Фирменное наименование представляет собой базовое средство индивидуализации для коммерческого юридического лица. Фактически являясь аналогом имени собственного физического лица, фирменное наименование позволяет выделять конкретное юридическое лицо из всей совокупности предпринимателей — организаций, действующих в гражданском обороте, что делает фирменное наименование его необходимым атрибутом.
Правовое регулирование фирменного наименования в законодательстве Российской империи было изначально организовано по «французской» модели, т. е. определение самого фирменного наименования отсутствовало и использовалось оно только для индивидуализации коллективных предпринимателей (коммерческих организаций). Подобная система, воспринятая из французского коммерческого права, последовательно поддерживалась законодателем вплоть до Октябрьской революции.[1]
Специального нормативно-правового акта, посвященного фирменному наименованию, в рамках российского дореволюционного права создано не было. Что же касается нормативно-правового регулирования коммерческих юридических лиц, то соответствующие правовые нормы были зафиксированы в законодательстве Российской Империи невероятно поздно. К началу XIX в. российское законодательство содержало достаточно большое количество нормативно-правовых актов, посвященных регулированию различных аспектов коммерческой деятельности и защите интересов предпринимателей[2], и только юридическому лицу вообще не было уделено какого-либо внимания. Но интенсивный коммерческий оборот требовал подобного нововведения, хотя бы в связи с тем, что во всех государствах Западной Европы юридические лица как особые субъекты права действовали повсеместно и дальнейшее затягивание вопроса о введении правового института юридического лица в России могло бы значительно снизить конкурентоспособность отечественных предпринимателей.
Поэтому вполне закономерным стало принятие 01 января 1807 г. Манифеста «О дарованных купечеству новых выгодах, отличиях, преимуществах и новых способах к распространению и усилению торговых предприятий».[3] Данный Манифест впервые в России вводил правовой институт юридического лица (в форме товарищества различных видов) как самостоятельного субъекта права. В целом Манифест 1807 г. воспроизводил упомянутые выше нормы французского торгового права, которые посвящены товариществу, но с определенными национальными особенностями.
В ст. 1 Манифеста говорилось: «Желаем, чтобы верноподданное Наше купечество, особливо для преобладания во внешней торговле, впредь производило свой торг в образе товариществ. Но никто к сему не принуждается законом, который только указует новую стезю». В соответствии со ст. 1 Манифеста выделялось два основных вида коммерческого товарищества:
— товарищество полное;
— товарищество на вере.
Кроме того, в ст. 1 указывалось, что «сверх того бывает товарищество по участкам, которое слагается из многих лиц, складывающих во едино определенные суммы, коих известное число дает складочный капитал. Но как цель онаго служит важным видам Государственного хозяйства, то сего рода компания учреждается с Нашего утверждения, и по существу своему допущая участников из всех состояний, не прямо принадлежащих к занятиям купечества». Таким образом, третий вид коммерческого юридического лица, а именно — товарищество по участкам (фактически — акционерная компания), в соответствии с Манифестом могло создаваться только в исключительном порядке на основании высочайшего утверждения Государя, но при этом могло включать в себя участников не только купеческого сословия. Соответственно, учреждать товарищества по общему правилу ст. 1 Манифеста могли только купцы[4], т. е. право создания юридических лиц по общему правилу было сословным.
Что касается непосредственно фирменного наименования, то ему посвящены ст. 2 и 3 Манифеста, в которых содержатся определения полного товарищества и товарищества на вере.
В соответствии со ст. 2 «товарищество полное слагается из двух или многих товарищей, в равную гильдию записанных, которые положили за едино торговать, под общим названием всех. Оно назовется торговым домом под их именем». Из подобной, не совсем четкой, формулировки можно сделать вывод о том, что фирменное наименование полного товарищества состоит из основной части (корпуса фирмы) с указанием на организационно-правовую форму — «торговый дом» и вспомогательной — непосредственно названия товарищества, под которым понимается общее имя товарищества, состоящее из собственных имен его участников.
В соответствии со ст. 3 «Товарищество на вере составляется из одного или многих товарищей одинаковой гильдии, приобщением одного или многих вкладчиков, которые вверяют первым для торга известные суммы своих капиталов, в большем или меньшем количестве. Оно назовется торговым домом под именем Товарищей и Комп.». Таким образом, по сравнению с полным товариществом в состав вспомогательной части фирменного наименования товарищества на вере включается также сокращение от слова «компания» — «Комп.», которое должно было символизировать вкладчиков.
