На похоронах матери сёстры смотрели в разные стороны, будто чужие. Хуже, чем чужие. После скорбного события старшая подошла было к младшей, но, споткнувшись о ненавидящий взгляд, сочла разумным отойти в сторонку.
Сердобольная родственница потихоньку шепнула младшей.
-Ангелина, простила бы сестру. Твой матери бы не понравилось, что вы как враги...Она раскаивается, вон как стоит неприкаянно.
-Конечно, она раскаивается. Ведь сейчас от неё не требуется помощи. Гадина!Где она раньше была?
Сёстры и раньше не были особо близки. Сказывалось десять лет разницы между девочками. А может, дело в характере. Старшая, Агата, спокойная, безэмоциональная и себе на уме. И младшая. Жалостливая и чувствительная, готовая прийти на помощь всему миру.
Старшая вышла замуж, родила двоих мальчиков погодок, и до сих выплачивала с супругом ипотеку, потому что взяли сразу четырёхкомнатную квартиру. Чтобы у детей было по своей комнате, и семейство не жило друг у друга на головах. Два санузла, маленькие, но уютные комнатки у каждого, две лоджии гарантировали комфортное существование. Оба работали, и собирались погасить ипотеку досрочно.
Наивные...Новые реалии были таковы, что семейство тянуло ипотеку, без особого напряга, но лишних денег не было, несмотря на неплохую зарплату, чуть выше, чем у большинства.
Ангелина проживала с матерью в трёшке, доставшейся от бабушки. Агата ещё помнила, как тяжело уходила пожилая женщина. Страшная болезнь, когда человек пребывает в своём мире. Иногда разум возвращался, и бабушка вспоминала родных, но таких дней становилось всё меньше. А потом она слегла, и маленькая Агата стала помогать матери с уходом за бабушкой. Ситуация усугубилась с рождением младшей сестрёнки. Малышка родилась, когда здоровье бабушки ещё не стало катастрофичным. Тем не менее, супруг, оценив перспективы, поспешил подать на развод. Ему надоело, что жена стала проводить у матери много времени. Порой и ночевать оставалась. Мужчина не справлялся с маленьким ребёнком, тем более, от старшей девочки толку было немного. Чёрствый ребёнок использовал любую возможность, чтобы погулять с подружками, несмотря на то, что взрослые зашивались.
И мужчина развёлся.
Бывшая супруга и две дочери переселились к бабушке, а ставший свободным мужчина быстро позабыл о бывшей семье. Я плачу алименты, чего вам от меня ещё надо?
И вот теперь мать.
Наследственность - страшная вещь, те, кому не повезло в генетической лотерее, живут как на вулкане, ожидая, когда рванёт. Не всегда так бывает, иногда везёт, и семейная болячка никак себя не проявляет.
Но не в случае с матерью.
К тому времени, когда начали появляться первые зловещие звоночки, старшая вышла замуж и жила отдельно.
Поначалу Агата приходила, помогала, сочувствовала. По мере того, как немолодая женщина погружалась в свой мир, приходила всё реже.
-Она же всё равно меня не узнаёт, - блеяла Агата.
Жалкие оправдания!
А когда мать слегла окончательно, и помощь потребовалась уже серьёзная, перестала приходить вообще, прикрываясь работой.
-Хорошо, сама не можешь, детей присылай, - просила Ангелина, силы у которой заканчивались.
-У детей должно быть детство. Я не хочу, чтобы оно было как у меня.
Вскоре Ангелина поставила вопрос ребром.
-Я больше не могу. Мне приходится работать, и ухаживать за мамой. Давай разделим обязанности, долго я не выдержу.
Действительно, старшая сестра выглядела неприлично цветущей и довольной жизнью, а вот младшая напоминала старушку. Постоянная усталость и бессонница сделали своё дело, превратив когда - то красивую девушку в усталую от жизни женщину с постоянно опущенными плечами и угасшим взглядом.
Агата обещала помочь.
И помогла. Если это можно так назвать.
-Я договорилась устроить мать в дом престарелых. Помогу оформить документы.
-Дорого? Вы сможете потянуть? Только надо в самый лучший, чтобы у неё была отдельная комната, - беспокоилась Ангелина.
-Ты не поняла. Частный пансионат для пациента с таким диагнозом стоит дорого. У нас ипотека. Мы не потянем, даже с материнской пенсией.
-Я готова часть денег вкладывать.
-А жить на что будешь? Ты копейки получаешь. Основная финансовая нагрузка всё равно ляжет на нас. Да, я смогу подрабатывать, но тогда семья пострадает. Дети подростки, сейчас за ними глаз да глаз нужен. Деньги понадобятся на университет.
-Ты могла бы приходить. Хотя бы на пол дня.
-Я нужна своей семье, Ангелина. Здоровой и полной сил.
-Значит, своей семье ты нужна. А матери, которая тебя вырастила, ты не нужна? Сдать в богадельню, где всем на неё будет плевать - это как?
-Она всё равно никого не узнаёт!
-Это ты так думаешь. Изредка бывают проблески, и она становится совсем как прежняя. Разговаривает, смеётся. Сколько раз в таком состоянии она тебя звала, спрашивала, плакала...У меня сердце кровью обливается, глядя на неё.
-И как часто это бывает?
-Да какая разница! Даже, если раз в месяц, я должна быть рядом, чтобы поговорить с ней. Успокоить...Я никогда тебе не прощу, если ты бросишь её как ненужную вещь, которая перестала приносить пользу.
-Ангелина, не дури. Знала бы ты, чего нам стОило договориться. Думаешь, в дом престарелых так просто попасть? Да ещё с таким заболеванием?
