Если вы думаете, что я вот так взял и сорвался с места, гонимый жаждой мести и поиском совершенно мне незнакомого ребёнка, то вы сильно и сильно ошибаетесь.
Начнём с того, что энсут не та вещь, которую можно просто так взять и выбросить из головы. Похоже, что кроме классического крепкого алкоголя он содержит в себе ещё некие психоактивные вещества, которые и заставляют быть с его употреблением крайне осторожным. Недаром в некоторых землях на его производство и торговлю наложен строгий запрет.
Буду честен, я пил ещё несколько дней, пока Айна уговаривала, а то и угрожала приютившим нас бандитам. Меня она уговаривать бросила, предоставив мне самому решать свою судьбу.
Уж не знаю, какие она нашла аргументы, но от нас всё-таки отлипли и даже сообщали обо всех проходящих поблизости дайхетских патрулях. Видать, Айна знала, чем их можно побольнее прижать, что те опасались просто так взять и сдать нас новым властям. Недаром ближе неё из числа слуг у Айюнар никого не было.
Что интересно, как она мне потом сообщила, почти в каждом отряде дайхетов был офицер от нимейцев, который зачастую не просто наблюдал, а непосредственно отдавал приказы. Получается, что союзники по госперевороту не доверяли друг другу. Ещё бы! Где находится Нимей-Шаут, а где Сайхет-Дейтем! Перебросить значительные силы на юг нимейцы либо не хотели, либо не могли, ограничиваясь отдельными офицерами и малочисленными отрядами особого назначения, которые, впрочем, тоже предназначались больше для контроля над дайхетами, чем для участи в крупных боестолкновениях с соединениями сайхетов и их союзниками.
Вот такие пироги, как говорил один киногерой. В нашем случае союзнички. Власть захватить захватили, но друг за другом смотрят глаз да глаз, чтоб кто чего не лишнего не натворил. Или не отжал.
Что же касается меня, то я сутки отмучавшись жутким похмельем, наконец, вышел ночью на свежий воздух и впервые за много дней посмотрел на ночное небо. И понял, до какого зловонного состояния я довёл себя и подвал, в котором обитал всё последнее время. Контраст меду спёртым воздухом подвала и легким ночным ветром был разителен настолько, что у меня закружилась голова. Хотя да, это могли быть последствия алкогольной интоксикации, тут спорить не буду.
И, тем не менее, я оглядел окрестности – несколько приземистых строений где-то в пустыне, рядом небольшой оазис, обрамлённый метёлками здешних пальм, каменистая почва под ногами, - задрал голову и посмотрел в небо.
На небе среди звёзд сиял Цветок Ночи, и меня вновь затрясло и захотелось нажраться до беспамятства, чтобы забыть и больше никогда не вспоминать. У меня не было настоящих отношений на Земле, а когда они появились в другом мире, который даже неизвестно где находится, то моя любовь оборвалась самым трагичным образом, когда Айюнар погибла на моих глазах.
И я понимал, что то, что я не видел её тела, по большому счёту ничего не меняет, это лишь жалкие попытки сознания удержаться на плаву и сохранить хоть какой-то смысл для моего существования.
Её больше нет. Никто не выживет, упав с такой высоты. Тем более, получив несколько пуль в сердце. Жилета на ней не было, это я знаю достоверно. Но безжалостная логика состоит в том, что даже будь она облачена в бронежилет, никто не может выжить, упав с такой высоты. А тело… Тело могли найти и утащить пособники Даута, нимейского наёмника, который много лет назад смог каким-то невероятным образом втереться в доверие к Айюнар.
Да там, и без него неразбериха была полнейшая, так что нет, Айюнар мертва. А я жив. И надо прекращать это падение в бездну, которую, признаю, я сам перед собой и разверз.
Я попытался взять себя в руки и стряхнуть проклятую петлю энсута, которая с удовольствием затягивалась на моей шее, одурманивая меня с каждым днём всё сильнее и сильнее.
Айюнар, Айюнар… как же так? Однако, готов поклясться, что ты не хотела бы видеть меня таким. Так стоит ли разочаровывать хотя бы тот образ, что остался от тебя в моей памяти? Надо как-то побороть жалость к себе, переработав её в ненависть к врагам. Ведь если ты будешь ничего не делать, то враги в итоге будут каждую ночь ложиться спать, как ни в чём ни бывало, не боясь того, что они могут не проснуться.
Похоже, что я начал рассуждать как местный. Докатился, подумал я и шмыгнул носом. Интересно, как там Даут. Ищет меня? Наверняка ищет, этот хитрый жук не успокоится, пока не удостовериться, что я мёртв, или пока я не попаду к нему в руки.
