Найти в Дзене
Издательство "Камрад"

Ох, и сегодня выдался денек...

Александр Карелин рассказал: «Сегодня «пятиминутку» взялся проводить сам начальник медицинского взвода, ведущий хирург Кандагарской Отдельной Медицинской роты капитан Александр Голущенко. Редко ему это удавалось – обычно неотложные дела вырывали его из дружного коллектива медиков, чаще он пропадал в госпитале. Начальник операционно-перевязочного отделения капитан Зыков Александр не возражал, молча уступил ему это право. Дежурная медсестра доложила о состоянии здоровья послеоперационных больных. Все было в порядке, никто не вызывал опасения. Она уже собиралась сесть, но Голущенко задал интересующие его вопросы: - К операции подготовили солдата, побрили его, как положено?- Сестричка кивнула головой и передернула плечами, мол, обижаете, начальник, мы свою работу знаем. Голущенко сам положил этого солдата еще вчера, нашел его среди штабных писарей – тот был хорошим художником, а в стационаре очень нуждались в таком специалисте. Чтобы у его командира не возникало подозрений, решили поискат
Кабульский госпиталь...
Кабульский госпиталь...

Александр Карелин рассказал: «Сегодня «пятиминутку» взялся проводить сам начальник медицинского взвода, ведущий хирург Кандагарской Отдельной Медицинской роты капитан Александр Голущенко.

Редко ему это удавалось – обычно неотложные дела вырывали его из дружного коллектива медиков, чаще он пропадал в госпитале. Начальник операционно-перевязочного отделения капитан Зыков Александр не возражал, молча уступил ему это право.

Дежурная медсестра доложила о состоянии здоровья послеоперационных больных. Все было в порядке, никто не вызывал опасения. Она уже собиралась сесть, но Голущенко задал интересующие его вопросы:

- К операции подготовили солдата, побрили его, как положено?- Сестричка кивнула головой и передернула плечами, мол, обижаете, начальник, мы свою работу знаем.

Голущенко сам положил этого солдата еще вчера, нашел его среди штабных писарей – тот был хорошим художником, а в стационаре очень нуждались в таком специалисте. Чтобы у его командира не возникало подозрений, решили поискать подходящую болезнь. Пришлось попотеть командиру медвзвода, ведь парень этот отличался завидным здоровьем.

Наконец, капитану Голущенко повезло – он нашел прекрасный повод для госпитализации – у солдата обнаружено было варикоцеле (варикозное расширение вен семенного канатика). На вопрос художника - что это за болезнь такая, Голущенко начал долго и нудно объяснять ему суть патологии.

По всему выходило, что встречается варикоцеле у 15% мужчин. Обычно развивается в период полового созревания, а появляется вследствие врожденных особенностей структуры венозной системы семенного канатика у данного мужчины. Встречается это варикозное расширение вен семенного канатика у мужчин в возрасте 20-30 лет, как правило, слева.

При варикоцеле нарушается нормальное кровоснабжение яичка. В норме кровь от яичка и окружающих тканей по венам идет к сердцу, при этом она течет снизу вверх. Ее обратному току препятствует клапанный аппарат венозной стенки.

При расширении вен работа клапанного аппарата нарушается, и кровь начинает совершать маятникообразные движения. При нарушении кровоснабжения происходит обеднение кислородом ткани яичка, что сказывается на его функционировании. Это варикоцеле является одним из главных факторов мужского бесплодия. Около 40% бесплодных мужчин имеют варикоцеле, а 25% с варикоцеле будут страдать бесплодием.

Пока капитан говорил эти заумные медицинские вещи, солдат слушал его вполуха. Тогда Голущенко начал «давить» на него симптомами, причем не спрашивал о них, а утверждал. Солдату оставалось лишь кивать головой, все более округляя глаза. Эти «рубленые» фразы хирург «вколачивал», как гвозди, в голову парню…

Боли или неприятные ощущения в яичках тянущего, давящего характера, чувство тяжести в мошонке после тяжелых физических нагрузок, тепловых процедур или длительных периодов вертикального положения тела.

