По мотивам видео протоиерея Павла Балина. Статья из цикла «рассказы сельского батюшки».
Был у меня алтарник один — Никита. Хороший был мальчишка. Он пришел ко мне еще совсем маленьким, класс третий или четвертый.
Горе привело – у него отец умер. Он расти начал только, вытянулся маленький, худенький, у него ножки заплетаются. Только вид его жалость вызывает. А тут еще говорят, что отец умер. Как-то пожалел я его:
«Давай, Никита, приходи в церковь».
Конфет ему в карман насыпал.
«Давай, приходи. Будем за папу твоего молиться, чтобы у мамы все хорошо было, чтобы братья, сестры твои не плакали, не бедно жили».
Стали мы с ним вместе дружить, так скажем. Стал он алтарить у меня, в церковь постоянно приходить. И такая в нем как-то правильность открылась, что он каждое воскресенье приезжал в церковь.
Всегда в храме был, при храме рос, при храме воспитывался, у него понимание правильное жизни уже сформировалось. Учился хорошо, слава Богу, и даже учителя его как-то немножко выделяли.
Все-таки он не то, что ходил как наемник в церковь, он рос в церкви, и православие в него впитывалось. Ему стихарь благословили, потом ему подрясник сшили.
И даже на мероприятия, которые я проводил в школе, побеседовать в Великий пост, что такое пост, что кушать, что не кушать, меню постных блюд создавали, Никита на такие православные мероприятия приходил всегда в подряснике.
Он не стеснялся в школе ходить в подряснике. Это какую силу характера нужно иметь, ведь многие же смеются над ним, но над ним сильно не смеялись. Он не провоцировал каким-то образом.
Я как-то с мамой его разговаривал:
«Вы не против, что ваш сын в семинарию пойдет, что он по православной стезе идет?»
Мама:
«Нет, я не против. Я вижу, что старшие классы начинают уже покуривать, вечерами с девочками гуляют, с пивком, а мой – нет. Мой тоже бывает выходит, но я никогда от него ни запаха спиртного, ни курева не чувствовала.
Это грех, он это понимает. И он растет в православной среде. Я не боюсь, что с ним что-то плохое может случиться из-за этого».
Познакомился Никита с архиереем, на архиерейскую службу ездил. Был у нас хороший митрополит – владыка Иосиф, ревностный о церкви. Он все говорил:
«Никита, пойдем ко мне в помощники. У тебя талант есть при церкви быть. Я хочу, чтобы ты со мной был».
Но куда Никита пойдет? Он еще в школе учится. Владыка всегда старался его приглашать на архиерейскую службу, на какие-то праздники. Никита уезжал, я помогал, тоже не против был, что он с владыкой служил.
У меня тогда было шесть алтарников, это полный алтарь молодежи. Они все несерьезные были, у них не было такого стремления, чтобы вырасти, пойти в семинарию, пойти служить Богу.
Они просто приходили сюда, им нравилось служить, и все. У Никиты было стремление и дальше идти по этой стезе. И он у них был старший, хотя был самый младший.
Как-то я уезжал куда-то в командировку, и должен был другой священник приехать послужить. Я так немножко волновался, говорю им:
«Ребята, вы тут не растеряйтесь сами без меня».
А они мне говорят:
«Да ладно, батюшка, что ты переживаешь? У нас Никита есть, он нами и командует».
Там парни были взрослые уже, после армии, а Никита еще школьник. Тем не менее, он знал, кому какое задание дать, в общем, все сам распределял. Молодец, парень. И был случай такой. У него есть что-то святое в душе, а у ребят не у всех было такое чувство.
В алтаре ниточку тянешь – завес открывается, с одной стороны открывается, с другой стороны закрывается. И Сергей, один алтарник, решил подшутить над Никитой. Никите надо было завесу закрыть или открыть, а Сергей подошел с другой стороны и держит за шнурок.
Никита не видел, потянул за шнурок и оторвал кисточку. Он так растерялся:
«Как так? Я в церкви нарушил. У завесы кисточку оторвал».
Он там чуть не зарыдал. Мы все просто смеялись над ним. Но Сереге потом попало, конечно. А Никита никаких шуток таких не воспринимал.
Закончилась школа у Никиты, родители были не против, и он пошел в семинарию. В Екатеринбург съездили, устроили его, он стал учиться. И знаете, у него такой характер, что в храме он рядом со священником всегда, и в семинарии он стал возле ректора.
