95 лет назад -появился на свет Василий Макарович ШУКШИН, замечательный писатель, кинодраматург, актёр и режиссёр. И ровно полвека минуло с того хмурого осеннего дня – 2 октября 1974 года – как его не стало… Не стало при достаточно странных обстоятельствах
ЖИЛ ТАКОЙ ПАРЕНЬ…
ГЕНИЙ МИНИАТЮРЫ
Порой доводится слышать мнения – авторитетные, разумеется - что Шукшин, дескать, больше бытописатель, чем писатель; что он – талантливый рассказчик в пределах одной конкретной эпохи; что современному читателю и кинозрителю его остроумные «пассажи» малопонятны, а шукшинское умение подмечать колоритные приметы времени и особенности народных говоров подчас не слишком актуальны. Все это, как говорится, быльём поросло и сказке - конец…
Что ж, наверное, новым поколениям наших соотечественников действительно сложно представить, как можно было когда-то, ещё лет 40-50 назад, всерьёз волноваться и наряжаться перед походом в сельский клуб, расположенный в старинной церкви - на танцы под аккордеон. А ухажёру для смелости непременно (непременно!) требовалось махнуть в клубном дощатом буфете стакан-другой портвейна (рассказ Шукшина «Живёт такой парень»). Или ещё одна «непонятка» для нынешнего поколения россиян: с какой это стати покупка самой обычной шляпы становится для сельского электрика неким геройским поступком, на который нужно долго решаться (рассказ «Дебил»)?
Все это – правда жизни. Той далёкой, полузабытой жизни, когда колхозники не имели паспортов и считали всех «городских» чуть ли не инопланетянами («Билетик на второй сеанс»). Когда отец по приказу деда вёл своего великорослого, но совершенно беспомощного в таких делах сына свататься в дом девушки, которую «жених» видел пару раз, да и то - издалека («Степкина любовь»)…
Шукшин получил известность в первую очередь как мастер короткого рассказа, в котором, как в капле воды, – порой мутной, да ещё и пополам с водкой или сивухой, – отражалась какая-либо грань повседневной жизни простых людей. Вот мы, нынешние, к примеру, уже начинаем постепенно забывать о магазинном хамстве, о самодовольстве и чванстве продавцов, а в 1960-е и 1970-е годы эта тема «кормила» целый легион сатириков и юмористов. Но, пожалуй, никто не смог вызвать в читателе столь сильное возмущение этим обыденным, хотя и отвратительным, явлением, как Шукшин в своём рассказе «Обида». Правда, всё-всё – чистая правда! – восклицал всякий поклонник соцреализма, впиваясь глазами в колючие строки.
«Правда художественного произведения выше, чем правда жизни», - учили нас когда-то солидные литературоведы. Эта спорное утверждение вполне может быть применено к некоторым произведениям Шукшина. Взять, к примеру, его повесть «Калина красная», ставшую основой для сценария культового фильма (68 миллионов зрителей за первый год проката). Процесс работы над картиной чуть не стоил жизни Шукшину - режиссёру, сценаристу и исполнителю главной роли в одном лице, поскольку чиновники Госкино буквально «зарезали» проект, и лишь искренние, сердечные слезы Брежнева на закрытом просмотре спасли гениальный фильм от забвения.
Так вот, «Калину красную» широко показывали в колониях ГУИН (Главного управления исполнения наказаний МВД СССР), и зэка, особенно – матерые, многоопытные, не без оснований пеняли в своих письмах создателям фильма на то, что, при всех достоинствах киноленты и упомянутой «правде жизни», показанной в картине, убийство «завязавших» братков вовсе не было обязательным законом в воровской среде, так что данная коллизия надумана Шукшиным… Ну не стали бы убивать бывшие подельники вышедшего из тюрьмы и женившегося приятеля, кабы он надумал жить честной жизнью! Живи себе на здоровье, уважуха тебе, братан.
Что ж, возможно, и так. И здесь мы вновь вплотную подходим к загадке: как же все-таки становятся культовыми книги, фильмы, песни? А вот так. Становятся, и все. Некий незримый луч падает с неба на то или иное произведение, автора, исполнителя… И полная достоверность сюжета вовсе не является обязательным условием всенародного признания. Требуется «что-то ещё», что-то сверх.
