Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Погранец на стройке

ГКЧП во время службы в Пограничных войсках КГБ СССР (часть 2)

Кто-кто, а прапор знал как общаться с солдатской массой. Он сам был выходец из нее, родимой. Это офицеру (если, он не служил "срочку"), надо было долго, а порой и болезненно втягиваться в общение со своими подчиненными... а этому, что - все "как с гуся вода". - Ребятки,- забасил прапор, сидевший все экстренное собрание с края, у самого входа в актовый зал, а теперь поднявшийся на сцену. Но, он не стал садиться за импровизированный "президиум" состоявший из одного письменного стола и нескольких стульев, а напротив, облокотился на него своим мускулистым задом плотно обтянутыми бриджами. С минуту, прапор разглядывал начищенный до блеска носок , то одного, то другого "хромача". Затем сдвинув на самый затылок фуражку, и вглядываясь в лица "ребяток" продолжил: -Вот, вы все ноете, какие-такие-сякие, мы пограничники. Оружия нет, служба - ненавистная стройка. Теперь вам, ребятки, счастье и привалило. Глядишь, и оружие скоро раздадут. Это Крым, здесь кроме границы и объектов правительственных мн

Кто-кто, а прапор знал как общаться с солдатской массой. Он сам был выходец из нее, родимой. Это офицеру (если, он не служил "срочку"), надо было долго, а порой и болезненно втягиваться в общение со своими подчиненными... а этому, что - все "как с гуся вода". - Ребятки,- забасил прапор, сидевший все экстренное собрание с края, у самого входа в актовый зал, а теперь поднявшийся на сцену. Но, он не стал садиться за импровизированный "президиум" состоявший из одного письменного стола и нескольких стульев, а напротив, облокотился на него своим мускулистым задом плотно обтянутыми бриджами. С минуту, прапор разглядывал начищенный до блеска носок , то одного, то другого "хромача". Затем сдвинув на самый затылок фуражку, и вглядываясь в лица "ребяток" продолжил: -Вот, вы все ноете, какие-такие-сякие, мы пограничники. Оружия нет, служба - ненавистная стройка. Теперь вам, ребятки, счастье и привалило. Глядишь, и оружие скоро раздадут. Это Крым, здесь кроме границы и объектов правительственных много. Так, что и на вашей улице праздник наступает. -Товарищ прапорщик, разрешите вопрос, - поднял руку, мой комод, сержант Фомин. -Валяй! Фома встал, как всегда собранный, в хорошо сидевшей выгоревшей хэбэшке на напружиненном теле.- А где наше оружие хранится? - В погранотряде. Не бойся Фомин, на всех хватит. Тебе, что нужен автомат, ручной пулемт, а может СВД? Зал разразился громким хохотом. Бравый вид Фомина, сразу улетучился, он густо покраснел, как-то сник и быстро сел. -Это, еще, не все,- продолжил прапор. -Если события будут развиваться непредсказуемо, то об увольнении в запас в положенные сроки, речь не идет. Тепрь зал загудел как растревоженный улей. И было отчего. Гуси-осенники, к которым относился и я, думали о доме. Выйдет Приказ, можно на "аккорд" попасть, и все: прощай служба, здравствуй гражданка... А тут, вот ведь, как, выходит. Конечно, у кого срок службы был поменьше, еще не наигрались. Этим, дай, автомат в руки и вперед: Ура! За Родину! А нам, почти, без пяти минут дембелям было все пофиг. Не, были, конечно, такие как Фома, у которых выбор, несомненный - "Родина прикажет, и мы пойдем, туда, куда скажет". Но, основную массу, судя, по реакции в зале, можно, было заставить, что-то делать, только принудительно. Мне, сразу вспомнились, те балаклаские дембеля, которых я увидел после пограничного учебного пункта: вялые, безразличные, аппатичные ко всему, что не касалось их мыслей о возвращении домой. Ровно, в таких же трутней, превратились, теперь и мы.

Ай да молодцы - "комендачи"!
Ай да молодцы - "комендачи"!

