! Подчинился, начал зубрить, но именно здесь произошла встреча, изменившая судьбу: крайком партии возглавляла железная Розалия Землячка, она заметила молодого большевика, а он однажды признался, что пишет роман о гражданской войне.
Землячка выслушала несколько глав, одобрила. А роман был хорош: без пафоса, без штампованного героизма «красных богатырей», ведь всё самим пережито: партизан белые гоняют по тайге, трудно, смерть рядом, и кульминация – городской интеллигент Мечик и шахтёр Морозка едут в дозоре, и когда на них кидаются из засады казаки, Мечик струсит, сбежит, а Морозка ценою жизни предупредит отряд, и ясна идея – только пролетарская закалка спасает революцию.
Роман имеет огромный успех, писатель замечен, а время жаркое: Фадеев и РАПП – российская ассоциация пролетарских писателей – воюют с теми, кто «примазался к революции», и Фадеев искренне громит идейных врагов и «попутчиков» – это Булгаков, Алексей Толстой, Пришвин, Пастернак, Пильняк, Всеволод Иванов, Леонов, Федин.
В 1932 г. создан Союз советских писателей – Сталин понимает, что талант должен служить идеологии, Фадеев подходит, как прекрасный организатор и выдержанный идеолог, и в 1938 г. Фадеев становится во главе Союза писателей.
Время было безжалостное. Фадеев участвовал во всех кампаниях против «неугодных» писателей, знал, кого арестуют следующим. В 1946 году он по Постановлению Оргбюро ЦК исключил из Союза Писателей Анну Ахматову и Михаила Зощенко, обвинил Бориса Пастернака в «чуждом советскому обществу идеализме», распорядился уничтожить весь тираж его сборника «Избранные стихотворения».
И всё же «ни одного человека на этом посту так не любили, как Фадеева. Сам Фадеев намного интереснее того, что он написал. Кого-то, может, исключили, и он был за, а потом дать ему денег он мог. Все понимали, что он выполняет какую-то высшую волю», – рассказывал писатель Александр Нилин.
Тяжко было Фадееву, но партия требовала, и он выполнял даже то, с чем был не согласен, только именно с этого времени начались его «кризисы», когда он на несколько дней пропадал так, что не могли найти даже тогда, когда его вызывал Сталин.
Наконец Фадеев появился, Сталин поинтересовался, где Председатель союза писателей пропадал, и тот откровенно ответил:
– Был в запое!
– И сколько дней у Вас такое продолжается?
– Дней десять-двенадцать.
– А не могли бы Вы по-большевистски сократить до двух-трёх?
Фадеев задумался и ответил:
– Трудно, товарищ Сталин, не уложусь.
В 1944 г. Фадеев бросил всё. Уехал на фронт, начал посылать фронтовые корреспонденции – искал своё место в реальной жизни.
А потом появился второй и последний роман Фадеева, его взлёт – «Молодая гвардия», где автор откровенно любуется своими героями – вот какую молодёжь вырастили, чистые, искренние, настоящие советские!
Роман был восторженно встречен страной, гениально экранизирован С.А. Герасимовым, и засияют будущие «звёзды»: Инна Макарова, Сергей Гурзо, Нонна Мордюкова, Георгий Юматов, Вячеслав Тихонов, Сергей Бондарчук, но роман безжалостно раскритикован в «Правде», – Фадеев знал, что эту статьи редактировал Сталин, и тут же сел добавлять в роман «руководящую и направляющую силу» – партийное руководство. Сам Фадеев писал М. Алигер: «Сижу в Переделкине, переделываю Молодую гвардию на старую».
Логика Сталина совершенно понятна: в Краснодоне мальчишки и девчонки, вчерашние школьники, поняли, что «под немцем» жить невозможно, и начали бороться: собирали оружие, расклеивали листовки (иногда трогательно-наивные: «Долой немецких 200 грамм, даёшь советский килограмм!»), вывесили красные флаги на 7 Ноября, сожгли биржу, чем сорвали отправку молодёжи в Германию... Получается, что это они сами начали бороться с немцами, без коммунистов – так теперь, выходит, можно сделать и следующий шаг – заявить, что немцев и без коммунистов одолеть можно было! Немедленно переделать!
А потом 1956 год. ХХ съезд, на котором его исключили из членов ЦК, перевели в кандидаты. Попытка понять, что же за жизнь прошла. Выстрел.
Смерть писателя руководители партии сопроводили хамским объяснением – причину рокового выстрела увидели в алкоголизме, так и напечатали в некрологе, и это на Руси, где о мёртвом…
Предсмертное письмо Фадеева ЦК КПСС скрывал от советских людей 34 года.
«Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. Лучшие кадры литературы – в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, физически истреблены или погибли, благодаря преступному попустительству власть имущих… Нас после смерти Ленина низвели до положения мальчишек, уничтожили, идеологически пугали и называли это – «партийностью»…. Всю жизнь я плёлся под кладью бездарных, неоправданных, могущих быть выполненными любым человеком, неисчислимых бюрократических дел. И даже сейчас, когда подводишь итог жизни своей, невыносимо вспоминать всё то количество окриков, внушений, поучений и просто идеологических порок, которые обрушились на меня».
Одни видят в письме горечь человека, осознавшего, что талант погублен бессмысленно.
Другие убеждают, что писатель проклинает и партию, и её вождей, прежнего и нового.
Наверно, лучше просто помолчать и помянуть этого непростого человека, которому выпало жить в ещё более непростое время.