Как сказал персонаж Шукшина в фильме Сергея Герасимова «Журналист», говоря о профессиональном успехе: «Это же надо что-то предъявить, кроме своих соплей»…
СВОЙ СРЕДИ СВОИХ
Этого «ещё» и «сверх» у Шукшина было в переизбытке. Потому и жизнь его рвалась событиями, «как патроны в костре» (цитата из рассказа «Воскресная тоска»). Не на пустом месте возникали шукшинские характеры: был он и учителем в сельской школе, и матросом на военном судне, и рабочим в Калуге и Владимире, и даже инструктором райкома КПСС… Потому и стали его произведения родными для самых разных людей нашей страны – от Бреста до Камчатки. Шукшин, как, пожалуй, ещё и Высоцкий – земляк и родственник всем, кто хоть немного пожил в СССР.
Сам Василий Макарович - как по отцу, так и по матери - был мордвин-мокшанин, а вырос на Алтае. И горя хлебнул в жизни не меньше, чем многие бедолаги из его рассказов. Отца расстреляли как «подкулачника» в 1933-м, когда Васе было четыре года, а в тринадцать лет он потерял и отчима, которого называл «человеком редкой доброты» – тот погиб на фронте. Что касается последующей личной жизни… «С женщинами я запутался», - писал Василий Макарович престарелой матери в родное село Сростки. Пожалуй, этой откровенной, самокритичной фразой можно и ограничиться.
Хотя, между прочим, вторая жена Шукшина – Виктория Софронова, сотрудница журнала «Москва» уроженка Беларуси. Ее отец, известный поэт-песенник, писатель и главред «Огонька» Анатолий Софронов – можно сказать, одного поля ягода с Василием Макаровичем.
В 1970-е годы пьесы Шукшина (а также спектакли по его произведениям) шли и в московских театрах, и в ленинградских, и в областных драматических – по всему СССР. Суммарно - десятки тысяч спектаклей в год! Тогда шукшинские персонажи были узнаваемы зрителем и, как принято говорить, «востребованы».
Со вступлением страны в эру капитализма, корректно именуемого «рыночными отношениями», наследие Василия Макаровича постепенно сходит с подмостков. Но при всем этом нельзя сказать, что Шукшин позабыт – просто у него прочно сложилась своя зрительская аудитория. Многие советские драматурги могли только мечтать о такой посмертной судьбе - все-таки Шукшин, при всей своей злободневности (что, как ни крути, ограничивает популярность произведения во времени и пространстве) никогда не был ангажирован властью. И во многом это стало для него если не трагедией, то личной драмой.
Нет, он не был столь гоним, как, скажем, Николай Рубцов или Александр Галич, как тот же Владимир Высоцкий (хотя о «гонениях» на Высоцкого – бабушка надвое сказала, это вопрос, так сказать, дискуссионный; всем бы советским бардам быть такими, с позволения сказать, гонимыми, как незабвенный Владимир Семёнович, певший песни лично Брежневу и получавший от него фантастические подарки). Если же говорить о Шукшине…
Например, Лев Дуров, который снимался в фильмах Шукшина, по его собственным воспоминаниям, был просто изумлён при виде того неуважения, которое демонстрировали по отношению к Василию Макаровичу всевозможные чиновники – от бонз Госкино до местных «князьков». Денег на производство фильмов выделялось настолько «в обрез», что актёрам, включая Дурова и самого Шукшина, приходилось на своём горбу таскать тяжеленный реквизит, а на съёмках в отдалённых районах – скажем, в Вологодской области – жить чуть ли не впроголодь в убогих гостиницах. Впрочем, многие съёмочные группы в СССР работали в таких же условиях, хотя индустрия советского кино была сверхприбыльной – нормальной рентабельностью фильма считалось как минимум 500 процентов.
ТАК УМЕР ИЛИ ПОГИБ?
Во время съёмок у Сергея Бондарчука в картине «Они сражались за Родину» Шукшин умер. Успел сняться во всех эпизодах своей роли, кроме одного, последнего. Официальное заключение – инфаркт, хотя по сей день всерьёз рассматриваются и другие версии его смерти, включая убийство. Некоторые члены съёмочной группы видели странного незнакомца «в сером», который «ошивался» неподалёку от расположения киношного лагеря…
Уже в середине 1990-х, спустя 20 лет после смерти Василия Макаровича, его вдова, Лидия Федосеева-Шукшина рассказывала журналисту "Комсомольской правды" Евгению Черныху:
«Я уверена: в ту ночь произошло убийство. Чего Вася и боялся последнее время. Он показывал мне список своих родственников, которые умерли насильственной смертью: отец, семь дядьев и два двоюродных брата. Боялся, что разделит их участь. Предчувствие было. «Господи, дай скорее вернуться со съёмок! Дай бог, чтоб ничего не случилось!» Случилось. Когда на разных уровнях заявляют, что не выдержало больное сердце Шукшина, мне становится горько. Вася никогда не жаловался на сердце. Мама моя в тот год сказала: «Вася, ты такой красивый!» - «Это полынь! - ответил он. - Я такой же крепкий, такой здоровый, что полынь степная». Он чувствовал себя прекрасно, несмотря на безумные съёмки, ужасную войну, которую снимал Бондарчук.