В Манифесте ничего не сказано о фирменном наименовании товарищества по участкам. Видимо, по замыслу законодателя подобные вопросы должны были решаться в каждом конкретном случае при непосредственном участии государства, поскольку каждая акционерная компания учреждалась только по указу Государя.
В подобном виде правовое регулирование акционерных компаний сохранило свое действие до 1836 г., а нормы Манифеста, регулирующие полные товарищества и товарищества на вере — до 1832 г., когда гражданское законодательство пережило серьезные преобразования (о котором будет сказано далее).
Следующие по времени и наиболее масштабные преобразования законодательства о фирменном наименовании произошли в 1832 г. Это связано, прежде всего, с тем, что к 1832 г. была завершена грандиозная работа по систематизации российского законодательства.
Прежде всего, необходимо сказать о том, что в 1832 г. был издан Свод законов гражданских (Законы гражданские), составивший первую часть т. Х Свода законов Российской Империи. В Своде законов гражданских в определенной системе были помещены все действующие гражданско-правовые нормы, содержавшиеся ранее в разрозненных царских указах. Товариществам была посвящена глава VII «О товариществах» раздела III книги 4, которая в целом основывалась на нормах Манифеста 1807 г., отредактированных с целью придания им большей ясности и однозначности. Важным нововведением было полное устранение сословности в отношении права создания товариществ, которое по Манифесту 1807 г. являлось привилегией купцов. Также в Своде впервые появляется общее определение товарищества независимо от его видов. В соответствии со ст. 1379 «товарищества составляются из лиц, соединенных в один состав и действующих под одним общим именем». По сравнению с Манифестом 1807 г. в Своде были изменены определения полного товарищества и товарищества на вере. Полное товарищество «составляется из двух или многих товарищей, положивших заедино действовать под общим именем всех» (ст. 1382), а товарищество на вере — «из одного или многих товарищей, с приобщением одного или многих вкладчиков, которые вверяют первым известные суммы своих капиталов в большем или меньшем количестве» (ст. 1383). В регулирование акционерной компании не было внесено каких-либо существенных изменений. Соответствующие нормы Манифеста 1807 г. были перенесены в главу VII Свода с незначительными изменениями, не затрагивающими общего смысла. Следовательно, для акционерной компании сохранялся прежний порядок регулирования.
Положения Свода, посвященные понятию товарищества и его отдельных видов, нельзя расценивать как нормы коммерческого права, напрямую регулирующие фирменное наименование как элемент исключительно коммерческого юридического лица. При редактировании помещаемых в Законы гражданские правовых норм, посвященных товариществам, из них намеренно были исключены все упоминания о товариществах как о коммерческих организациях. Это создавало возможность учреждения в том числе некоммерческих организаций, к чему и стремился законодатель.
Непосредственно товариществам как коммерческим юридическим лицам был посвящен Свод учреждений и уставов торговых[5], также изданный в 1832 г. в части второй т. XI Свода законов Российской Империи. В Своде учреждений и уставов торговых, по сравнению со Сводом законов гражданских, товарищества различных видов рассматривались именно как коммерческие организации. глава III «О торговом товариществе» Свода учреждений и уставов торговых дополняла в этом отношении Законы гражданские именно с точки зрения интересов коммерческого оборота.
В соответствии со ст. 756 Свода учреждений и уставов торговых «товарищество полное составляется из двух или многих товарищей, положивших заедино торговать под общим названием всех. Оно называется торговым домом, под их именем». В этом определении, как и в Манифесте 1807 г., идет речь о фирменном наименовании, основная часть которого должна включать в себя слова «торговый дом», а вспомогательная часть — название товарищества, которое составляют собственные имена его участников». В соответствии со ст. 772 «товарищество на вере составляется из одного или многих товарищей, с приобщением одного или многих вкладчиков, которые вверяют первым для торга известные суммы своих капиталов в большем или меньшем количестве. Оно называется торговым домом, под именем товарищей и компании». Здесь, также, как и по Манифесту, к вспомогательной части фирменного наименования товарищества на вере в обязательном порядке должно добавляться «и компания».
В отношении акционерной компании в ст. 777 Свода учреждений и уставов торговых указывалось, что «роль и свойство товариществ по участкам, учреждаемых на основании правил, изложенных Законах гражданских, определяется актом, при образовании их постановленным и обнародованным», т. е. делалась отсылка к Законам гражданским.
