Надя шла домой, тихо всхлипывая и прижимая к себе дешевую сумку. Деньги кончились, а в сумке ветер гуляет. Дочке пять лет, худющая, как воробей, не ест ничего, кроме макаронного месива, да и то, видно, чтобы маму не расстраивать. Сама Надя — тридцать ей уже, а жизни-то, в общем, и не жила. То общага с тараканами после детдома, то подработки с дочкой на руках и с вечной пустотой в кошельке.
Тут слышит за спиной — гул мотора. Остановилась иномарка, блестящая, черная, будто из другого мира. Открывается дверца, из машины выглядывает мужик — плечи как у шкафа, лицо хмурое, серьезное.
— Садись, — говорит, — прокачу.
А Надя вся в слезах. Хотела было пройти мимо, но что-то ее, как в тумане, назад к этой машине тянет. Подсела к нему и вдруг, сама не заметила как, начала ему все выкладывать — и про общагу, и про дочку, и про то, как соседи помогают, еду подкидывают, а теперь и им самим не с чего, а ее с работы постоянно увольняют — дочка часто болеет, кому такая работница нужна…
Мужчина слушал молча, только нахмурился еще сильнее. Сказал водителю:
— Ужинать нас отвези.
Ресторан — не поверила глазам. Огромные залы, хрусталь сверкает, скатерти будто снег. Официанты кружатся, тарелки несут одну за другой, еда на вид как в кино. Он и сам ел с аппетитом, и на нее успевал глядеть внимательно, велел — ешь, мол, не стесняйся, дочке с собой возьми. Надя поначалу стеснялась, кусок с трудом проглотила, а потом немного осмелела — еда-то вкусная, ароматная. И с собой им дали целый пакет, тяжелый.
Отвезли Надю к подъезду, вышла, а он на прощание сказал: «Приеду через неделю, в восемь часов». Захлопнул дверцу и укатил.
С того вечера жизнь ее изменилась. Каждую неделю — точнее не бывает — приезжал он, не особо разговорчивый, но спокойный, словно родственник дальний, которому долги возвращаешь. В машине — пакеты, там колбаса, фрукты, овощи, молоко, мясо, конфеты… Дочке праздник, и у Нади камень с плеч, хотя, признаться, страшно каждый раз. Ей казалось, что рано или поздно всему этому придет конец, а ей так хотелось верить, что все это не сон. Да и не понимала Надя, есть ли за этой щедростью какая-нибудь подоплека… На всякий случай наряжалась к его приезду, волосы укладывала, губы помадой подводила. А он просто пакеты отдавал, спрашивал, не надо ли чего еще, и уезжал.
Так продолжалось несколько месяцев. Однажды, в очередной раз, когда она вышла за пакетами, он вдруг сказал:
— Надя, пакетов больше не будет. Есть работа. Я ресторан купил, официанты нужны. Будешь работать, жить на свое. А если что, я рядом, — и на нее смотрит, словно уже решил что-то. — Подумай.
Она кивнула, что тут думать то! И в общагу к себе пошла. Макароны собрала с полки и в мусор выкинула. Теперь ей и дочке не придется больше жить, будто на чужом месте. А он рядом. Кто знает, что там дальше…