Я смотрю, как он учится, он приезжал постоянно, мы с ним много беседовали. Он возле ректора, и ректор его воспитывает уже в правильном понимании православия.
Ректор ему говорит:
«Сколько ребят приходят, потому что священникам вроде получше живется».
Никита ему отвечает:
«Да, я уже сам теперь это вижу – кто идет по вере, а кто как наемник идет».
Даже такой момент слышал, как во время вступительных экзаменов архиерей спрашивает поступающего:
— Почему ты хочешь идти в семинарию? Почему ты хочешь стать священником?
— Понимаете, владыка, хочу нормально жить, хочу денег много иметь, на хороших машинах ездить. Что я все время буду, как родители что ли? Или как нищета? Я хочу богато жить, поэтому я пришел к вам в семинарию. Я вам честно говорю.
Конечно, он не прошел, владыка его уволил. Но некоторые поумнее просачиваются, и Никита сам это видит и говорит, как с ними тяжело.
Как ему кто-то сказал:
«Да что ты мне говоришь, семинарист, я в церковном бизнесе 12 лет участвую».
— «Церковь — это не бизнес» — Никита очень понимает это.
И он сожалеет, что есть ребята, которые учатся как наемники просто для того, чтобы должность получить, при храме быть, хорошие деньги иметь или машины, у них цель как церковного бизнесмена, но нам они мешают. И от них церковь не будет авторитет получать.
Он так за это переживает, он правильный мальчик. Я горжусь этим мальчишкой, семинаристом Никитой. Он мне как сын. Однажды взял его в Израиль, в Иерусалим ездили небольшой группой, 20 человек. В феврале на каникулах его отпустили в семинарии.
У нас такая традиция есть, если кто-то едет с прихода в поездку, все собирают по 500 рублей с человека, и какая-то сумма, тысяч 20, получается. Там еще я что-то добавил. Так мы побывали с ним в Иерусалиме.
И там с ним случай такой интересный произошел. В храме Гроба Господня после проведенной для нас экскурсии, началось каждение. Пришла армянская церковь, они на 15 минут закрывают все, у них там каждение, небольшая служба.
По очереди: копты, католики, греки православные, армяне-григориане. И вот они закрыли, нам в Гроб Господень уже не попасть, а экскурсовод что-то по времени торопит:
«Давайте, давайте, уже надо уходить, там автобус ждет».
А у нас в группе было два армянина, Георгий и Гела, два брата, и они подошли к армянам:
«Слушай, дорогой, мы с Сибири приехали, ты пусти нас. Зря что ли приезжали, не побывав в такой святыне?»
Им отвечают:
«Брат, дорогой, без разговора. Давайте вы вдвоем заходите».
И Никита стоит, заплакал:
«Ребята, возьмите меня с собой, я так хочу туда попасть!»
— «О, хорошо, уважаем тебя».
Он, Никита, в Иерусалиме, в чужой стране, ходил в подряснике. Эти армяне тоже молодцы, с уважением пропустили его, они втроем зашли, помолились, приложились. А мы не видели даже, где они, только в сторонке стояли с экскурсоводом.
Началась пандемия, и Никита тут попался. С той ступени, на которую он уже поднялся, резко спустился вниз, вернулся домой и мама:
«Никита, давай снег почисти, навоз убери».
Он начал страдать без семинарии. Пришел и говорит мне:
«Батюшка, я уже так привык к запаху ладана, а запах навоза мне уже не нравится. И я уже понимаю, что в обратную эту мирскую жизнь я уже не вернусь.
Наверное, я мало ценил то, что было в семинарии, как там с ребятами что-то бывало, спорили, ругались. Нет, я сейчас понимаю, насколько это мне близко.
Я снова хочу в семинарию. Я хочу к тем преподавателям, с которыми спорил о чем-то. Я хочу с теми ребятами, с которыми мы вместе в общежитии жили. Я хочу служить Богу. Мирская жизнь мне больше уже неинтересна и не нужна».
Сегодня Никита учится в семинарии, слава Богу, очень рад за него. Дай Бог, чтобы таких детей было побольше, из них вырастут настоящие хорошие священники.
Понравился рассказ? Читайте другие истории сельского батюшки в подборке👇