Важным этапом в развитии института коммерческого юридического лица стало принятие 06 декабря 1836 г. Положения о компаниях на акциях.[6]
Данное Положение вводило новый режим регулирования акционерных компаний, устанавливая общие правила их учреждения и организации. При этом сохранялся разрешительный порядок создания акционерной компании, установленный Манифестом 1807 г.
Непосредственно фирменному наименованию посвящена ст. 10 Положения, в соответствии с которой «каждая компания должна быть учреждаема под определительным именованием от предметов или свойства ее предприятия заимствованным». И снова в российском законодательстве появляется синоним фирмы — «определительное именование», пожалуй, наиболее близкий к термину «фирменное наименование» современного российского права. Также в ст. 10 указывается такое новое для российского законодательства обязательное свойство фирменного наименования акционерной компании, как необходимость увязывания вспомогательной части (т. е. непосредственно названия организации) со сферой или спецификой ее деятельности. Здесь также прослеживается очевидная связь с французским торговым правом.
В 1842 г. при редактировании Свода законов Российской Империи Положение о компаниях на акциях было в качестве Отделения второго «О товариществах по участникам, или компаниях на акциях» главы VII включено в Свод законов гражданских. В этом виде система правовых норм, регулирующих институт юридического лица, а, следовательно, и фирменное наименование как элемент коммерческой организации, включающая в себя соответствующие статьи Свода законов гражданских и Устава торгового, с незначительными дополнениями сохранилась вплоть до Октябрьской революции.
В последний раз в российском дореволюционном законодательстве фирменное наименование упоминается в Правилах о товарных знаках[7] от 26 февраля 1896 г.[8] В данном Положении содержался ряд интересных норм, касающихся регулирования фирменного наименования, новых для отечественного законодательства.
Во-первых, в соответствии со ст. 6 Правил «заявляемые товарные знаки должны содержать в себе обозначение на русском языке…имени и отчества владельца торгового или промышленного предприятия (хотя бы инициалами), а также его фамилии или наименование фирмы (полностью)…». Иначе говоря, в соответствии с данной статьей, любой товарный знак должен содержать в себе имя (или наименование — в случае с организацией) предпринимателя, которому он принадлежит. Новым для законодательства является не вполне ясное в контексте рассмотренных ранее нормативно-правовых актов понятие «наименование фирмы». Возможно, законодатель имел ввиду вспомогательную часть фирменного наименования — непосредственное название коммерческой организации без указания на организационно-правовую форму. Но тогда не совсем понятно выглядит уточнение «полностью», правда, его можно трактовать как запрет указания в товарном знаке какого–либо сокращенного названия (например — аббревиатуры). Хотя здесь вполне возможно и просто некорректное смешение понятий «фирма» и «предприятие», т. е. под фирмой в данном случае подразумевается сама организация в материальном смысле (как экономическая категория). В этом случае правовая норма в данной статье неграмотно выражена с точки зрения юридической техники.
Далее, в соответствии со ст. 5 Правил предприниматели могли приобрести право исключительного пользования товарным знаком без подачи заявки в Отдел промышленности в том случае, если товарные знаки состояли «единственно из обозначения имени, отчества и фамилии владельца предприятия или наименования фирмы и местонахождения предприятия (полностью), если притом такой знак не воспроизведен каким либо отличительным способом, как например, в виде автографа или монограммы или же письмом вязью или фигурными буквами». Таким образом, коммерческая организация получала исключительное право на товарный знак без каких-либо формальностей в том случае, если данный товарный знак состоял из фирменного наименования данной организации и указывал ее местонахождение. Трактовать термин «предприятие» как юридическое лицо, а не как некий имущественный комплекс представляется в данном случае более разумным исходя из общего смысла нормы.
Такой товарный знак фактически является фирменным наименованием организации, перенесенным в чистом виде (как графический аналог) на товары, производимые или реализуемые данной организацией. При этом в соответствии со ст. 5 подобный товарный знак не мог обладать так называемым художественным уровнем (автограф, монограмма, вязь и т. д.), так как в этом случае он уже превращался в полноценный товарный знак и правила регистрации должны были распространяться на него в полном объеме (что является вполне разумным и соответствует современной правовой практике в области средств индивидуализации).
