Привет, дорогие подписчики и гости страницы!
Делаю маленький перерыв в публикации частей сериала о Екатерине Медичи и Диане де Пуатье.
Потому что на очереди у нас анонсы новых парижских выставок!!!
Большие парижские выставки зимних сезонов - это феномен мировой значимости.
Они если не самые лучшие в мире, то, безусловно, одни из лучших. Тот же уровень я видела только в Лондоне и в Вене.
А большая концептуальная выставка вокруг одного художника или некоего художественного/исторического явления - это нечто уникальное и неповторимое. Жалко такие пропускать!
В новом зимнем сезоне постараюсь осветить всё, что в Париже открылось нового и манящего. Кто хочет туда пойти со мной на живые экскурсии, пожалуйста.
Ватсап для заказов: +33681077705
__
Начнём с только что открывшейся в Лувре выставки "Образы дураков от Средних веков до романтиков".
Выставку я показываю вам в новом красочном видео.
Я постаралась и видео сделать в некоем "дурацком" стиле. Рассказываю вам там, как ко мне мужики на выставке приставали:) и японские носки в клеточку демонстрирую!
И с такими шутками-прибаутками так и провожу вас через всю выставку, замирая иногда перед экранами со старыми фильмами.
Большей частью экспозиция раскрывает тему средневекового карнавала, который так бездарно изображался на последних Олимпийских играх, не к ночи будь помянуты. До сих пор раздражаюсь, когда о них вспоминаю.
Может, у меня такое собственническое отношение к этой теме, потому что я в юности защитила диссертацию по культуре 15го века (а карнавал - это стержень культуры позднего Средневековья).
Плюс еще и написала роман "Сад наслаждений" (опубликован в 2004г, издательство "Время", Москва) с описанием средневекового карнавала во фламандском городе Генте.
Поэтому я "в теме" и страшно злюсь, когда недоученные товарищи "натягивают сову на глобус".
Я предлагаю смотреть на эту тему так, как будто мы не наблюдаем этот карнавал "снаружи", из нашего времени, а находимся там, внутри.
Я и роман так писала. Использовала в нем максимальное количество настоящих текстов 15-16 века (написанных на старофранцузском языке). Среди них знаменитый французский писатель Франсуа Рабле (вы скорее всего слышали о его романе "Гаргантюа и Пантагрюэль"), а также представители школы "великих риториков", которые сочиняли "герметические" (то есть очень непонятные, "темные") стихи, по которым я, собственно, и защитила диссертацию.
"Риторики" писали или уж совсем о высоком и очень непонятно, или уже полную непотребщину (карнавальные стихи), но непотребщина была тоже подана в сложнейшей форме.
Самым виртуозным из них был поэт Жан Молине, герой моего романа.
Переводы на русский все мои/моего бывшего мужа. Перевод очень близкий к тексту, передающий настоящий дух средневекового Карнавала, без "покрывала политкорректности".
Эти переводы со старофранцузского были опубликованы в моей совместной с бывшим мужем Владимиром Елистратовым брошюрке в издательстве МГУ в 1995 году.
Покажу вам сегодня образцы, чтобы вы могли почувствовать по правде луврские образы дураков.
Хочу заранее предупредить чувствительные натуры, что пятьсот лет франкоговорящая публика употребляла сильные выражения, которых в современных европейских языках больше нет. Старофранцузский язык обладал полным эквивалентом нашего мата, поэтому и переводы соответственные. К тому же, в момент написания этого текста я как раз выходила замуж за Володю Елистратова, автора нашумевшего Словаря русского мата. Он к подбору эквивалентов тоже руку приложил:)
А теперь отрывок из моего юношеского романа.
Я предупреждала: на любителя!
"Глава вторая. Битва Поста и Карнавала
- Салат-салатик, лук-скорода, петрушечка! А ну, кому моего петрушоночка!
- Кому морских килек, кому меду целебного, кому горячего горохового пюре, кому чесночку вонючего?!
- Кто забыл свежего маслица, брийского сыра, славно смолотой муки крупичатой?
- Кума, куда пошла, возьми мое полено, славное полено, отдам всего за два обола.
Такими звонкими раскатистыми криками начался для Жана новый день – день начала карнавала и поэтического турнира, в котором Жан намеревался победить. Поэтому он не хотел погружаться в карнавальное буйство: он повторял про себя самые изысканные рифмы и убегал от ликующей толпы, но город словно взбесился.
Началось это безумие с самого раннего утра, при появлении голосистых торговок в широченных юбках. Они шли и так орали, как не приведи Господь услышать и в Судный день, сватая всем и каждому хлебный соус с чесноком и красные рувийские яблоки. И словно болезнь или эпидемия, этот ор, крик, жажда еды и плотских, материальных вещей охватили весь город.
Пьяные одним карнавальным духом, краснощекие, кровь с молоком, фламандки хватали ломбардские каштаны, и ароматный, как бальзам, анис, и горчицу, выжимающую слезы из глаз, заморский изюм, и бриансонский мел, выводящий пятна на шелковых штанах, и – ах-ах! – горячие торты с жирным кремом, которыми дьявол искушал святую Радегунду.