При переходе в горизонтальное положение боли проходят. Варикозно расширенные вены в верхней половине мошонки в виде пучка червей (это сравнение привело в ужас солдата) увеличиваются в размерах в вертикальном положении тела, а в горизонтальном спадаются. Яичко на пораженной стороне в запущенной стадии может иметь меньшие размеры по сравнению с другим.

Наконец, когда капитан популярно объяснил перепуганному солдату, что с таким отклонением в будущем будут проблемы с женщинами, тот тут же дал согласие на операцию. А уж после операции можно будет этого художника подержать подольше – пока все не нарисует и не напишет для нужд стационара.

Теперь Голущенко сам решил и прооперировать парня, а ассистентом попросил быть ординатора отделения старшего лейтенанта Невского Александра. Операция была, в общем-то, пустяковой: разрезом параллельно паховому каналу внебрюшинно (не вскрывая полости живота) выделить и перевязать расширенные вены, по которым осуществляется отток крови из яичка, направить кровоток по здоровым венам. Операцию такую обычно делал один хирург, но тут пришлось подчиниться воле начальника.

Выяснив, что солдат со смешной фамилией Кочерга готов к операции, Голущенко опять обратился к дежурной сестре:

- А кто у вас занимается уборкой в стационаре? Я выяснил, что плохо работают кондиционеры в палатах, больные жалуются. А кое-где они совсем не работают. Я заглянул в один такой - там все забито пылью. Короче, сейчас во время обхода (я на него уж не пойду) проверьте во всех палатах кондиционеры на предмет пыли, а потом поставьте задачу все прочистить и помыть. А после обхода пойдем на операцию. - Это он уже обращался к капитану Зыкову. Тот лишь кивнул головой.

Терапевты отправились проводить обход в своих палатах, а хирурги – в своих.

Уже начался октябрь, не было изнуряющей жары, надобность в кондиционерах отпадала, но решили все же выполнить распоряжения своего медицинского начальника. Старший ординатор отделения Николай Сергеев лучше всех разбирался в устройстве кондиционера, он был старожилом в Медроте, поэтому ему и предоставил начальник отделения проверять эту самую пыль.

Поочередно заходили в палаты, осматривали больных и раненых, а Николай сразу шел к окну и снимал защитную решетку кондиционера, находил злосчастную пыль, показывал старшей сестре, она делала пометку в тетрадке: почистить.

Обходили уже третью палату. Там как раз и лежал Юрий Кочерга, солдат-художник, подготовленный к операции. Его осмотрел сам начальник отделения, согласился с диагнозом, дал краткие наставления Невскому, как ассистенту на предстоящей операции.

Сергеев, как уже обычно, сразу прошел к окну, открутил решетку кондиционера. Все взоры солдат, находящихся в этой палате, с тревогой следили за его действиями. Больше всех крутил головой художник.

- Что это? – Раздался вскоре голос Сергеева. Он разворачивал бумажный сверток, из которого прямо на пол посыпалась спрессованная трава, среди нее оказался и пакет с растением, уже измельченным до удобного для курения размера.

Вся палата замерла.

- Ба, это же травка для курения! – Сам догадался капитан Николай Сергеев. Он понюхал, кивнул утвердительно головой. – Чье это?

Грозный вопрос врача вывел из оцепенения солдат. Все сразу зашевелились, загалдели, выражая полное недоумение. Судя по возмущенным голосам, это они, якобы, все видели впервые.

- Так, если через двадцать минут не разберетесь, чье это добро, то всех выпишу к чертовой матери за нарушение режима! – Это уже Зыков решил применить свою власть.- Лечитесь потом, где хотите.

Он первым вышел из палаты, за ним поспешно вышли врачи и медсестры. Пакет с «гадостью» Сергеев забрал с собой.

Обошли остальные палаты. Больше сюрпризов в кондиционерах не попалось. Собрались в ординаторской. Зыков кипел от негодования. Выяснив в чем дело, Голущенко тоже воспылал возмущением, требуя разобраться и «выкинуть чертового наркомана» из отделения.

Сергеев и Невский ждали, какое решение примет начальство. Конечно, это было неприятно – дойдет до политотдела, они такой крик поднимут. Еще бы – в Медроте больные принимают наркотики, пусть это и в виде курева. Какая разница?!

