— Мам, дай денег. — Антон стоял у двери, слегка ссутулившись, как будто это делало его просьбу менее острой. На его лице отражались смешанные чувства, от стыда до надежды. Мария Ивановна, стройная и статная женщина, испытующе взглянула на сына. Ее руки, привычно сложенные на груди, словно защищали ее от подобных разговоров. Она знала: если сын снова пришел просить, значит, дела у них идут не очень хорошо. Опять. Но ей было жалко его — своего «вечного ребенка», который вот уже тридцать лет обещает, что «все наладится». — Тебе опять что-то нужно, Антон? — она говорила тихо, но твёрдо. — Сколько на этот раз? Рядом с ним, взяв его за руку, стояла Ира, его жена, молодая и красивая, но с горьким блеском в глазах, как у женщины, слишком часто сталкивающейся с отказами. — Нам немного, мам, — почти шепотом вставила Ира. — На лекарства Ване и… немного на еду. Мария Ивановна молча поджала губы. Ваня, ее маленький внук, которого она обожала, был слабеньким ребенком, и забота о нем отнимала нем