В мире литературы, как и в любом другом, человеческие отношения бывают куда сложнее, чем можно представить. И если любовь между писателями временами порождает великие произведения, то вражда часто становится ничуть не менее захватывающей историей, чем сами книги. Когда ручка или перо превращаются в оружие, а литераторы обмениваются едкими колкостями, это уже не борьба идей, а настоящая схватка личностей, которая у нас, читателей, лишь распаляет к ним интерес.
Такая творческая вражда среди писателей редко бывает обдуманным актом, гораздо чаще это эмоции, смешанные с завистью, ревностью и острым желанием доказать своё превосходство. И одним из самых ярких примеров тут стала неприязнь Марка Твена к Джейн Остин.
Марк Твен и Джейн Остин
Порой такие конфликты можно было списать на схожие амбиции авторов и темпераменты ( осуждают своих соперников, не замечая за собой всего того же), но эта вражда была даже отчасти абсурдна. Марк Твен, классик американской литературы и человек с острым чувством юмора, совершенно и абсолютно не переносил творчество Джейн Остин. Но проблема в том, что к моменту, когда Твен начал нелестно о ней высказываться, Остин была уже мертва. В отличие от большинства литературных критиков, которые обычно вступают в полемику с современниками, Твен решил, что стоит направить свою ненависть на писательницу, которая могла ему ответить разве что из могилы. Он безжалостно критиковал её романы, в особенности «Гордость и предубеждение», который считал настолько скучным, что однажды заявил: «Каждый раз, когда я читаю её книги, мне хочется выкопать её и ударить по голове её же костями».
Что же стояло за такой необъяснимой агрессией к сестре по перу? Твен, писавший сатиру и приключенческие истории, никогда не скрывал своего презрения к «утонченным» и «сентиментальным» романам, которые он называл безжизненными и лишенными искренней страсти. Джейн Остин, с её тонким анализом общества и отношений, раздражала его своей сосредоточенностью на светской жизни и брачных интригах. Твен хотел видеть литературу живой и увлекательной, а произведения Остин, как ему казалось, только усугубляли всеобщее уныние. Парадоксально, но именно его резкие высказывания об Остин позже сделали её еще более популярной. Хотя Твен искренне ненавидел её творчество, его нападки вызвали у читателей интерес: многие, услышав столь страстные упреки, решали прочитать её книги, чтобы понять, чем же они так не угодили классику. К счастью, эта показательная порка и вправду оказала противоположное влияние на её наследие, сделав имя Джейн Остин ещё более легендарным.
Трумен Капоте и Джек Керуак
Когда Керуак выпустил свою культовую книгу «В дороге», у критиков и писателей она вызвала бурю эмоций. Написанная в духе битников, она олицетворяла собой новый взгляд на литературу: поток сознания, отсутствие строгой структуры, образы молодости и свободы – всё это восхищало одних и вызывало резкое отторжение у других. Трумен Капоте оказался в числе последних. В то время как многие видели в Керуаке новатора, Капоте не скупился на уничижительные высказывания. В одном из своих знаменитых интервью он в резкой форме заявил: «Это не писательство, это печатание». Эти слова стали не просто мнением одного писателя, а своеобразным символом конфликта между представителями классического литературного канона и теми, кто пытался сломать его устои. Капоте, известный своей утончённостью и вниманием к деталям, видел в прозе Керуака нечто слишком хаотичное, сырое и лишенное истинного мастерства. Керуак, в свою очередь, остался верен своему стилю и философии, избегая участия в открытых конфликтах. Капоте, хоть и более успешный на тот момент, был представителем старшего поколения писателей, для которых форма и композиция играли едва ли не первостепенную роль, тогда как Керуак писал так, как чувствовал, не пытаясь соответствовать академическим стандартам.
Трумен Капоте и Гор Видал
Что ещё интереснее, сам Капоте оказался в центре другой знаменитой вражды – на этот раз с Гором Видалом. Тот, будучи личностью не менее эксцентричной, чем Капоте, не стеснялся открыто высказываться о коллегах. В интервью он назвал Капоте «домохозяйкой из Канзаса с провинциальными предрассудками». Это был удар не только по творчеству, но и по самой личности Капоте. Видал обожал провокации, однако его отношение к Капоте носило почти физический характер: он признавался, что «ненавидит его так же, как животное, случайно забредшее в дом». Причины их вражды заключались не столько в литературных предпочтениях, сколько в характере их взаимодействия. Капоте, в отличие от Видала, который не стеснялся своей агрессии, был более сдержанным и не шёл на поводу у эмоций, хотя в ответ на колкости часто не мог промолчать. Оба писателя, несмотря на этот конфликт, оставили огромный след в американской литературе. Капоте – своими культовыми произведениями вроде «Завтрака у Тиффани» и «Хладнокровного убийства», а Видал – политическими романами и провокационными эссе, в которых он смело затрагивал табуированные темы.