Также, в соответствии со ст. 16 Правил «в случае отчуждения или отдачи в аренду промышленного или торгового предприятия, право исключительного пользования товарным знаком, предоставленное прежнему владельцу этого предприятия, может быть передано новому его владельцу не иначе, как при условии сохранения за предприятием прежнего наименования и по представлении Отделу промышленности, в течении шести месяцев со дня отчуждения или отдачи в аренду предприятия, надлежащего удостоверения о согласии на то прежнего владельца». Иными словами, возможность отчуждения товарного знака ставилась в прямую зависимость от перехода к новому владельцу фирменного наименования как части реализуемого имущества.
Интересным представляется тот факт, что довольно инертное российское дореволюционное законодательство не только установило такую интересную возможность для предпринимателей — реализацию или аренду предприятия как имущественного комплекса, но и однозначно определило фирменное наименование как элемент подобного имущественного объекта (в случае согласия на это прежнего владельца), причем, элемент даже более первичный, чем товарный знак. Ведь в данном случае фирменное наименование наделяется стоимостным содержанием, приобретает объективное экономическое значение. Такое решение отечественного законодателя нельзя определить иначе как прогрессивное. В современном российском гражданском праве (как законодательстве, так и науке) вопрос возможности передачи фирменного наименования как части предприятия другому лицу решается аналогично.
Как указывалось ранее, по российскому дореволюционному праву полное коммерческое товарищество должно было функционировать «под общим названием» всех товарищей, под «их именем».[9] В действительности в фирменном наименовании такого товарищества допускалось указание и не на всех товарищей (вопреки прямому требованию закона), но с прибавкой в этом случае намека на существование и других товарищей — в виде присоединения слов «и компания» (как это по закону указывалось в отношении вкладчиков в товариществе на вере) в форме «и К°» или «и Комп.». Также практиковалось указание на родственные или наследственные отношения нескольких лиц, без подробного их перечисления (например — «и сыновья»).
Товарищество на вере должно было существовать под именем «товарищей и компании».[10] Так же, как и в случае с полным товариществом, товарищи товарищества на вере не всегда перечислялись полностью. В связи с этим, содержание фирменного наименования товарищества на вере в практическом отношении могло ничем не отличаться от возможного содержания фирменного наименования полного товарищества.
В текст фирменного наименования акционерного общества и товарищества на паях имена физических лиц, естественно, не должны были вноситься, так как, в акционерной компании нет участников, лично и всем своим имуществом ответственных за деятельность организации. В связи с этим, содержание фирменного наименования подобных обществ и товариществ определялось не в зависимости от имен участников, а от «предметов или свойства ее предприятия»[11], т. е. сферы деятельности акционерной компании или преследуемых ею целей. Но в действительности, так как уставы акционерных компаний в большинстве случаев утверждались с высочайшего повеления[12], в фирменных наименованиях таких компаний часто содержались различного рода отступления от указаний закона.
Сказанное в отношении акционерных обществ следует в равной мере отнести и к фирменным наименованиям прочих коммерческих юридических лиц, действовавших на основании утвержденных органами исполнительной власти уставов, например, обществ взаимного кредита, городских кредитных обществ, банков поземельного кредита, обществ взаимного страхования.
В Российской Империи фирменное наименование устанавливалось или в силу признания органами государственной власти или вследствие фактического присвоения предпринимателем определенного фирменного наименования. Первый способ применялся по отношению к товариществам полным, на вере, а также к тем, которые действовали на основании утверждаемых правительством уставов, второй — по отношению к единоличным предпринимателям.[13] Фирменные наименования акционерных товариществ и других коммерческих организаций, действующих на основании утверждаемых правительством уставов, публиковались вместе с этими уставами в Собрании узаконений и распоряжений правительства, а также в указываемых в самом уставе ведомостях.[14] По отношению к способам оглашения факта присвоения определенного фирменного наименования единоличными предпринимателями в законодательстве не содержалось каких-либо правил.
Хотя сделки по продаже, как и по уступке фирменного наименования в пользование, не воспрещались законом и имели широкое распространение, не существовало каких-либо правовых норм, непосредственно регулирующих право на фирму и соответствующие договоры по его отчуждению.
Для восполнения этого пробела на практике использовались средства административной и судебной защиты. Административные средства имели предупредительный характер в смысле предупреждения и пресечения возможности использования чужого фирменного наименования, а средства судебной защиты применялись посредством гражданского иска и уголовного преследования в случае незаконного пользования чужим фирменным наименованием.
