— Ну, Вань, ты хоть сегодня выключи телевизор, пока я созваниваюсь с ребятами! — повысила голос Нина Михайловна, ловко подключая свой новенький планшет к динамикам. — Клава с внуками видео прислали!
Иван сидел на своём привычном месте — в кресле у окна. Весь день он был занят делом: внуки с утра пораньше звонили, рассказывали о школе, о том, как живут, как у них дела. Казалось, день прошёл не зря. Но за повседневными хлопотами и звонками Нина словно не замечала… его. Супруга, который всё так же оставался в её жизни, но где-то в стороне, в тени её забот о детях, подругах, о том, чтобы дождаться вечернего звонка от Клавы. Вот только для него, тихого человека, который столько лет был рядом, в её планах как-то не находилось места.
— Вань, ну что ты так на меня смотришь? — она уловила его взгляд и чуть замедлила шаг. — Что-то хотел?
Иван отвёл взгляд, как делал всегда. И правда, чего ему ещё нужно? Они так долго вместе, столько всего было позади. Разве стоит волновать её, такую активную, энергичную, непоседливую… Обычные разговоры становились всё реже и короче.
Ветры перемен
Ещё несколько лет назад Иван с замиранием сердца вспоминал, как, собравшись с духом, предложил ей жить вместе, когда им было под тридцать. Она, живая, со звонким смехом, ворвалась в его размеренную жизнь, как ураган. Она знала, чего хочет. С первого дня, как только они поженились, Нина занялась обустройством быта. Все заботы — дети, подруги, дворовые и школьные дела — ложились на её плечи.
Всё это казалось правильным, но за суетой он не замечал, как исчезает его место в её жизни. Дети росли, потом появились внуки. Все нуждались в ней, а Иван словно растворялся в этой суете. Время от времени он пытался заговорить о себе, о том, что хотел бы поехать на рыбалку, навестить старого друга, но всегда что-то мешало.
Диалог, которого ждали годы
Однажды внуки позвали Нину в гости, и она решила поехать одна. Иван остался дома. Казалось бы, это был его шанс пожить немного для себя. Но опустевший и тихий дом не приносил ему покоя.
Вернувшись через неделю, Нина была весела и довольна: внуки нарисовали ей открытку, сделали альбом с фотографиями. Как и всегда, она была в окружении тех, кому могла помочь, кто был важен и нужен ей. Но, глядя на её счастливое лицо, Иван понял, что ему нужно наконец-то сказать то, что много лет пряталось в его душе.
— Нина, давай поговорим, — его голос прозвучал неожиданно громко, и Нина на мгновение замерла.
— Поговорим? Да, конечно, — слегка растерянно ответила она, садясь напротив него.
— Знаешь, ты ведь всегда была у нас такой… сильной. Всё на себе тащишь. Сначала дети, потом твои родители, потом соседи, школа… — он замолчал, подбирая слова. — А я… я всегда был как бы в стороне.
Нина посмотрела на него, явно не понимая, к чему он клонит. Ей и в голову не приходило, что Иван чувствовал себя забытым.
— Что ты хочешь этим сказать, Ваня?
— Я хочу, чтобы ты хоть раз подумала обо мне, Нин. Мы ведь стареем, наши дети теперь сами справляются. Может быть, пришло время нам жить для себя? Мы ведь ещё столько всего не сделали вместе… Ты всегда была в центре, как солнце, а я — просто тень… Тень, которая, как ты говоришь, «всегда рядом».
Она слегка вздрогнула, глядя на него. Этот момент — словно переворот всего, к чему они шли долгие годы.
Всю жизнь свекровь заботилась о детях, близких, подругах, родителях, решая их проблемы, бытовые свои хотелки, дела подъезда, двора, дома, школы, где учились дети.
И вот дети выросли и пытаются жить самостоятельно, не нуждаясь в её излишней опеке, а он, свёкр, тот человек, который шёл с ней всю жизнь рука об руку, всегда оставался в тени этих забот, как старая, но надёжная коляска, используемая для перевозки различной клади и детей, когда были малыми, он был незаметен и существовал как-то сам по себе.
И вроде бы до печальной кончины жизни было не так долго, он всё равно оставался вне фокуса внимания свекрови, хотя, вроде, вот оно, используй время для личных отношений, так не хватавших в молодости. Догадается ли она?