- Маленькая Оля жила с мамой и папой в старом доме на окраине города. Родители её очень любили, и она всегда чувствовала себя в безопасности рядом с ними. Но однажды вечером, когда они всей семьёй вернулись с прогулки, девочка заметила, что что-то в доме изменилось, хотя не могла понять, что именно.
На следующий день Оля заметила, что мама вдруг стала какой-то странной. Она двигалась медленно, как будто каждый шаг давался ей с трудом, и смотрела на дочь чуть дольше, чем обычно, словно изучая её. Оля попробовала поговорить с ней, но мама отвечала так же, как всегда, только голос звучал будто приглушённым, почти чужим.
Прошло несколько дней, и Оля начала замечать странности и в папе. В какой-то момент, когда он с ней разговаривал, его лицо застыло в странной ухмылке, как будто её папа совсем забыл, что надо моргать. Девочка испугалась, но не решалась ничего сказать. Она пыталась убедить себя, что всё это ей кажется.
Однажды ночью она проснулась от странного шепота за дверью своей комнаты. Осторожно выглянув в щель, она увидела, как её "мама" и "папа" стояли в коридоре, неподвижные, как манекены. Их лица были неестественно спокойными, а улыбки натянутыми. Они стояли рядом и смотрели прямо на дверь, будто знали, что она их видит.
Оля спряталась обратно под одеяло, сердце её колотилось как бешеное. Её родители, те, кого она знала, больше не казались ей родными. И на следующий день она решила всё-таки спросить их прямо:
— Мама, ты точно моя мама?
Мама улыбнулась, но в её глазах не было тепла. Вместо этого она наклонилась ближе, и в её голосе прозвучала фальшивая ласковость:
— Конечно, дорогая, — ответила она, проводя холодной рукой по её волосам.
В ту же ночь Оля снова услышала шёпот. На этот раз он звучал громче, и ей стало ясно, что её "родители" разговаривали на каком-то незнакомом, гортанном языке. Она прижалась к двери, пытаясь разобрать слова, но затем разговор стих, и Оля снова услышала этот жуткий звук — тихий скрежет, будто что-то твердое двигалось по деревянному полу.
На следующее утро "папа" вёл себя ещё страннее. Он сидел за столом с тарелкой перед собой, но не ел, только смотрел на Олю так долго и пристально, что ей захотелось убежать. А когда она попробовала посмотреть ему прямо в глаза, она вдруг заметила, что его зрачки медленно, как по команде, стали расширяться, заполняя почти всё глазное яблоко.
Ночью, в отчаянии, Оля взяла телефон и решила позвонить бабушке. Она едва сдерживала слёзы, рассказав о странностях "мамы" и "папы". Бабушка долго молчала, а потом сказала страшное:
— Оля, милая, твои родители... Твои родители должны были уехать в командировку на неделю. Я как раз собиралась забрать тебя на время их отсутствия.
Телефон выпал из её рук. Оля стояла, не в силах пошевелиться, пока холод не пробрал её до костей. Её "мама" и "папа", которые были с ней последние дни, не были её настоящими родителями.
Она тихо открыла дверь своей комнаты и выглянула в темный коридор. Там стояли "мама" и "папа", их глаза блестели в темноте, пустые, как у кукол.
Они смотрели на неё, и мама, улыбаясь неестественно широкой улыбкой, прошептала:
— Ты куда, доченька?
Оля замерла, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу. Она хотела ответить, но язык словно прилип к нёбу. Медленно пятясь назад, она почувствовала, как коленями уперлась в край кровати. Тем временем "мама" и "папа" начали приближаться к ней, шаг за шагом, их движения были рваными и неестественными, будто их тела с трудом подчинялись командам.
— Ты куда, доченька? — повторила "мама", её голос был тихим, но в нём звучало что-то чужое, пугающее.
Оля поняла, что у неё нет времени на раздумья. Она резко обернулась и бросилась к окну. Внизу, под её окном, раскинулся сад, но в тот момент высота её не волновала. Схватившись за раму, она попыталась её открыть, но руки дрожали так сильно, что пальцы почти не слушались.
Позади неё послышались тяжелые, размеренные шаги. Они не спешили, как будто знали, что ей некуда деваться. Оля обернулась через плечо и увидела, что "мама" и "папа" стоят совсем рядом, их лица застыли в страшных масках, без малейших признаков человеческих эмоций.
— Оля… — "папа" протянул к ней руку, и девочка заметила, что его пальцы были слишком длинными, ненормально тонкими, как паучьи лапы.
В этот момент Оле удалось распахнуть окно. Собравшись с силами, она выбралась наружу и, не раздумывая, прыгнула вниз. Её ноги резко ударились о землю, и боль пронзила лодыжки, но она не остановилась, вскочив и бросившись бежать через сад. Позади, у окна, она слышала, как что-то тяжёлое соскребало по подоконнику, словно кто-то карабкался наружу, следом за ней.
Оля бежала изо всех сил, пока не добралась до дома соседей. Она забарабанила по двери, почти не чувствуя рук, и вскоре дверь распахнулась. Соседка, увидев перепуганную девочку, тут же впустила её, пытаясь успокоить.
Позже приехала бабушка, обняла её, обещая, что теперь она в безопасности. Оле позволили остаться у бабушки, но страх не оставлял её. Через несколько дней полиция наведалась в дом, но никого там не нашла, словно "родители", что преследовали её, исчезли бесследно. Настоящие мама и папа вскоре вернулись, обняв её крепко, но Оля не могла больше доверять их лицам.
С тех пор она всегда старалась избегать тёмных углов и ночного шёпота. Ведь иногда ночью ей всё равно казалось, что из темноты кто-то шепчет ей, зовёт её тем же холодным, приглушённым голосом:
— Доченька, мы же всегда рядом..