Вопрос в том, что он решит делать со мной, во втором случае: отдать меня странникам (понять бы ещё зачем), или наоборот использовать против них? Это если я соглашусь. А если нет? А если нет, то может отдать меня на опыты, чтобы понять, почему я могу их видеть, а местные нет. И не факт, что после всех опытов я останусь жив, или в своём уме.
Я огляделся. Вокруг в этот никого не было. Только где-то за домами пыхтели тягловые животные. Неужели нам на них предстоит двигаться дальше?
Ладно, хватит торчать у всех на виду, пускай в поле зрения никого и не заметно. Если уж у стен бывают уши, то почему бы не быть и глазам. Как минимум у соглядатаев тех, кто предоставил нам это убежище. Да и не хочется подставлять Айну, которая напомнила мне, что выходить опасно, но, видимо, узрев, что я продолжил пить энсут, лишь устало покачала головой, когда я её оттолкнул.
Спустившись по ступенькам в подземелье (в нос опять ударили алкогольные испарения и запах немытого тела, понятное дело, моего), я вернулся в комнату, а вернее подпольный склад, где прятался всё это время.
Айну я застал стоящей на коленях, положив на них руки. Она смотрела в стену, прикрыв веки, и что-то ритмично повторяла. Я же подошёл к медному тазу и кувшину, что стояли на столе в другом конце помещения, и умылся холодной водой, растерев себе лицо и шею.
- Зачем ты это делаешь? – спросил я, вытираясь полотенцем.
Айна резко замолчала и посмотрела на меня через плечо.
- Что именно?
- Это – повторил я, - молишься. Ты разве не знаешь, что бога нет?
- Мне так легче. Немного, но легче, - спокойно ответила она.
- Все боги - выдумки. Тебе ли не знать, - я бухнулся на топчан, и рука сама собой потянулась к бутылке.
Нет, не сегодня. Я взял кувшин с обычной водой и сделал несколько жадных глотков. Надо же, у воды тоже есть вкус!
Айна легко и грациозно поднялась на ноги, подошла к столу и тоже налила себе воды.
- Если обычный стакан воды облегчает страдания больного, стоит ли его не подавать только потому, что это просто вода? – спросила она, глядя на воду.
- Вот только не грузи меня цитатами из соцсетей!
- Не понимаю, о чём ты.
- А, ну да.
Как я мог забыть, что этот мир полон контрастов, где гужевые повозки соседствуют с вездеходами на солнечных батареях. И нет, социальных сетей здесь не было. А я как-то пытался объяснить Айюнар, что это такое и как они влияют на жизнь общества. Она тогда кивала, соглашаясь, но потом высказалась в том духе, почему мы позволяем использовать их во зло.
- Но я поняла твой сарказм, - улыбнулась Айна. – Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
Она явно уходила от разговора на религиозную тему. И это при том, что ранее я не замечал её за молитвой или иным отправлением культа. Правда, я не так чтобы часто с ней и контактировал, пока была жива Айюнар. Та вечно отдавала ей какие-то особо важные задания, получив которые, Айна тут же пропадала из поля зрения. Так что, чем она жила в обычной жизни, я не имел ни малейшего представления. А в памяти, как назло, всплыл тот танец, который она исполнила в крепости у Сетхара.
- Могло быть лучше, - сообщил я и размялся, пытаясь отогнать последнее воспоминание. – Но думаю, скоро приду в себя окончательно.
- Странно выражение – приду в себя, - сказала она, присев рядом на топчан, но при этом соблюдая дистанцию. – Как будто ты куда-то выходил из своего тела. И потом, разве твоё тело, это не ты сам?
- Такой язык, - я пожал плечами. – Кто-то когда-то придумал, и понеслось. Просто оборот речи. Наверное, связано с концепцией души.
- Наверное, - согласилась она и заметно посерьёзнела. – Наши временные союзники нервничают, Вадим. Они хотят, чтобы мы ушли, как можно скорее. Не уверена, что у меня хватит аргументов или денег, для того, чтобы они не сдали нас следующему патрулю или тем же дайхеддам.
Это уж точно, гостеприимством злоупотреблять нельзя. У любого, даже самого добродушного хозяина рано или поздно заканчивается терпение, особенно, когда это касается таких специфических хозяев, как наши. С этими-то уж точно лучше не шутить и испытывать их на прочность.
- До утра терпит? – спросил я, надеясь всё-таки поспать ещё несколько часов, так как голова ещё гудела от последствий чрезмерного употребления алкоголя.