Как раз перед съёмками Бондарчук устроил его на обследование в самую лучшую цековскую больницу. Врачи не нашли никаких проблем с сердцем. У меня до сих пор хранятся кардиограммы. Что странно: ни Сергей Бондарчук, ни Георгий Бурков, Николай Губенко, Юрий Никулин, Вячеслав Тихонов - ни один человек так и не встретился со мной позже, не поговорил откровенно о той ночи. Я так надеялась узнать именно от них, что же случилось на самом деле. Жора Бурков приезжал ко мне, но всегда с женой, дочкой или зятем. С Бондарчуком ездили несколько раз на фестивали, возили картину «Они сражались за Родину». Он тоже избегал встреч один на один. Чего боялись?»
Евгения Платонова, жительница станицы Клетская, где снимался фильм, была приглашена понятой в каюту теплохода «Дунай», где скончался Шукшин. Позже она рассказывала, что в каюте все вещи были разбросаны, будто бы кто-то что-то искал. Сам же Василий Макарович, по её словам, лежал «скрюченный», совсем не так, как на посмертном фото, прямой и под одеялом, как будто спокойно спящий.
Ещё её удивили чисто вымытые сапоги. «Зачем было мыть кирзачи, – судачили потом меж собой станичники, – если с утра опять на съёмку в грязь? Стало быть, надо было с сапог что-то смыть...»
Согласно врачебному заключению, умер Василий Макарович от сердечного приступа, инфаркта миокарда. Однако на сердце писатель, как правильно сказала Лидия Николаевна, никогда не жаловался. Да, в последние годы он часто лежал в больнице, но совсем по другой причине. Ещё с молодости он страдал язвой желудка, и, хотя в последние годы жизни Шукшин практически не притрагивался к спиртному, тем не менее болезнь прогрессировала. Но сердце при этом у "Макарыча" всегда было здоровым. Друг Шукшина, кинооператор Анатолий Заболоцкий, рассказывал, что при нём врачи Центральной Кремлёвской больницы в Кунцево, где писатель и актёр лежал перед последними съёмками (с той же язвой желудка) глядя на кардиограмму говорили: «Сердце у тебя – слава Богу, кофе пока пей, а курить лучше бросай».
Кофе писатель, действительно, пил много, и сигареты изо рта не вынимал. А вот водкой в последние годы, как уже было сказано, не увлекался от слова «совсем». Нет, в его жизни были «запойные» периоды, но в последние 7-8 лет, после рождения дочерей, Шукшин. по словам Федосеевой-Шукшиной, ни то, что к водке с коньяком, к пиву не притрагивался. Об этом говорит не только вдова, но все, кто знал "Макарыча".
«Часто слышу, – рассказывал тот же Анатолий Заболоцкий, – Шукшин загубил себя сам - перегружался работой и пил. Так вот клятвенно свидетельствую: с 1969 года ни разу ни с кем он не выпил. Даже на своих днях рождения не тронул спиртного, а нам разливал без паузы». Однажды я спросил его: «Как это тебе удаётся? Был в Чехословакии и пива там не попробовал!» Он прохаживался по номеру гостиницы: «Был я у одного старичка доктора, который лечил Есенина, и из той беседы вынес: только сам я, без лекарств, кузнец своего тела. Надо обуздывать себя. И стал я строжить своё тело и язык, и вот уже семь лет держусь в форме. Все искушения гашу работой».
Друзьям "Макарыч" говорил, что собирается жить до 75, не меньше. «Вот к 73 годам, под занавес жизни, буду и водку пить, и самогонку». – смеялся он. Недотянул.
Свет на тайну смерти Шукшина мог бы пролить его ближайший друг, артист Георгий Бурков. Это он видел Василия Макаровича в живых последним в 4 утра 2 октября 1974 года, и он же нашёл его в каюте мёртвым спустя семь часов. Мог бы, но так и не пролил. Хотя, конечно, его часто спрашивали о последних часах Шукшина. Спрашивали и на многочисленных "встречах со зрителями", и на посиделках с друзьями. И актёр никогда не запирался, рассказывал, хотя и сильно при этом нервничал.