-Уходи, - сказала сестра, - Не хочу тебя видеть, предательницу.
Ангелине пришлось не просто трудно. Она прожила в аду пять долгих лет. В последний год пришлось уйти с работы. Жили на пенсию матери, сестра помогать не разбежалась. Нет, она предлагала денег, но это были такие копейки, что уж лучше бы не позорилась.
Судя по тому, что семейство предательницы постоянно отдыхало с детьми в тёплых странах, они не бедствовали.
-Это же экономные четвёрки на третьей линии, - оправдывалась Агата. - Мне хочется проводить с детьми как можно больше времени, скоро они вырастут, и уже не станут с нами ездить. Мне на память останутся эмоции. Воспоминания, как здорово проводили время вместе. Радость от того, что дети счастливы.
Эмоции, значит. Приятные. А родная мать - побоку.
Разногласия копились, и вскоре сёстры окончательно рассорились.
Встретились на похоронах, и вели себя как чужие, под перешёптывание родственников.
Впрочем, надо забыть о предательнице и жить дальше.
Ангелина собиралась вступить в наследство и продать квартиру, здраво рассудив, что трёхкомнатное жильё большой площади, где ремонт не делался со дня постройки, она не потянет. Купит двушку, можно в спальном районе, с хорошим ремонтом. Небольшую, метров сорок, зачем ей больше. На разницу какое - то время поживёт. Надо прийти в себя, съездить в хороший санаторий. Стало ощутимо побаливать сердце, пришли в негодность суставы, из-за ухода за матерью, крошатся зубы....Проще сказать, что у неё не нуждается в лечении. А потом можно и на работу устроиться.
Известие, что сестра собирается претендовать на наследство, стало крайне неприятной неожиданностью.
-Как же так? Я вкладывала силы, время, здоровье. Деньги, в конце - то концов. Она пришла на всё готовое! - плакала Ангелина. - И хватает же совести! Всегда квартира достаётся тому, кто дохаживает.
-Это если по - совести, - соглашалась сердобольная родственница, - А если по - закону, то твоя сестра в своём праве.
-Но у неё своя квартира, четырёхкомнатная! Дети, правда, с ними живут, но ведь скоро съедут! У неё - хорошая работа, семья, здоровье. А у меня - только эта квартира. Ненавижу! Неужели в суде не учтут эти обстоятельства?
Не учли.
Квартиру пришлось продавать.
Хватило на две однокомнатные.
-Очень надеюсь, что судьба тебя покарает за твою жадность, - прокляла Ангелина.
-И тебе всего хорошего, - согласилась Агата, - Что до остального.....
-Это не жадность, сестра. А предусмотрительность. Квартира - моё добрачное имущество, такое всегда желательно иметь. Пока будем сдавать. Но отсудила я у тебя её не для этого. Не хочу быть обузой своим детям, с нашей - то наследственностью. Не хочу, чтобы они на меня жизнь угробили. Я уже оставила распоряжение. Квартира - какая - никакая гарантия, что случись это заболевание, семья её продаст, и поместит меня в хороший пансионат. И они не будут мучаться от вины, и мне хорошо.
-Ты не сможешь проследить, чтобы они выполнили твою волю. Станешь беспомощной, и тогда они сделают с квартирой что пожелают. А тебя выкинут в богадельню.
-Возможно, - не стала спорить Агата. - Но! Я пытаюсь быть своим детям хорошей матерью. У меня с ними эмоциональная близость именно потому что я стараюсь быть в курсе их дел и помогать, когда у них проблемы. Если они меня, как ты говоришь, выкинут, значит, я плохо их воспитала. Но я стараюсь.
-Это не воспитание. Это ты из избаловала. Сделала эгоистами, которые переступят через тебя, и дальше пойдут.
-Воспитание детей - это не долгосрочный вклад со снятием жирных процентов в будущем. Я буду рада, если в старости они мне помогут. Нет - значит, виновата я. Мы никогда не поймём друг друга, Ангелина.
-Да, не поймём, - в кои - то веки согласилась сестра. - Ты - чудовище, а я...
-Святая, - пожала плечами Агата. - Звони, если что.
-А зачем мне звонить чужому человеку? - выплюнула вслед уходящей сестре Ангелина.
Жадная и бездушная стерва. Как такую земля носит?
Пришлось устраиваться на работу, что не пошло на пользу здоровью.
-Твоя сестра мне звонила, - кряхтя от неловкости, призналась сердобольная родственница. - Она готова подарить тебе на день рождения деньги, чтобы ты могла оздоровиться в санатории. Или просто понежиться под южным солнцем. Соглашайся, Ангелина, ты очень плохо выглядишь.
-Какая ещё сестра? Нет у меня никакой сестры, и не было никогда.
Сердобольная родственница сунулась было с увещеваниями, но, споткнувшись, о бешенный взгляд Ангелины, предусмотрительно замолчала.
Ей было неловко. Родственники не пришли на помощь Ангелине, хотя всё прекрасно видели. Все зарабатывали, выживали, лишних денег и времени не было. Помогали разве что сочувствием, которое на хлеб не намажешь.
Каждый вращался в своём мирке, решая свои проблемы, которых у всех было предостаточно. И она в том числе.
Сердобольная родственница никогда и никого не судила.
Сказано же в умной книге.
"Не суди, да не судим будешь". Один из самых популярных библейских постулатов.
И один из самых нарушаемых.
Судить любят все.
И, как водится, других.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Дарья С. огромное Вам спасибо за оценку моего творчества!!!