- Терпит, - кивнула Айна. – Уходить будем завтра в ночь. Нам выдадут трёх хашумов, на которых мы и отправимся на север. – Попытаемся сойти за отбившихся кочевников.
- Хашумы? Это ещё что за твари? Неужели нет пары дертейев? И почему трёх?
Айна улыбнулась, понимая, как много я ещё не знаю о жизни в её мире.
- Дертейи не будут служить случайному хозяину. Их обучают с детства. Это не ваши лошади, хотя, как я читала, и они могут отказаться подчиняться незнакомцу. Хашумы более просты в дрессировке, их главное – кормить вовремя, и пьют они редко.
- Но много, - добавил я.
- Это верно, - согласилась Айна, - но всё равно меньше, чем уатэйи.
- Это хорошо, а то с последними мы не факт, что управились бы.
- Главное, что хашумы просты в обращении и выносливы.
- Я так понимаю, это они там бурчат под навесом.
Айна кивнула, подтверждая мою догадку.
- А почему три, - напомнила он мой вопрос, - потому что он понесёт воду и припасы. Так мы больше будем похожи на кочевников. Утром нам дадут соответствующую одежду. И тебе надо постараться не показывать своё лицо. Всё-таки ты гораздо светлее нас, даже после того, как загорел. Ну и черты лица другие.
Я вспомнил. Как какая-то старуха назвала меня «белым дьяволом» и произнесла ещё какие-то проклятия или заклинания в мою сторону. Тогда я ещё мог ходить, не скрывая своего лица.
- Ну, кочевниками, это понятно, а кто мы по легенде приходимся друг другу? Муж и жена?
Готов поклясться, я заметил, как Айна покраснела. Похоже, она сама это почувствовала и тут же отвела глаза. Но тут же взяла себя в руки и вновь посмотрела мне прямо в глаза.
- Хорошая легенда, - согласилась она, улыбнувшись. – Хотя поначалу я думала представлять тебя как умственно отсталого брата, который даже не умеет говорить.
У меня даже брови полезли вверх, ведь она сказала это настолько серьёзно, что я ей даже сначала поверил.
- Но муж и жена лучше, - продолжала она. – Но всё равно тебе надо меньше говорить. Твоё произношение идеальное, но это что касается сайхетского. Сам понимаешь, сейчас не самое удачное время открыто на нём говорить.
- Здесь, пожалуй, соглашусь.
- А ещё какие-нибудь языки в тебя закачали? – внезапно поинтересовалась Айна.
Я когда услышал от неё это, даже слегка опешил. То есть она осознавала, что моё знание языка сайхетов – искусственное. Ох и не проста же ты, Айна, ох, не проста!
- Язык дайхетов я понимаю, могу в целом говорить, но за чистокровного дайхета по говору не вытяну. Всплывают ещё какие-то обрывки языков, но мне не приходилось их слышать раньше. Может, я и знаю что-то, но не понимаю, как вытащить это из памяти.
Она пожевала нижнюю губу.
- Попробуем тогда научить тебя говорить по-сайхетски с акцентом. Потом решу, за представителя какого племени тебя можно будет выдать. В любом случае, при виде других кочевников или дайхетов тебе лучше молчать.
Я потёр виски, пытаясь вызвать воспоминания о языках, но, кажется, все мои способности и навыки упрямо проявлялись тогда, когда сами этого хотели. По крайней мере, какой-то особой закономерности я не заметил, кроме того, всему предшествовал некий триггер. А в роли триггера могло оказаться всё что угодно, от звука до предмета.
Мой взгляд скользнул по столу, на котором помимо воды, фруктов и сладостей лежал острый нож.
И почему-то я сразу представил, как перерезаю им горло Дауту.
- Мне, кажется, я понимаю нимейский, - сказал я.
Ведь я действительно понимал, что говорят нимейские офицеры, когда мы пробирались из города. Или мне так только казалось?
- Попробуй что-нибудь сказать, - попросила Айна.
Я открыл было рот, но слова сами собой, как я ожидал, из него не прозвучали. Я растеряно посмотрел на свою спутницу.
- Пускай так, - тем не менее, подбодрила меня Айна, - должно быть, ещё просто не время. Теперь тебе надо отдохнуть, чтобы завтра мы могли убраться отсюда, как только всё будет готово.
- Пойдём на север, - сказал я зачем-то, констатируя будущий факт.
- На север, - подтвердила Айна и касанием руки заставила светящийся шар на подставке умерить свою яркость в два раза.
Я растянулся на топчане и прикрыл глаза.
- А ты куда? – спросил я, заметив уходящую Айну.
