Фёдор Кириллович очень любил жареную курицу. Каждый вечер он шёл в магазин. Рефлекс слюноотделения работал на полную катушку. В эти счастливые минуты он наслаждался жизнью и обожал всех людей. Всё казалось ему светлым и добрым. Лица прохожих светились приветливостью и добродушием. Фёдор Кириллович отвечал им тем же. Милая улыбка озаряла его лицо.
Шёл ли дождь, была метель или нещадно палило летнее солнце, он неизменно покорял сотни метров до ближайшего магазина.
Его рука периодически залазила в карман пиджака проверить на месте ли денежные купюры. Не пропали ли они, не забыл ли он их в другом пиджаке или брюках. Окажись это так, была бы катастрофа.
Его любимая сырая курица неизменно ждала его на прилавке магазина среди других таких же любимых, ожидающих своих хозяев.
Фёдор Кириллович всегда носил с собой платочек. Им он вытирал свои пухлые губы и иногда протирал очки, которые, как ему иногда казалось, покрывались счастливой влагой испаряющихся слез.
Когда на горизонте появлялись огни магазина его ноги слегка слабели. Фёдор Кириллович впадал в некое блаженное состояние, которое усиливалось с каждым шагом, приближавшим его к заветной мечте.
Великая мистерия начиналась, когда Фёдор Кириллович приближался к прилавку с курами. Это был почти экстаз. Его пухлые пальцы нежно тыкали каждую тушку, безошибочно выбирая ту, которая гарантированно подарит ему вечернее наслаждение.
Он нёс её словно великое сокровище к кассе магазина, где толстая кассирша с жирно накрашенными глазами безучастно отпускала покупателя. Конечно, ей не понять его счастья, ведь она глупа. Фёдор Кириллович прощал ей её равнодушие и глупость ради сокровища, лежащего в пакете, и ласково улыбался в ответ.
Обратная дорога занимала гораздо меньше времени. Платок был полностью мокрым, очки обречённо запотевшими. Он плакал. Плакал от счастья. Плакал, что счастье продлится совсем недолго и им снова придётся расстаться на целые сутки. Фёдор Кириллович брал себя в руки. Он был мужчиной и нужно было держаться, его жизненным кредо было проявить характер и силу воли.
Сковородка покраснела. Масло почти кипело и как бы кричало, призывая курицу на своё брачное ложе. Фёдор Кириллович медлил. Он не любил спешить, а делал всё тщательно и неторопливо. Приправа нежно втиралась в сочные кусочки курицы. Потом он судорожными движениями вверх-вниз посыпал своё творение солью, как-будто колдун, совершающий свои обряды. Так положено.
И вот, кусочки отправлялись на раскалённую сковородку. Жирные брызги разлетались в разные стороны. Меткий глаз Фёдора Кирилловича чётко ловил жирные капли на линзах очков. Тогда он весело смеялся, словно это была игра. Они понимали друг друга. Сковородка, Фёдор Кириллович и курица соединялись в великом таинстве взаимопонимания. Всё меркло. Мир, люди и всё вокруг переставало существовать. Всё трещало, прыгало, шумело, кипело, шипело... Фёдор Кириллович быстро шагал по кухне, то и дело обхватывая свою голову руками. Вот оно, вот оно- счастье...
Когда центр вселенной лежал на середине стола, Федр Кириллович, заправив белый платок за шиворот, принимался неспешно поглощать своё произведение искусства. Иногда вилка соскальзывала и кусочек курицы пытался убежать из тарелки. Фёдор Кириллович был опытен, и ловким движением руки ловил убегающую часть. Тогда он немного расстраивался.
Пока челюсти Фёдора Кирилловича активно сокращались, мозг сокращался тоже. В эти моменты он думал о светлом будущем, о том, что жизнь на самом деле не так уж плоха, а может даже прекрасна, и вообще он счастливый человек. Хрустнул хрящ. Сознание Фёдора Кирилловича вернулось на землю, он поправил очки и снова задумался. Но в голове было темно. Неужели это конец, думал он. Как обидно, что всё кончается так некрасиво и печально. Почему желание и подготовка дарят больше радости, чем сытость. Он понял, что хочет спать...
Тяжёлая голова Фёдора Кирилловича наконец обрела покой в объятиях пышной подушки. Очки были заляпаны жиром и плотно прижаты к глазам. Толстая рука лежала на правом боку. В животе ощущалась приятная тяжесть. Курица была в нём всем своим существом. Единство было настолько тесным, что Фёдор Кириллович иногда подумывал о том, чтобы увековечить его в картине, на которой он, в чёрном фраке, несёт тушку курицы в цветах на высоко поднятых руках,а сзади неё развевается белая фата. Эта мысль часто посещала его перед сном, но утром он признавал это бредом и хранил свое секретное желание в себе.
Он бежит по берегу моря. Одна брючина выше другой. Мокрый песок хватает Фёдора Кирилловича за пятки. Бежать всё тяжелее. Да, он уже не молод. Тёплые брызги летят ему на встречу. Он любит. Если бы он мог взлеть, то обязательно взлетел бы, но природа не дала ему крыльев. Потом он спотыкался и падал в воду, весело гоготал и плескался в воде. Он выглядел как дурак, но ему было всё-равно.
Потом ему снился прилавок с куриными тушками, кассирша, сковородка и жирные кусочки. Он сладко чмокал во сне. Он ждал. Ждал новой встречи с возлюбленной. Потом он снова бежал по берегу и слышал сзади себя: люблю, люблю... Она кричала ему во след.
Федор Кириллович не зря жил на свете. Он обладал тем, чем не обладали многие: стимулом и смыслом. Самые высокие, возвышенные чувства руководили им. Это было прекрасно.
Только одно волновало его, только одно тревожило, только одно могло омрачить его жизнь и лишить смысла- пустой прилавок...