Интересно бродить по старым усадьбам и особнякам. Есть в них что-то уютное такое, что-то личное. Даже зная, что многое здесь восстановленное, может, и не хозяина вовсе, всё же проникаешься особой атмосферой, аурой места, возникает чувство, что хозяева просто вышли, а ты гость, устраивающийся в этих комнатах поудобнее.
Невольно проникаешься чувством причастности к семье, в дом к которой ты пришёл, и даже их семейным тайнам.
Так произошло и в подмосковном имении Мураново, последними владельцами которого стали Тютчевы, наследники известного поэта Фёдора Ивановича Тютчева.
Честно говоря, когда ехали в Мураново, а это Пушкинский район, совсем недалеко от Москвы, то думали, что это и есть усадьба самого поэта. И оказалось, что, во-первых, это вовсе не так. А во-вторых, в Мураново надо ехать более подготовленными в плане знания биографии не только самого Фёдора Ивановича, но и его семейных связей и личных привязанностей.
Потому что, как только экскурсовод, седовласый мужчина со свободно ниспадающими на плечи волосами свободного художника, провел нас из узкого коридора бокового входа барского дома в комнаты первого этажа, на нас посыпалась информация о семьях, с которых началась история Мураново, с отсылкой на многочисленные портреты, которыми буквально усеяны стены гостиных, кабинетов и главной залы (листайте галерею).
Генеральская семья Энгельгардтов, купившая этот земельный участок, лиричный поэт Евгений Баратынский, женатый на их наследнице и получивший через этот брак поместье и построивший здесь по своему проекту дом, по которому теперь ходим мы.
А как же здесь оказались Тютчевы? И при чём тут поэт? Экскурсовод всё сыпал и сыпал именами, указывая на портреты, не раз упоминая Фёдора Ивановича. И имён было очень много и продраться сквозь эту информацию было невозможно, чтобы понять родственную связь поэта с ними всеми.
Хотелось просто ходить по комнатам, ощущать их уют, рассматривать старинный фарфор в резных шкафчиках, вышивку гардин, причудливые люстры и настольные лампы, читать корешки книг в библиотеке. А книг здесь было всегда много, до десяти тысяч.
И представлять, как за этим столом обедали, а потом Баратынский отправлял своих детей в комнату под самой крышей делать уроки, отчего она ими стала называться "тужильной" (листайте галерею).
А в этой, самой большой в доме комнате, устраивались танцы.
За разнокалиберными столиками сидели солидные гости, пока развилась молодёжь, вели беседы, пили чай, играли в карты. А дамы за специальным столиком с приподнятыми краями занимались рукоделием.
А Фёдор Иванович, как ни странно, здесь никогда не был, хотя благодаря потомкам здесь осталось немало его личных вещей и вещей его наследников.
А потомков у него было много, так как помимо двух официальных браков, были ещё и возлюбленные, также дарившие ему детей. Всего было девять детей, судьбы которых и их матерей пытался нам рассказать экскурсовод.
Но разобраться в семейной истории поэта удалось уже только дома, благодаря, конечно, Интернету. А тогда, на экскурсии, мы только и слышали: заболел, умер и прочие горестные истории. Ох и любвеобильным оказался Фёдор Иванович! И эта любовь к женщинам не довела его до добра, сократив его жизненный срок, как, впрочем, и его женщинам.
Но некоторые его дети от разных матерей вплели свои жизненные истории в историю Мураново.
Оно перешло к семье Тютчевых через сына поэта от второго брака с немкой Эрнестиной Пфеффель (первая жена, правда, тоже была немкой, т.к. Тютчев в начале государственной службы подвизался на ниве дипломатии) Ивана Фёдоровича. Интересно, что по мужской линии в семье использовались преимущественно имена Фёдор, Иван и Николай.
Так вот, через племянницу жены Баратынского Иван Фёдорович вошёл в эту семью и наследовал Мураново (если не ошибаюсь). Здесь есть некоторая непонятность, почему племянница стала наследницей, ведь у Баратынского были свои дети. Но это уже, видимо, другая история.