- Надо подготовить хашумов и убедиться, что наши хозяева не предадут нас раньше времени.
Если честно, я испытал определённый стыд, когда узнал, что она вместо меня будет заниматься подготовкой животных, а потом понял, что скорее всего, делать это она будет всё равно не своими руками, которые никогда не знали тяжёлого труда, и провалился в глубокий сон.
Вот только нормальным сном это состояние назвать было трудно. Не потому что я не мог уснуть, а потому, что я будто провалился в глубокую тёмную яму и падал в неё и падал без конца. В обычных кошмарах ты просыпаешься в момент падения, но здесь я всё никак не мог достичь дна. Более того, меня всё время кто-то звал по имени и хватал за руки, будто пытаясь подхватить меня. А я ничего не мог поделать, меня словно парализовало, и я лишь дергался в бесконечном падении.
Голос становился всё громче, невидимые пальцы цеплялись всё больнее. В какой-то момент, я всё-таки смог повернуть голову и…
Я резко открыл глаза и понял, что уже утро, а то и поздний день. Сердце бешено колотилось, но тут же стало снижать ритм, приводя его в ному. Не хило меня так вырубило. Организм явно хотел восстановиться после всех тех алкогольных загонов, что я ему устроил на почве депрессии.
Я принял вертикальное положение и сел на топчане. Вспомнил, где я и кто я. В голове всё ещё звучал голос, который теперь казался далёким эхом.
Как бы то ни было, когда я проснулся, я понял, что чувствую себя намного лучше. Шар, который заменял здесь лампочку, освещал наш подвал ровным дневным светом. В дальнем углу помещения я заметил сидящую на старом раскладном стуле Айну. Воспалёнными уставшими глазами она смотрела на меня.
- Ты проснулся, - сообщила Айна. Не спрашивала, а именно утверждала. При этом мне показалось, что в её голосе звучат нотки облегчения. Обеспокоенности и облегчения. По-моему, она была даже напугана.
- Что-то случилось? – спросил я, невольно оглядываясь в поисках своего оружия. Последнее оказалось на месте. Тут уже выдохнул я. Значит нас не застали врасплох, пока я дрых.
- Ты много говорил во сне, - сообщила Айна, – кричал, я хотела тебя разбудить, но ты схватил меня и так на меня посмотрел…
- Я же спал, - не понял я.
- Да ты спал, но твои глаза в тот момент были открыты.
Что-то новенькое. Такого раньше со мной точно не случалось. По крайней мере, никто из моих знакомых не говорил мне, что замечал за мной признаки сомнамбулизма. Что может вызвать такое состояние, оставалось только гадать. Если честно, то симптом так себе. Не исключено, учитывая всё случившееся со мной и вываливающиеся из подсознания знания, что мой мозг плохо справляется с обработкой огромного массив информации. Хотя могут быть и другие факторы.
- И ты не спала всю ночь?
- Не важно, - отмахнулась она, растирая глаза. – Ещё успею выспаться. Надо поесть и собираться. Заодно обсудим наш план.
Я направился к тазику и кувшину с холодной водой. Стянув через голову длиннополую рубаху, я стал обливать себя водой, стараясь не замочить штаны, с другой стороны снаружи, если что, они высохнут очень быстро.
Вода утекала в отверстие на полу, заделанное решёткой. Да уж, это был не номер люкс и даже не гостевой дом. А ещё надо было решить самые, что ни на есть естественные потребности, но они пока потерпят.
- У нас есть план? – спросил я, закончив умываться, холодная вода помогла мне окончательно согнать остатки сна.
- Полей мне, - попросила Айна, направившись в мою сторону и на ходу скинув расшитую сорочку, оставшись, как и я в одних светло-коричневых станах и сапогах на шнуровке.
Рефлекторно попытавшись отвернуться, я понял, что иначе я просто буду лить не туда, куда надо и заставил себя смотреть на её тело. Впрочем, чего это я? Я же уже видел её обнажённой в крепости Сетхара.
Айна наклонилась над тазом, и я стал лить ей воду на плечи и шею, а она растирала её по телу, предварительно закрутив чёрные волосы, раскрашенные светлыми полосками по местной моде, в тугой хвост и откинув их в сторону.
Она в очередной раз фыркнула, как самый обычный человек, плеснув себе на лицо холодной водой, и выпрямилась, посмотрев мне в глаза.
- Всегда должен быть план, - сказала она.
И в этом она была абсолютно права.
******************************************************************************************
Если понравилось и ждёте продолжения, то поставьте "палец вверх" публикации, это помогает (наверное) в продвижении канала.