Административные меры выражались в праве органов, осуществляющих выдачу документов, разрешающих коммерческую деятельность, не выдавать их лицам, предполагающим торговать под фирменным наименованием, которое не может им принадлежать. В этом же смысле, единоличным предпринимателям могло вменяться в обязанность иметь фирменное наименование, совпадающее с их личным именем (например, так поступала Одесская Купеческая управа).[15] Наблюдение за пользованием фирменным наименованием непосредственно в коммерческом обороте входило в компетенцию торговой полиции (там, где она существовала). К категории предупредительных мероприятий также относилось запрещение биржевым и корабельным маклерам, а равно и биржевым нотариусам, принимать участие в совершении сделок от имени ложных фирм, в виду обязанности сообщать сторонам об обмане.[16]
Судебная защита права на фирму достигалась посредством предъявления гражданского иска о запрещении использования чужого фирменного наименования.[17] Судебная практика, основываясь, помимо признания права на фирму как торгового обычая, также на толковании ст. 684 Свода законов гражданских, допускала подобный иск в отношении фирменных наименований как товариществ, так и индивидуальных предпринимателей.[18]
Отсутствие установленного законом административного или уголовного наказания за пользование чужим фирменным наименованием лишало государство возможности по собственной инициативе наказывать недобросовестных в этом смысле предпринимателей. При таком положении, фактически единственной угрозой, помимо признанного судом требования о возмещении убытков, для ответчика могло быть взыскание с него судебных издержек в гражданском процессе. Правда, относящиеся сюда иски о запрете использования чужого фирменного наименования можно было соединять с требованием об уничтожении тех товаров и других предметов, на которых данное фирменное наименование неправомерно воспроизведено, но по смыслу российского дореволюционного законодательства, такие требования считались лишь дополнительными при исках о возмещении причиненных неправомерным использованием чужого фирменного наименования убытках.[19]
© Фомин А.А., 29.10.2024.
[1] Также, без существенных изменений, эта система была усвоена и советским правом.
[2] Устав вексельный от 16 мая 1729 г., Таможенный устав от 01 декабря 1755 г., Устав благочиния от 8 апреля 1782 г., в том числе регулирующий функционирование третейских судов, а также определяющий составы преступлений в сфере торговли и против интересов предпринимателей, Устав купеческого водоходства от 25 июня 1781 г., Устав цехов от 12 ноября 1799 г., Устав о банкротах от 19 декабря 1800 г. и др.
[3] Полное собрание законов Российской Империи. Т. XXIX. № 22418 (1 января 1807 г.; Александр I).
[4] В соответствии со ст. 6 данного Манифеста, дворяне в отношении участия в товариществах приравнивались к купцам.
[5] В редакции издания Свода законов Российской Империи 1857 г. и последующих изданиях — Устав торговый.
[6] Там же. Т. XI. Отд. 2. № 9763 (06 декабря 1836 г.; Николай I).
[7] В редакции издания Свода законов Российской Империи 1913 г. — глава пятая раздела II Устава о промышленности фабрично-заводской и ремесленной (ч. 2 т. XI).
[8] Полное собрание законов Российской Империи. 3‑е собр. Т. XV. Отд. 1. № 12553 (26 февраля 1896 г.; Николай II).
[9] Ст. 62 Устава торгового (Свод законов Российской Империи. Т. XI. Ч. 2. СПб., 1893).
[10] Ст. 71 Устава торгового.
[11] Ст. 2148 Свода законов гражданских (Свод законов Российской Империи. Т. X. Ч. 1. СПб., 1900).
[12] Ст. 2196–2197 Свода законов гражданских.
[13] Федоров А.Ф. Торговое право. С. 183.
[14] Ст. 2197 Свода законов гражданских.
[15] Федоров А.Ф. Торговое право. С. 188.
[16] Ст. 1322–1325 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (Свод законов Российской Империи. Т. XV. Ч. 1. СПб., 1885).
[17] Решение Санкт-Петербургского коммерческого суда от 13 декабря 1882 г. по делу опеки Исакова, решение Санкт-Петербургского коммерческого суда от 16 октября 1889 г. по делу торгового дома Л. Редерер.
[18] Решение Санкт-Петербургского коммерческого суда от 12 октября 1872 г. по делу Кернера.
[19] Ст. 934 Устава гражданского судопроизводства (Свод законов Российской Империи. Т. XVI. Ч. 1. СПб., 1892).