В дверь заглянула дежурная сестра, она явно была чем-то напугана.

- Что случилось? – Сразу обратил на нее внимание Голущенко. – Пора уже начинать операцию. Все там готово?

- Никак нельзя проводить операцию, - сестра Людмила зашла в ординаторскую и прикрыла за собой дверь.- Там такое…

- Что еще? – В один голос спросили Зыков и Голущенко.

- Там змея лежит под операционным столом. Меня Таня, операционная сестра, послала за вами. Она тоже выбежала оттуда со страха.

-Что?! – теперь уже четыре хирурга спросили, открыв от изумления рот.

Все бросились в операционную…

Операционная сестра в стерильных перчатках, накрытых стерильной же салфеткой, стояла в уголке комнаты, служившей предоперационной. Ее лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, она не спускала глаз с закрытой двери в операционную.

- Что там? – Голущенко решительно взялся за ручку двери.

- Сам посмотри. Под операционным столом лежит…

Немного помедлив, Александр все же рывком распахнул дверь, заглянул, потом осторожно, точно ступал на минное поле, зашел в комнату. За ним точно так же, «ступая на заминированное поле», зашли трое остальных хирургов. В операционной никого не было. Обошли все помещение, заглянули во все уголки. Никого.

- Никого! – Подвел итог Голущенко. – А тебе не могло померещиться? - обратился он уже к заглядывающей через дверь Татьяне.

- Я же не слепая! И потом она так страшно шипела и шуршала. Я так и вылетела пулей, Люда прибежала на мой крик, она дверь еще закрыла, тоже эту тварь видела.

- Не нашли мы ее. Даже, если была, вы ее, девчонки, своими истошными криками напугали. Вот она и уползла обратно. Наверное, в вентиляционное отверстие заползла. После ремонта его еще не закрыли мелкой сеткой. – Капитан уже успокоился, как и все его коллеги-офицеры, распрямился всей своей огромной фигурой. Он снисходительно улыбался, глядя на девушку. Мол, что с нее взять – девчонка! Потом посмотрел на начальника отделения Зыкова: «Говорил тебе, что надо срочно отверстие это закрыть. Вот и протянул. Ладно, все расслабьтесь. Хорошо, что хорошо кончается».

Голущенко пошел к выходу, бросив Татьяне:

- Операция не отменяется. Хорошо, что ты стерильность рук сохранила. Молодец! Мы сейчас с Санькой Невским подойдем руки для операции мыть. Доделывай здесь все, что не успела.

Офицеры гурьбой пошли на выход. Даже неприятная история с найденным пакетом наркотиков вылетела, было, из головы. Но в ординаторской все вспомнилось – объемный пакет лежал на видном месте, на столе.

- Коля, ты у нас старожил, значит, самый «продвинутый». Что это такое ты нашел в кондиционере? Просвети меня, а-то я пока не в теме, - Невский обратился к Сергееву, внимательно рассматривая сушеную траву в пакете.

Старший ординатор хмыкнул, немного подумал.

- Ладно, прочитаю вам краткий курс. Эта трава – есть сушеная конопля, в которой находится психоактивное вещество марихуана. Вообще-то это вещество давно применяют в медицине со времен Древней Индии и Ближнего Востока в качестве обезболивающих, противосудорожных и противорвотных средств. Первые упоминания об использовании марихуаны в европейской медицине относятся к периоду колонизации Индии Англией, в середине ХIХ века, когда армейские хирурги стали применять препараты марихуаны для обезболивания, лечения мышечных спазмов, припадков эпилепсии и ревматизма. Благодаря практике военных врачей английского колониального корпуса, препараты марихуаны и получили широкое распространение в Европе и США.

Что касается Афганистана, то здесь сорта конопли не отличаются прочным волокном, но вырабатывают много смолки, необходимой для изготовления психотропных продуктов. Традиция их изготовления и употребления насчитывает много сотен лет; на рынке страны преобладает гашиш, который местные жители обычно курят. Афганский гашиш считался и считается одним из лучших в мире.

