Хотя судебную практику Российской империи, посвященную фирменному наименованию, сложно охарактеризовать как исчерпывающую или хотя бы в полной мере регулирующую фирменное наименование и право на фирму (как и все гражданское право вообще), она, тем не менее, существенно восполняла пробелы законодательства, существовавшие в отношении фирмы. Достаточно указать, что именно в судебной (прежде всего сенатской) практике было выработано определение фирменного наименования, которого не знало российское дореволюционное (а позднее - и советское) законодательство.
По определению IV департамента Правительствующего Сената, содержащемуся в указании от 8 декабря 1883 г. по делу Дурунча против Болек[1], «фирма есть внешнее название, или имя, даваемое лицом, производящим торговлю, своему торговому делу или предприятию, и которое, по общепринятому обычаю, принято прилагать и к отдельным предметам производства, по качеству коих слагается между потребителями то или другое мнение о самом производителе, его торговая репутация. Отсюда очевиден материальный интерес, связанный для каждого торгующего с исключительностью его права пользования известной, принятой им фирмой, права, которое может быть нарушено со стороны третьих лиц принятием, по предприятию однородному, фирмы, по однозвучию или внешнему виду тождественной, и которое в таком случае подлежит, на основании ст. 1 Законов судопроизводства гражданского, восстановлению путем судебной защиты».
В другом решении IV департамента Правительствующего Сената 1891 г. по делу Амлонга против Форштрема[2] разъяснено, что, «кроме производства торговли на общем основании под собственным именем и фамилией, торговый быт знает и торговлю «под фирмою», т. е. или под известным названием, или под какими либо именем и фамилией, независящими от имени или фамилии хозяина торгового предприятия. Это явление, выработанное в торговом быту и соответствующее его потребностям, законом не воспрещается, но вместе с тем торговое законодательство преподает более точные правила для производства торговли под фирмой лишь на тот случай, когда оная производится товариществом в той или другой его форме, на случай же производства торговли под фирмой единоличным лицом никаких специальных постановлений торговые законы в себе не заключают. Из сего следует заключить, что торговля единичного лица под какой-либо фирмой допускается законом, насколько она не противна общим началам торгового и гражданского быта, а засим и приобретение права торговать под какой либо фирмой, — права, имеющего без сомнения известную имущественную ценность в торговом мире, — может совершаться всеми теми способами, коими по закону вообще приобретаются права на движимое имущество, а в том числе и путем договорного соглашения».
Достаточно пристальное внимание в данном решении уделено и непосредственно праву на фирму: «Признавая таким образом, что право отдельного лица торговать под известной фирмой, как таковое, по нашему законодательству может быть предметом договора частных лиц и притом, так как для приобретения движимого имущества вообще законом не установлено обязательной письменной формы договора, — не только в письменной форме, но и в словесной форме, Прав. Сенат вместе с тем не может однако не обратить внимание на то, что право торговать под фирмой представляется по самому существу своему правом не простым, а составным, заключает в себя целый ряд весьма разнообразных отдельных правомочий, которые иногда и не дозволено передавать путем одного словесного соглашения контрагентов; далее, с приобретением права на торговлю под чужой фирмой, почти неминуемо связано принятие на себя многочисленных обязательств по отношению к третьим лицам, что в большей части случаев ведет к необходимости изложения сделки о переходе фирмы письменно, по меньшей мере в форме оповещения заинтересованных лиц или учреждений; наконец нельзя упустить из виду, что при громадном значении, которое в торговом быту, основанном в значительной мере на кредите и личном доверии, имеет торговая репутация, сделкам о передаче права на торговлю «под фирмой» присущ не только имущественный, но и личный элемент, вследствие чего лишь приобретший право на фирму окончательно, безусловно и бессрочно может быть признан лицом, имеющим самостоятельное и независящее от прежнего собственника фирмы права на оную».
По определению Санкт-Петербургского коммерческого суда, содержащемуся в решении от 13 декабря 1882 г. по делу Исакова против Попова[3], «фирма есть название, под которым купец ведет свое торговое предприятие, которое (название) он употребляет на вывесках, этикетах, объявлениях и т. п. предметах и которым он подписывается. Такое название фирмы для лиц, производящих торговлю не в товариществе, обыкновенно заключается в фамилии лица, производящего торговлю, с присовокуплением иногда его имени и отчества. Хотя в наших законах упоминается только о фирме торговых товариществ (Уст. Торг. изд. 1857 г. ст. 76, изд. 1893 г. ст. 80), но тем не менее производство торговли под фирмой, состоящей из имени и фамилии, лицами, торгующими единолично, составляет у нас весьма распространенное обыкновение. При существовании такого обычая, долговременное производство торговли под фирмой, состоящей из имени и фамилии торговца, и возможность приобретения такой торговлей под фирмой известной репутации и доверия заставляют смотреть на имя, под которым производится или производилась торговля, как на имущество, имеющее известную и весьма часто немаловажную ценность. По смерти лица, производившего торговлю под известной фирмой, фирма эта, как оставшееся после него имущество, должна составлять собственность наследников и может быть, с соблюдением установленных правил, употребляема ими по своей торговле. Из сего вытекает право владельца фирмы, его наследников или опекунов над имуществом, оставшимся после умершего торговца, охранять фирму, под которой производится или производилась торговля, от присвоения ее другими лицами».
Решением 2-го Общего собрания Правительствующего сената от 30 ноября 1890 г. № 206[4] признано, что фирма должна рассматриваться как «коммерческое учреждение, успевшее заслужить известную репутацию среди покупателей и имеющее известный, большего или малого объема, круг покупателей, и потому имеющее ту или другую денежную стоимость», а продажа фирмы, как не запрещенная законом сделка, должна считаться действительной и «порождать известные обязательства для сторон, ее заключивших».
В решении Рижского магистрата от 28 октября 1887 г.[5] объяснено, что исходя из основ торгового права, фирма купца — это ни что иное, как его торговое имя, она не представляет собой особого субъекта прав. Такое понятие о фирме должно применяться как к единоличному купцу, так и к торговому товариществу, члены которого согласились вести общую торговлю под общим именем.
© Фомин А.А., 29.10.2024.
[1] Практика бывшего 4-го и Судебного департаментов, а также 2-го Общего Правительствующего сената собрания и (частью) Гражданского кассационного департамента Правительствующего сената по торговым делам. С 1889 по 1913 включительно. Т. II: 3‑е изд., испр. и доп. / Сост. А. Добровольский, Н. Бер. СПб., 1914. С. 98. № 8463.
[2] Там же. № 8564.
[3] Гражданское уложение. Проект Высочайше утвержденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения: С объяснениями. Книга третья, Вотчинное право; Том третий, Ст. 421–590. С. 475.
[4] Устав торговый: С разъяснениями по решениям Гражданского кассационного, Четвертого департаментов и Общих собраний Правительствующего сената: 3-е изд., испр. и доп., неофиц. / Сост. Д.А. Носенко. М., 1899. С. 37.
[5] Гражданское уложение. Проект Высочайше утвержденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения: С объяснениями. Книга третья, Вотчинное право. Том третий, Ст. 421–590. С. 476.