Одним из самых загадочных вопросов о жизни является то, как она появилась на Земле и могла ли она возникнуть где-то ещё. Существует ли вероятность того, что жизнь также зародилась на Марсе? Этот вопрос остается открытым для многих исследователей.
Хотя геолог не является первым специалистом, к которому можно обратиться по вопросу происхождения жизни, его работа часто связана с поиском следов древней жизни, заключенных в самых старых известных породах. Именно поэтому я недавно оказался в офисе известного геолога Стивена Мойзиса, расположенном в холмах над Будапештом, буквально окруженный минералами, возраст которых достигает трех и четырех миллиардов лет.
«Жизнь влияет на свои окрестности, изменяя их, но, судя по всему, Марс выглядит мертвым», — отметил Мойзис, американский ученый венгерского происхождения, во время нашего разговора в обсерватории Конколи. Впервые он привлек к себе внимание в 1996 году, выразив сомнения в отношении заявлений о том, что знаменитый метеорит с холмов Аллана 84001, найденный в Антарктиде, содержит возможные микрофоссилии марсианского происхождения. Это произошло вскоре после того, как он и его коллеги опубликовали статью в журнале Nature, где утверждали, что возраст первых признаков жизни на Земле превышает 3,8 миллиарда лет.
Марс, возможно, однажды был домом для органических соединений и химических сетей, представлявших собой первые «шаги» к жизни. Однако, по мнению Мойзиса, Марс на этом остановился и не достиг биохимических процессов, которые могли бы привести к появлению настоящих биологических организмов.
«На Марсе нет химических процессов, которые бы выбивались из равновесия с окружающей средой, — говорит Мойзис, профессор Венгерской академии наук. — Марс всегда находился за пределами обитаемой зоны нашей Солнечной системы. Если бы жизнь действительно зародилась там, то, по моему мнению, она все ещё оставляла бы следы на окружающей среде».
Искры, породившие жизнь на Земле
Мойзис объясняет, что переход от небиологической к биологической системе требует наличия жидкой воды, энергии от химических реакций, органических веществ и времени для их взаимодействия. Он считает, что лишь поверхности каменистых планет, окруженные жидкими оболочками, способны поддерживать эти условия. Истоки жизни, скорее всего, кроются в пограничных зонах, где геосфера, атмосфера и гидросфера взаимодействуют друг с другом.
Эти зоны, по словам Мойзиса, крайне химически активны. Поверхности минералов, которые образуют эти границы, имеют распределенный заряд, а их несовершенства могут создавать уникальные химические условия. Он также предполагает, что РНК — сложная молекула, способная передавать генетическую информацию, — вероятно, стала предшественником жизни на Земле.
«Информация нарушает симметрию, отклоняясь от повторяющихся шаблонов», — отмечает Мойзис. Возможно, что дефекты на поверхностях минералов передали примитивную информацию молекулам, похожим на РНК, которые затем начали наследовать черты. С этого момента началась химическая эволюция, способствующая адаптациям к меняющимся условиям, что стало отправной точкой для зарождения жизни.
Разрушение симметрии
Мойзис подчеркивает, что РНК разрушила симметрию и положила начало накоплению информации, предположительно взаимодействуя с минеральными поверхностями. Однако, как от простого набора случайных данных получилось создать код, который способен к воспроизводству, для нас пока остаётся загадкой.
В поисках следов жизни
По мнению Мойзиса, для понимания того, как именно возникла жизнь на Земле, необходимо найти жизнь за её пределами. Если внеземная жизнь окажется независимой от нашей, но с той же химией, включая основы РНК и ДНК, это подтвердит идею о том, что известные нам формы жизни являются универсальным явлением.
Однако, если внеземная жизнь покажет сходство с нашей, но будет использовать немного иную химию, это может означать, что химические правила, управляющие жизнью во Вселенной, гораздо разнообразнее, чем мы себе представляем.