Даже вонючие, со слезящимися глазами нищие лопали молодые бобы из мисок и колотили друг друга по голове здоровенными крышками от стиральных тазов.
Карнавальная зараза прокралась в город и пошло, загудело веселье – завизжала, загнусавила оглушительная музыка «шаривари», поскакал в церковь служить ослиную мессу городской дурак в шапке с длинными ушами, на ратушную площадь выкатили бочки с вином.
- Гей-гей, - смачно орал лоснящийся от жира Карнавал, оседлав самую большую из бочек, - до чего же мне охота, поганцы мои беззубые, откусить от каждого лакомого куска, выпить из каждой новой бутылки красного, ущипнуть за каждую упитанную задницу, чмокнуть каждый румяный ротик. Налейте мне еще, братья прожорливцы, чтоб спалил вас антонов огонь, чтоб вам отощать от поноса, чтоб во всем теле у вас приключилось трясение, а в заднем проходе воспаление, - наливайте мне, бездельники, я должен подкрепиться перед долгой дорогой, потому что
в каждой корчме ждет меня новый голод,
и перед каждым источником встречает новая жажда,
в каждой кровати ждет расхрапистый сон и подружка – под каждым кустом,
пути мои расползаются через пыль всех дорог мира,
а плавание лежит через моря и океаны,
и каждую земную вещь я цапаю норовистой лапой,
потому что весь этот мир – мой,
он кипит вокруг меня, как котел с дерьмом,
он вопит и голосит криками торговок,
звоном колоколов,
гнусавеньем нищих,
бряканьем похоронных колокольцев,
визгом срамных девок и пением церковных служек,
он цветной и грязный,
он пахнет,
движется и переливается,
как котёл с дерьмом,
он сегодня приглашает всех дурней, удостоенных чести присутствовать на свадьбе дочери Уродца!
И целая толпа красномордых, вдрызг пьяных ублюдков вытащила на площадь Дочь Уродца – орущую со страха, нечесаную и беззубую гентскую нищую – играть потешную свадьбу. Они требовали сочинения свадебной песни, но, увы, сегодня был не с ними шутовской Король Дураков, Прево Балбесов, Мэтр Пустоголовых.
Озабоченный Жан с утра сбежал из трактира на набережную Трав, к тускло отсвечивающей воде Лиса. Он шагал, сам не зная куда, через Масляный рынок, через суконные ряды, через Пятничную площадь со зловещей пушкой – Безумной Гретой, мимо заросшего замка Герарда Дьявола и гильдейских домов с высокими мудреными щипцами.
Ветер бил ему в лицо; тяжелые плотские запахи гнили поднимались от реки и заросших тиной устоев моста.
Тревога противно шевелилась в сердце Жана – тревога, поселившаяся в нем после вчерашних событий. К ней примешивался малодушный, въедливый, необъяснимый страх. Казалось, что он заполонил узкие щели гентских улиц, застроенных причудливо разукрашенными домами, крыши и трубы которых сливались в небе в колючую ржавую чащу.
Из-за страха Жану хотелось отречься от славы и победы, бежать из города, никогда больше не видеть мутной, с жирным блеском воды в каналах, отравленной сточными водами текстильных мастерских, не чувствовать ее гнилостный, разъедающий дух – запах вечности.
Он должен был бежать, не оглядываясь на угловатую громаду замка, чернеющую под бледным фландрским небом. Бежать и забыть поднимающиеся из воды чудовищные башни замка, возведенного когда-то злобным великаном, Балдуином Железная рука. Бежать?
А в городе, фальшивя и диссонируя печальным жановым мыслям, гуляла веселая нечистая сила.
Тощие писклявые чертики скакали по улицам, махали зажженными факелами, скатывали с горы горящее колесо, прыгали через костры.
Безобразные брюхастые тела, шествующие в процессии,
корчились и гримасничали;
под хохот и улюлюканье они совокуплялись, родили,
умирали,
расчленяли друг друга на куски
и вновь собирались в одно
из горы шлаков и испражнений,
омываемой рекой мочи.
В реке плавали готовые к возрождению разинутые рты,
жирные животы,
обвисшие груди,
торчащие фаллосы и носы.
Во главе процессии смеющиеся беременные старухи высоко несли знамя Уродов, на котором шатающимися буквами было начертано: «Изобилие».
Сладким дымом курились костры, в которых жгли лаванду, набитые сеном чучела врагов и всякое дьявольское отродье:
жаб,
черных кошек,
лисиц
и летучих мышей.
На глазах вставали из-под земли пахучие волшебные травы, и шипели, рассыпая искры, ароматные поленья, окропленные вином.
- А где же наш наследный Принц? – ревел сеньор Карнавал. – Где король Дурошлепых, управитель Голодряпых, герцог Разбоища, граф Убоища, маркиз Холоднянки, сенешаль Дурандасин, предводитель Голодырых и единственный и верховный капитан Голощапа?..."
Кто хочет продолжение с матом, напишите, пожалуйста:)
Ну как вам карнавал?
#lola_elistratova #frencheyes #lagushkatv #карнавал