Только вот незадача: рассказывал всегда по-разному. То, по его рассказу, когда они с «Макарычем» вошли в каюту, увидели на столе чашку кофе, которую никто не заказывал и которая наутро исчезла. То говорил, что, когда застал друга мёртвым, в каюте стоял сильный запах корицы. якобы - "инфарктного газа". Когда же друзья начинали допытывать подробности, Бурков старался поскорее напиться "вусмерть". Словно специально для того, чтобы потерять способность что-то отвечать. Но, по пути к точке "бессознательности", иногда успевал сказать, что "Макарыч" умер не своей смертью, однако всю истину он открыть не может.
ЦЕЛЬ НЕ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА
Правда у версии убийства писателя и актёра есть мощнейший контраргумент. Заключается он в простом вопросе: "Зачем?" Действительно, властям расправляться с Шукшиным было незачем: антисоветчиком и диссидентом он не был, власть не критиковал, доступа к гостайнам не имел, в связи с подозрительными иностранцами замечен не был, а за границей вёл себя как подобает советскому человеку. Соответственно и сами власти относились к нему адекватно. Рассказы его печатались и в ведущих журналах, и отдельными книгами, гонорары автор получал весьма немаленькие, пьесы шли в ведущих театрах страны, а фильм "Калина красная", несмотря на криминальное прошлое главного героя, получил в апреле 1974 года Гран-При VII Всесоюзного кинофестиваля. В апреле наградили, а в октябре – убили?
Сторонники насильственной версии утверждают, что виною всему был фильм "Разин", к съёмкам которого Шукшин должен был приступить уже в конце 1974-го. Дескать, не хотели они, власти, чтобы на экраны страны вышла лента о бунтаре, поднявшем на борьбу за свободу десятки тысяч крестьян. Дескать, у людей ещё жива была память о "Пражской весне" 1968 года и власть имущие опасались, что картина может спровоцировать уже в СССР свой "русский бунт", беспощадный и трижды бессмысленный.
Вот только версия эта не выдерживает никакой критики.
Хотя бы потому, что сценарий фильма был опубликован уже давно, летом того же 1968-го и никто даже тогда публикации не препятствовал. В 1971 году был напечатан роман Шукшина "Я пришёл дать вам волю", написанный как его расширенная версия. И опять же, роман не просто напечатали, так ещё и критики его приняли вполне благосклонно. Да, заявка на съёмки фильма ходила по разным кабинетам несколько лет, но это тогда было частой "бедой" советского кинематографа. В конце концов, в сентябре 1974 года её утвердили. Утвердили для того, чтобы месяц спустя убить автора? Не проще ли было не утверждать, как не утверждали тысячи других сценариев?
Сторонники «убийства» говорят, что утвердили только потому, что Шукшин «сражался» за свой сценарий «насмерть», что он именно «пробил» заявку. Как будто тогда вообще возможно было «пробить» что-то неугодное власти. Но, пусть даже так, допустим, что власти хоть и разрешили съёмки, не желали выхода фильма. Однако и тут мотив убийства непонятен. Ведь можно было дать автору снять фильм, позволить излить творческую мысль на киноленту, а потом, с лёгким чувством, устроить картине разнос и положить на долгую и дальнюю полку, где лежал уже ни один десяток картин, многие из которых потом были признаны шедеврами. Да и на полку можно было не класть, просто дать фильму третью, низшую категорию кинопроката, и пусть его будут показывать в сельских клубах и провинциальных Домах культуры.
И, главное: не было в СССР 1974 года такой революционной ситуации, чтобы раздуть «пожар бунта». Были диссиденты, но никакой реальной силы они не представляли. Народ читал самиздат, слушал «Голос Америки» и «Свободу», на кухнях ругал власть, из магнитофонов лилось «те, кто едят – так это ж депутаты, а вы, прошу прощенья, кто такие?» Но! За это уже никого даже не сажали, не говоря уж про убийство. Тех же диссидентов не расстреливали, а высылали за границу. Так что сильная картина могла, конечно, как-то повлиять на народные настроения, но не до такой степени, чтобы вызвать какие-то волнения. Ради предупреждения которых надо было идти на убийство любимого народом писателя.
Так что, давайте согласимся с тем, что наиболее вероятной виновницей смерти Шукшина стало оно, сердце. Не выдержавшее непосильный рабочий ритм, в котором жил и творил »Макарыч«.
Как бы то ни было, «пуля», которая разорвалась последней в костре быстротечной жизни, настигла Василия Макаровича в самый плодотворный, самый его счастливый с точки зрения творчества год – 1974-й. Обидно? Что ж… В утешение себе согласимся с Владимиром Высоцким – «так лучше, чем от водки и от простуд».
Ещё по теме:
Александр АННИН, Валерий ЧУМАКОВ
Фото: dzen.ru, histrf.ru, www.kp.ru, www.nur.kz
© «Белорус и Я», 2024