Для меня театральные постановки – это как подсказки от Вселенной: оказаться «в нужном месте, в нужное время» и увидеть именно то, что тебе сейчас нужно. Поэтому никогда не отказываюсь от возможности сходить в театр. Однако в театр Ермоловой, где показывали в минувший понедельник пьесу Теннесси Уильямса "Игра для двоих", шла с сомнением.
Шла, потому что очень хотелось посмотреть пьесу, которую не раз пытались сыграть именитые актеры на именитых площадках и в советские, и в нынешние российские времена, но как-то всё не айс получалось. А с сомнением, потому что не была уверена, что смогу «осилить» это произведение. Сложноватым для понимания оно мне показалось.
Теннесси Уильямс - признанный в мире прозаик, драматург и сценарист - написал пьесу в трудный для себя период, когда только вышел из психиатрической клиники. Впервые ее показали в 1967 году в Лондоне, и она была встречена довольно холодно, хотя сам автор считал ее лучшей и прекраснейшей из своих работ. Позже он даже переименовал ее в «Крик», объясняя, что произведение все равно, что крик его творчества. С тех пор пьеса в афишах указывается с двойным названием «Игра для двоих (Крик)».
В пьесе рассказывается о немолодых брате и сестре Феличе и Клэр. Они начинают разговор о спектакле, который им предстоит сыграть по пьесе, написанной Феличе. Постепенно их разговор становится частью сюжета, в котором трудно различить, где заканчивается их реальная жизнь и начинается игра.
Вместе они погружаются в воспоминания о трагедии, когда их отец убил мать, а вскоре после этого покончил жизнь самоубийством. Эти болезненные воспоминания терзают их, заставляя разыгрывать альтернативные сценарии. Запертые в безлюдном театре, они вновь и вновь разыгрывают свои роли, но не для зрителей, а лишь для самих себя.
Спектакль на Новой сцене театра Ермоловой поставил молодой театр "Товарищи", созданный выпускниками ГИТИСа и возглавляемый режиссером Андреем Бутяевым. Этот театр ориентируется на психологическую драму, лишенной развлекательных моментов и счастливых концовок. Позиционирует свои спектакли, как постановки, позволяющие зрителям почувствовать эмоции героев и осознать несовершенство жизни.
В версии театра, пьеса претерпела определенную трансформацию. Декорации и костюмы отличаются от оригинала, герои выглядят гораздо моложе, да и воспринимаются возвышеннее. Сцена кажется пустой, наполняя атмосферу тревогой уже с первых минут. Живая музыка, исполняемая на фортепьяно композитором Анной Емелиной, еще больше усиливает это чувство.
Перед зрителями разворачивается история, в которой реальность и иллюзии размыты. Где начинается одно и кончается другое, понять не так просто. Феличе (Иван Семенов) и Клэр (Мария Следнева) на самом деле актеры или они сами себе придумали, что они таковыми являются? Они играют пьесу с выдуманными детьми, ставшими свидетелями чудовищного убийства (или самоубийства?) или это их реальные воспоминания?
Иллюзия внутри иллюзии. Создана филигранно и тонко. Это все равно, что сон, в котором видишь как просыпаешься, ставишь чайник на плиту и тут понимаешь, что на самом деле все еще спишь. И так много раз повторяется кошмар, в котором трудно определить, где реальность, а где иллюзия.
Но не эта двойственность, которая продолжалась на протяжении всей постановки, оставила в душе смятение и тревогу. Сложно было принять незавершённость истории. А ещё не давали покоя возникающие вопросы.
Почему герои боятся выходить из дома? Потому что реальность несет угрозу их жизни? Но ведь оставаясь в запертом доме, герои тоже обречены. И они это понимают. Так почему Феличе и Клер не выходят, предпочитая играть бесконечную пьесу для двоих? Загадка. Как, впрочем, и вся наша жизнь.