Жители страны разработали множество оригинальных приемом его изготовления. В одной из технологий два-три слоя сухих растений конопли укладывается на ковер, который затем сворачивают в рулон и катают по полу. Потом растения выбрасывают, а цветы и пыльцу собирают с ворсинок. Каждый район Афганистана имеет свои «конопляные» традиции и даже свои формы прессовки гашиша. В Мазари-Шарифе гашиш формировали в «макароны», в Герате – в круглые «коржики», в Джелалабаде – в «палочки», а у нас, в Кандагаре, - в плоские «кораблики». Цвет гашиша варьирует от серебряно-серого до темно-коричневого. Вот вкратце и все.

-Ты так хорошо осведомлен, что диву даешься. Сам не пробовал часом?- Зыков тоже внимательно слушал товарища.

-Нет, конечно, я не пробовал и вам не советую. Но я много повидал за эти месяцы службы в Афгане, скоро будет два года. Видел и что становилось с людьми, злоупотреблявшими этой «дурью». Жалкое зрелище!

- Что с наркоманом будем делать? – Зыков вновь начал «закипать».

- Выгоним сразу, чего тут раздумывать. Но его еще найти надо. Что-то долго эти «субчики» разбираются в палате. Пойти и напомнить, что ли?- Голущенко собрался подняться из-за стола.

Словно только ждали этой фразы – в дверь тихонько постучали. На мощный рык Голущенко: «Открыто!» дверь отворилась.

Осторожно, боком, протиснулась фигура в больничной одежде. Юрий Кочерга. Собственной персоной, но с разбитой губой и быстро набирающим цвет синяком под глазом.

Едва бросив на него взгляд, Голущенко прорычал:

- Я же сказал, что прооперируем. Уже скоро начнем. Тебе уже поставили укол? А что с твоим лицом?

Кочерга шумно вздохнул, начал отвечать на поставленные вопросы:

- Да, укол поставили. Но я не по поводу операции. А лицо – это ерунда, упал сам. Я это… Хочу сознаться… Сам решил прийти…

- В чем сознаться? Что ты мелешь? И почему ты ходишь, если поставили уже укол перед операцией. Снова упадешь. Это ведь наркотическое сильное средство. – Все так же громко бросал фразы капитан Голущенко.

Остальные офицеры уже догадались, с усмешкой наблюдали за этим разговором. Наконец, сообразил и Голущенко:

- Ах ты, сукин сын! Так это ты притащил в отделение наркотики и спрятал в кондиционере?! Правильно тебе, видать, ребята из палаты морду начистили. Не хотел сознаваться. Так?

Кочерга кивнул головой и опустил голову. Плечи его затряслись.

- Что со мной теперь будет? Вы не станете меня оперировать? Это же опасно для меня на будущее?

-Точно, баб не сможешь любить. А каждый день промедления для тебя опасен,- Голущенко намеренно «нагнетал обстановку».

- По-жа-луй-ста!! – Завопил солдат, готовый рухнуть на колени.- Я больше не буду курить эту траву. Клянусь мамой своей! Спасите меня!

- Скотина! Про маму вспомнил. Небось, забывал о ней, когда «косяк» выкуривал. Ты мне еще напишешь реферат о вреде наркотиков, я тебя, засранец, точно отучу это употреблять. Говорю в присутствии моих товарищей! Ну, что, мужики, поверим ему? Твое счастье, что нужен нам художник. Берем грех на душу, оставляем в отделении. Но помни – теперь каждый твой шаг мне будут докладывать. Иди в палату, скоро за тобой каталка приедет, надо уже операцию делать. Столько времени потеряли!

Солдат, не переставая потешно и неуклюже кланяться, задом вышел в коридор, осторожно прикрыл дверь. По коридору послышался убегающий топот.

- И ты ему веришь? – Зыков в сомнении покачал головой.

- А что делать, Саша, мы и так долго искали художника. И потом к операции зря что ли все приготовили. Ничего, я его теперь лично возьму на свою заметку. Никуда не денется.

Невский и Голущенко поспешили в операционную – надо было еще пройти через долгую процедуру мытья рук…»

(продолжение - https://dzen.ru/a/ZyO07qEl8QOppNiE)

фото автора...
фото автора...