Все это время я сидел в актовом зале, словно, в какой-то прострации, как сторонний наблюдатель. Кругом шутки, смех, самые невероятные предположения о нашей судьбе; мелькают, давно такие знакомые лица - бледные и раскрасневшиеся, худые и упитанные, усатые и лишенные всякого намека на "растительность". Какое-то, хреновое, даже тоскливо-тревожное чувство, овладело мной. Видимо, это и заметил мой товарищ, тормоша меня за плечо. -Ты, что такой смурной? Спишь, что ли сидя!? -Да, неважно себя чувствую. Как подзнабливает, что ли. -Перегрелся, загорая на крыше,- засмеялся товарищ, обнажив, ряд белых крепких зубов, которыми он легко, мог, сорвать любую пробку на любой бутылке. Это его умение всегда приводило в восторг, присутствующих при этом действии. - Выходи строиться на ужин, - прозвучала команда дежурного по роте сержанта. Раздалось хлопанье сидений, и все дружно поспешили к выходу. Что же, еда у солдата - это дело святое! Построились на плацу, дежурный по роте доложил прапору, и повзводно двинулись в столовую. Ужин: в глубокой стальной миске доверху наложена гречка отварная с мясной подливой, два куска ржаного хлеба, полшайбы сливочного масла и два куска белого (не солдатского "кирпича"), а самого настоящего батона, кружка черного ароматного чая с сахаром. Мне есть совершенно неохота, решил ограничиться одним чаем. После ужина, когда всех распускают с плаца на перекур, иду, мимо, курилки, прямиком в казарму. Попутно слышу как солдаты обсуждают: будут ли вызывать офицеров в часть с "тревожным" чемоданчиком? Прохожу в спальное помещение. Снимаю с себя поясной ремень, фуражку, сбрасываю сапоги, сматываю на них портянки и валюсь ничком на свою кровать. К слабости добавился, сильный озноб, и неприятная, тупая боль в животе. Через несколько минут коридор выложенный плиткой наполняется грохотом сапог, и казарма начинает заполняться народом. -Вот, ты где? Подошедшие товарищи обступают меня. Я лежу ничком, уткнувшись лицом в подушку, и их голоса слышу, словно, сквозь вату. Вот Седой прикалывается: - Не, но он определено курнул "косяк", или вспоминает бабцов с ДСК. Ребята, ржут и потихонько расходятся. Остается, только Леха. Мы всегда вместе и на комбинате, и в одном отделении, кровати наши рядом, только, моя ближе к проходу, а его, чуть дальше. -Слушай,- внезапно, его голос стал серьезным. -У тебя бочина, ну в смысле бок, болит? -У меня весь живот болит, и да, правая сторона такая, как будто мне ее боксер-тяжеловес отбил. -Ну-ка развернись. С трудом поворачиваюсь и открываю глаза. Надо мной навис Леха, и внимательно смотрит на меня. - Знаешь, у меня в школе, в классе восьмом, все также было. Это аппендицит. -Да брось ты,- отвечаю ему, а самому стало не по себе. -Какой аппендицит. Что ты говоришь? Я обратно сейчас на живот перевернусь, и легче становится. Там, отбой. Глядишь к утру и все пройдет.-Ага, пройдет. Лопнет, вся эта хрень у тебя в животе. И поедешь домой не на дембельском поезде, а в цинковом ящике. Последний Лехин аргумент, на меня подействовал отрезвляюще. -Слышь, а что делать? - В санчасть и в госпиталь. Может и резать не будут, сам пройдет. Такое с моим отцом было. О, уже обнадеживает, может и взаправду пронесет,- думал мой опустошенный мозг. -Ковтун,- рявкнул товарищ. Андрюха, словно, сказочный джин возник у моей кровати. - Бегом в санчасть, узнай кто там. Кого найдешь из медиков, скажешь пацану, вот плохо, думаем аппендицит. Ковтун, понимающе кивнул и понесся в указанном направлении, осознавая всю серьезность ситуации. Леха удовлетворенным взглядом проводил исчезнувшего бойца, подмигнул мне.-Я пока курить, а ты смотри не умирай,- и тоже направился к выходу.
В оформлении использованы фотографии с сайтов: ok.ru, vk.com

Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!

ГКЧП во время службы в Пограничных войсках КГБ СССР (Часть 1)