Норман Мейлер и Гор Видал
Следующей знаменитой парой литературных антагонистов стали Норман Мейлер и Гор Видал. Если предыдущая вражда между Капоте и Видалом больше походила на обмен язвительными репликами, то конфликт Мейлера и Видала превратился в настоящее шоу. Мейлер, будучи уже признанным мастером, обладателем Пулитцеровской премии, был известен своим воинственным нравом и склонностью к конфликтам. Он не только писал провокационные романы, но и постоянно бросал вызов своему окружению. Видал предпочитал словесные перепалки и не скупился на высказывание собственного мнения, даже когда его о нём не спрашивали. А Мейлер предпочитал более прямолинейный подход, нередко переходя от слов уже к действиям.
Их вражда достигла пика во время одного из телешоу, где Мейлер открыто оскорбил Видала, заявив, что во время чтения ему приходилось «чувствовать запах его произведений», что помогло ему стать экспертом по «интеллектуальному загрязнению». Видал, как всегда, не остался в долгу. Он быстро парировал, назвав Мейлера «демагогом, который ищет себя в дешёвой славе». Это шоу ещё надолго запомнилось фанатам писателей и стало символом их вражды. Мейлеру, как человеку более вспыльчивому, в принципе не хватало терпения, и однажды он, находясь под воздействием алкоголя, даже ударил Видала на светском мероприятии.
Однако конфликт между этими двумя писателями не ограничивался личной неприязнью. Мейлер презирал политическую и социальную позицию Видала, а также его готовность открыто говорить о своей гомосексуальности. Для Мейлера с его агрессивной маскулинностью это было неприемлемо, и он часто нападал на Видала за его «моральную неустойчивость». Видал же видел в Мейлере неудачника, стремящегося к признанию через насилие и провокации, а не через истинное мастерство. Иронично, что оба писателя, несмотря на ненависть друг к другу, были невероятно схожи в своей любви к драме, эпатажу и публичным скандалам (главное, чтобы никто им самим такого не говорил).
Уильям Фолкнер и Эрнест Хемингуэй
Теперь перейдём к другой не менее известной вражде – между Уильямом Фолкнером и Эрнестом Хемингуэем. Оба – столпы американской литературы, лауреаты Нобелевской премии, однако их взгляды на литературу сильно расходились. Фолкнер, чьи романы «Шум и ярость» и «Когда я умирала» отличались продуманным сюжетом, порой сложными для читателя конструкциями и глубиной философских размышлений, не скрывал своего презрения к более прямолинейному стилю Хемингуэя. Он однажды заметил, что Хемингуэй «никогда не использует слова, которые могут заставить читателя заглянуть в словарь».
Хемингуэй, чьё кредо «пиши просто, но проникай глубоко» завоевало ему мировую славу, был не из тех, кто оставлял выпады без ответа. Он парировал словами: «Бедный Фолкнер. Он действительно думает, что большие эмоции требуют больших слов?» Это короткое, но точное замечание отразило суть их литературного спора: Фолкнер видел в языке средство для исследования нашей сложной реальности, тогда как Хемингуэй меньше её анализировал и больше описывал.
Интересно, что, несмотря на этот конфликт, Фолкнер не раз публично признавал, что Хемингуэй – великий писатель, хоть и ограниченный. Для Фолкнера литература – это изучение внутреннего мира человека через сложные символы и образы, а для Хемингуэя – стремление передать внутренние переживания через простоту и лаконичность.
В общем, из всей этой вражды вывод один – творческие люди всегда найдут способ поспорить. И хотя первопричина споров может казаться нам глупой и непонятной, радует одно: всё это лишь помогало писателям совершенствоваться и усиленно работать над своими произведениями, превращая вражду в усиленную мотивацию.
Мы рады, что статья оказалась для вас интересной! Больше интересных фактов из мира литературы вы можете найти в нашем телеграм-канале "Книгоед".