А сын И.Ф. - Николай Иванович, стал и последним хозяином Мураново, и первым его директором как музея после революции 1917 года.
Тогда в Мураново пережили немало трагичных дней. Сюда пытались вселиться и бандиты, и местные крестьяне зарились на барское добро. Ведь теперь всё народное, а барин как сидел в своём кресле, так и продолжает сидеть. А в доме столько красивых вещей! (листайте галерею)
Хотя, надо сказать, Мураново не поражает ни роскошью, ни масштабами парка и дома. Всё довольно скромно, как и было у большинства русских дворян.
Когда Тютчевы становятся владельцами Мураново, пало крепостное право, усложнились отношения с крестьянами. Но сохранился большой луг перед входом в усадьбу, где косили барское сено и потом устраивались праздники для крестьян. Здесь и сейчас устраивают праздник сенокоса.
Баратынский, как и Тютчевы, был помещиком средней руки. Деревянный дом для своей разраставшейся семьи он планировал сам, задумывая одно, а потом пристраивая ещё что-то. Поэтому дом немного разнокалиберный, как будто отражает непростую натуру поэта. И частично оставшийся просто покрашенным, а частью отделанный ещё и кирпичом. Но зато в одной его части тепло зимой, а в другой- прохладно летом.
Средний достаток семьи виден в размере небольших даже парадных комнат, весьма скромных личных комнат второго этажа, низких потолках.
Это видно даже по мебели. Совсем непонятно, например, как мог взрослый мужчина спать на небольшой кушетке. А это, кстати, было нормой в то время. Даже в королевских и царских дворцах огромные кровати были своего рода парадными, а приватные покои имели более скромную по размерам и декору мебель.
Баратынские и Тютчевы не были богачами, хотя сам Фёдор Иванович жениться старался на состоятельных женщинах и не стеснялся пользоваться их наследством. А вот его наследники больше знались с представителями интеллигенции, общественными и земскими деятелями, литераторами. Даже старшая дочь поэта Тютчева от первого брака, фрейлина императорского двора Анна Фёдоровна, оставившая известные мемуары, и та вышла замуж за известного литератора и издателя Ивана Аксакова, а не аристократа. С ним на этом поприще сотрудничал Иван Фёдорович, её брат по отцу, поэтому в мурановском доме сохранилась его комната, как родственника и сотоварища по литературному делу.
Здесь, в этом доме, гостило много известных людей. Поэтому первый нарком просвещения Луначарский и поддержал идею о создании на базе усадьбы музея двух поэтов, Тютчева и Баратынского, и семей, с ними связанных, оградив Мураново от посягательств разных лиц, стремящихся к национализации барского добра.
Что ещё интересного в усадьбе? Парк здесь небольшой. Есть симпатичный, резной гостевой дом, какой-то детский домик, видимо, в нём играли хозяйские дети. Разные хозяйственные постройки, в которых размещены кафе и выставочный зал.
Слева и недалеко от чёрного входа, через который сейчас входят экскурсанты, стоит церквушка. Видимо, когда-то через главные ворота могли входить и местные крестьяне и сразу проходить в церковь. Поэтому главный вход в дом расположен в противоположном конце дома. Перед ним большая клумба, парадные сени застеклены.
Кстати, застеклил Евгений Баратынский и часть потолка над хозяйственным коридором. Через стеклянный фонарь в виде резной башенки он и освещался, экономя электричество или свечи.
Ещё из достопримечательностей парка можно увидеть природную редкость: сросшиеся стволами дуб и сосну.
Попасть в парк можно только по билету за 100 рублей, хотя, по логике, если покупаешь билет на экскурсию по дому, то сюда должен входить и парк. Тем более что обойти его можно за 15 минут. А в дом можно попасть только с экскурсией. Так и получилось, что на двоих, с учётом даже льгот, вышла ровно тысяча. Дороговато для небольшой усадьбы.
Но осенью здесь дивно красиво.